Зеркало

Чжунли был красивым. Красивым настолько, что Чайльд, когда впервые его увидел, завис и долго не мог отвести глаз от него, мысленно развешивая себе оплеухи. Пялиться на незнакомых людей безотрывно — неприлично! Но по-другому не получалось. Не получалось не смотреть на невероятно красивое лицо с подведенными красным глазами, на изящную линию подбородка, на узкую талию, которую плотный костюм лишь подчеркивал, на соблазнительные бедра, длинные ноги. Чайльд не мог не смотреть. Но что если Чжунли не понравится совершенно такое внимание к своей персоне, что если из-за этого он откажется помогать? Только это заставило Чайльда более-менее взять себя в руки и отвести наконец взгляд. Правда, даже тогда отрицать Чайльд не собирался — Чжунли безумно привлекал его, Чайльд каждую их встречу разглядывал его откровенно, скользил восхищенным взглядом по точеным чертам лица, шее, затянутому в многослойную одежду телу и размышлял о том, пойдут ли Чжунли распущенные волосы. О большем даже мечтать было глупо. И все равно мечталось. Чайльд представлял, как изменится выражение лица Чжунли, когда он будет испытывать радость, грусть, смущение, злость или удовольствие. Позволял себе думать об этом он только по ночам, вертелся в кровати не в силах заснуть и злился на самого себя. Он всегда, всегда мог взять под контроль свои эмоции и желания. В этот раз не получалось. Не помогло даже раскрытие всей правды о Чжунли, о его хитроумном плане, о роли Чайльда в нем. Оставалось думать, думать и еще раз думать. До определенного момента. А потом как-то так вышло, что Чайльд осознал себя прижимающим Чжунли к стене и жадно целующим его. Он считал, не сомневался ни минуты, что его оттолкнут, обрушат на него метеорит с неба или каменными копьями пронзят, однако Чжунли не сопротивлялся, наоборот, старался неумело отвечать на поцелуй и ладонями скользил по чужим плечам, притягивал к себе Чайльда все ближе и ближе. С того дня все пошло под откос. Чайльду больше не было нужды сдерживаться, запирать свои желания за семью замками, раз уж Чжунли сам дал дозволение творить с собой все, что Чайльду захочется. И Чайльд пользовался этим свободно, потому что хотелось ему многого. Например, трахнуть Чжунли перед зеркалом, чтобы он видел, каким становится во время секса. Это он и воплощал в реальность прямо сейчас. На обнаженной бледной спине черными шелковистыми лентами с янтарными концами выделялись распущенные волосы, норовящие упасть вперед и скрыть лицо Чжунли, чему Чайльд препятствовал, собирал пряди в кулаке, наматывал на пальцы и тянул за них назад, заставляя Чжунли поднимать голову и смотреть на себя в зеркало. Их одежда валялась где-то у входа в комнату, Чжунли даже попытался сначала сказать что-то о том, что так она помнется, но не смог — Чайльд просто уткнул его носом в зеркало и впился зубами в основание шеи, торопливо растягивая пальцами с помощью Глаза Бога. Ему до дрожи во всем теле хотелось как можно скорее почувствовать, как Чжунли сжимает его в себе, как содрогается под ним и как захлебывается в удовольствии. — Не закрывай глаза, смотри на себя, — Чайльд повторял это как мантру, и Чжунли послушно разлеплял мокрые ресницы и действительно смотрел на свое отражение из-под влажной челки какое-то время, опять прикрывал глаза от наслаждения и упирался лбом в прохладное, уже запотевшее от его шумного дыхания зеркало. Чайльд двигался в нем глубоко и быстро, рукой сжимал талию, а другой собирал лезущие в лицо волосы и оттягивал за них назад. Чжунли от этого выгибался в спине просто потрясающе, упирался руками в зеркало и скользил по нему беспомощно пальцами в попытке ухватиться за что-то. — Ну же, Чжунли, смотри на себя, смотри, как ты сходишь с ума от удовольствия от моего члена внутри тебя, смотри, как сильно ты хочешь меня, смотри, каким невероятным ты можешь быть, смотри, как ты прогибаешься и насаживаешься на меня, смотри, как ты дрожишь от желания. И Чжунли смотрел. Он так сильно отличался от обычного абсолютно спокойного себя порозовевшими щеками и слезящимися, светящимися мягким золотом глазами, в которых не было ничего, кроме яркого наслаждения и острого желания, открытым из-за непрекращающихся тихих стонов ртом, растрепавшимися волосами. Это было восхитительно прекрасно, Чайльд ощущал, как внизу живота сворачивается тугим клубком тяжелое возбуждение, как оно прошивает мелкими разрядами все тело и заставляет покрывать чужую спину жалящими метками. Втянув разгоряченный воздух сухими губами, Чайльд прижал Чжунли грудью к зеркалу, рукой сжал его член у основания и замедлил постепенно темп до полной остановки, выцеловывая выступающие позвонки. Чжунли откровенно всхлипнул и зажмурился, качнул бедрами нетерпеливо назад и получил по ним болезненный шлепок. — Попроси меня, — протянул Чайльд ему на ухо, глядя в зеркало на чудесное выражение его лица, — попроси о том, чего хочешь. И я дам тебе это. Чжунли выдохнул и провел языком по искусанным, припухшим губам. Ему этого было мало, слишком мало, ему хотелось, чтобы Чайльд перестал его мучить, испытывать его выдержку на прочность, ему хотелось, чтобы Чайльд его оттрахал до потери возможности нормально сидеть. Надо попросить? Хорошо, Чжунли попросит. — Пожалуйста, Аякс, быстрее, я хочу быстрее. — А еще? Чего ты еще хочешь? Мне нужна конкретика, Чжунли, — Чайльд провокационно качнул бедрами назад, вышел из растянутого под себя тела Чжунли, заслужив слабый возмущенный звук, и слегка толкнулся обратно, ввел внутрь только головку, снова замер. — Я хочу… — Чжунли вновь облизнул свои губы. — Я хочу, чтобы ты не щадил меня, чтобы не сдерживался, я хочу чувствовать, как сильно ты желаешь меня, я… Чайльд не дослушал — убрал руку с его члена и до шлепка вошел внутрь. Чжунли вздрогнул и подался навстречу мощным толчкам, Чайльд наклонился к нему, продолжая вбиваться в податливое тело со звонкими шлепками, поцеловал в шею. Ладонь он положил на втянутый живот Чжунли, почувствовав, как двигается в нем, а пальцами другой руки сначала провел по его губам и после засунул их в рот, царапнул немного заостренный на конце язык и принялся двигать ими в том же ритме, в каком трахал Чжунли. Неожиданно громкий стон дал понять, что Чжунли такое понравилось. Усмехнувшись хищно, Чайльд провел широкую мокрую дорожку языком по его шее, оставил несколько ярких меток под ухом и на плече и стал двигать бедрами еще быстрее, ощущая, как все сильнее сжимается на его члене Чжунли. Чайльд поднял голову, поймал затуманенный и переливающийся золотом и янтарем чужой взгляд в отражении в зеркале и прошептал жарко на ухо: — Ну же, кончи для меня, Чжунли. И Чжунли с хриплым стоном кончил, забрызгав зеркало, задрожал крупно и чуть не упал на пол, Чайльду пришлось обхватить его бедра, удерживая в вертикальном положении. Еще несколько глубоких толчков — и Чайльд излился внутри, кусая до крови чужое плечо. Оргазм почти оглушил, тело стало неповоротливым, и Чайльд притиснулся к Чжунли сильнее, опустился прямо с ним на пол, не вынимая из него члена. Чжунли медленно моргал, постепенно приходя в себя, поглаживал кончиками пальцев руки Чайльда на своем животе, и продолжал смотреть в зеркало. — Давно хотел это сделать, — проговорил Чайльд и поцеловал его в щеку, в уголок губ, прикусил нежную кожу под челюстью. — Что же мешало? — Просто не получалось, — Чайльд хмыкнул, опустил руки ниже, сжал сводящие его с ума бедра и приподнял Чжунли. Сперма, не удерживаемая членом, потекла по внутренней стороне бедер, Чайльд надавил Чжунли на поясницу — и тот догадливо подался вперед, лег грудью и щекой на пол, повернув голову на бок, чтобы смотреть прямо на Чайльда. Он улыбнулся хитро Чжунли, ввел в него пальцы, поглаживая самыми кончиками безумно чувствительные после оргазма мягкие стенки, рефлекторно еще сжимающиеся. Чжунли дышал тяжело и сипло, волосы снова завесили его лицо, и Чайльд собрал их и откинул в другую сторону, чтобы увидеть, какие эмоции исказили сейчас его черты. — Ты невероятен. Ты знаешь? Чжунли практически потерял себя от ощущений, и это выглядело настолько восхитительно, что Чайльд уже через несколько минут вновь двигался в нем, до синяков сжимая бедра. — Еще разок же вытерпишь, Чжунли? Чжунли промычал что-то согласное, поднял выше бедра и прогнулся. — Умница. Чайльд склонился над ним, ткнулся носом в затылок и вдохнул. Привычный запах Чжунли разбавился запахом секса, и от этого вело. Чжунли принимал его так безмерно легко, растянутый специально под него, его тело запомнило форму члена Чайльда, мышцы мягко сжимались от каждой стимуляции простаты. Чайльд двигался неритмично и с разной скоростью, сдаваясь собственному желанию, ласкал рукой член Чжунли, двигал ладонью по стволу, оглаживал головку. Он чувствовал, что в этот раз и Чжунли долго не протянет — он уже вздрагивал и сокращался на члене Чайльда, скользил пальцами по полу и сипло выдыхал что-то неразборчивое. Стоило Чайльду в последний раз толкнуться глубоко, прижаться бедрами к покрасневшим ягодицам, кончая с хриплым стоном, как Чжунли последовал за ним. Чайльд вышел из него и лег рядом, обнял Чжунли за талию и притянул к своей груди, выдохнул шумно ему в волосы. — Помоемся потом, хорошо? — Да, — тихо согласился Чжунли и устроился поудобнее в объятиях.