Путь
25 апреля 2022 г., 17:35
«Пустому» сердцу весь мир будет «пустой»,
а если сердце «чистое», то и всё под небесами будет «чистым»
Каэдэхара Кадзуха
Где-то в кустах копошились несмышленые лисята, высоко в ветвях многолетних деревьев изредка переговаривались птицы. Рядом со спелым, налитым соком закатником, катались на спинках два радостных баке-дануки. В небольшом, сильно пересохшем пруду изредка прыгала рыба, несколько разноцветных жаб квакали рядом в траве. Природа жила своей неспешной жизнью, не обращая никакого внимания на одинокого путника. Кадзуха задрал голову. Солнце неумолимо палило, лес окутал тяжелая духота, предвещая о скорой перемене погоды. Парень перевел взгляд на давно затухший костер и остатки жареной рыбы — его вчерашний ужин. Двое особо смелых лисят уже крутились рядом с ней, но так и не рискнули приблизиться. Погода совершенно не располагала к каким-либо действиям. Хотелось растянуться на сочной травке, взять перо, чистый лист бумаги и валяться весь день, сочиняя стихи, иногда прерываясь на ловлю рыбы и купания в озере. Воин повнимательней посмотрел на кристально чистое небо и прислушался к своим чувствам. Другие этого может и не почувствовали бы, но Кадзуха с детства умел понимать природу, чувствовать малейшие изменения и колебания в воздухе. Сейчас же его ощущения подсказывали, что надвигается сильная гроза, а значит сидеть и ждать, пока его настигнет проливной дождь с громом и молниями, был не намерен. Собрав немногочисленные вещи, что у него были: верный клинок выкованный мастерами разоренного клана, небольшой котелок и походная сумка, он пробрался сквозь густые заросли кустов и молодых деревьев к лесной дороге. Если пройти выше, то к середине дня можно добраться до имения клана Камисато, а уже там попроситься переждать надвигающуюся грозу. Так он и сделал. По дороге не было ни одной живой души и это радовало. Нет, он не был против чьего-то общества, зачастую даже предпочитал странствовать в компании с торговцами или неугомонными учеными из Сумеру. Просто сейчас хотелось тишины и спокойствия, хотелось насладиться звуками природы и впервые за последние несколько дней штиля послушать рассказы ветра. Время уже давно перевалила за полдень, небо затянули тяжелые грозовые тучи, а вдалеке из раза в раз раздавались громкие раскаты грома. Ветер, словно сорвался с цепи — раскачивал верхушки высоких деревьев, метал опавшее листья вперемешку с нежно-розовыми лепестками сакуры, разгонял стайки птиц и зверей по их звериным домам. Теперь один только Кадзуха бесцельно бродил по округе, подыскивая более-менее сносное место для укрытия. До резиденции Камисато он так и не добрался, по всей видимости слишком рано свернул, сошел с тропки и в конечном итоге заблудился. Искать дорогу назад желания не было, а впереди как раз виднелся склон горы. Кто знает сколько еще времени ушло бы на поиски, если бы сквозь гул ветра и шелест ветвей, до чуткого слуха воина не донеслась тихая, лёгкая мелодия флейты. Звук незатейливой музыки огибал крутой склон горы, отбиваясь от голых камней, высоких деревьев и приглушенный какофонией окружающих звуков достигал Кадзухи. «Может там есть пещера? — задался вполне разумным вопросом мечник, — Или другое укрытие?» По мере его приближения музыка становилась сильнее, резче. Громче и отчаяннее звучали высокие трели, навевая грустные мысли и неясные переживания. Кадзуха замер, прячась за деревом, вслушиваясь в чудесную мелодию звучавшую в паре метров от него. Завороженный он продолжал стоять, даже когда звук постепенно становился все тише и тише, наконец окончательно утопая в окружающем хаосе. — Я рад, что моя игра помогла тебе найти это место, — незнакомец, кажется, убрал инструмент и спрыгнул с камня на котором сидел. — Можешь выйти, я с радостью уступлю место товарищу с дальней дороги. Человек, что стоял там казался совсем совсем молодым юношей, одетый в потертое и заштопанное на плечах кимоно. Он задорно улыбался, расставив руки в пригласительном жесте, из-за пазухи выглядывала пушистая мордочка маленького котенка. Продрогший до костей воин не стал медлить, прячась от буйств погоды под каменными сводами. — Спасибо, — благодарно кивнул он, — Я Кадзуха, — он сбросил на землю тяжелую сумку и ножны с верным клинком, устраиваясь рядом костром. Протянул вперед руки растирая их и щурясь от легкого покалывания в ладонях и долгожданно ощущения тепла. — Томо, — путник уселся напротив, — они синхронно повернули головы к выходу, когда на листья с тихим шуршанием полились тяжелые капли. Дождь становился все сильнее, мгновенно превращаясь в ливень, по камням заструились ручейки грязной воды, стекая на землю и исчезая в сухой, давно не видевшей сильных дождей, земле. Белый котенок пытливо приблизи к стекающей сверху воде и испуганно зашипел, прячась за рукавом хозяина, когда холодная вода попала на мордочку. — А это, — парень взял кота на руки, — Тама, он еще совсем кроха, так что не обижай его. Они пожарили свежую рыбу из реки неподалеку, и Томо с Тамой поделились с ним частью своего улова. После скудного обеда-ужина путешественники перебрались вглубь пещеры, чтобы мелкие брызги не достигали их. Кадзуха наслаждался спокойствием и размеренным шумом дождя по мокрой земле. Погода уже слегка успокоилась, вода лилась с небес размеренным потоком, тяжелые капли медленно стекали со входа в пещеру, посылая слабую рябь по уже затопившей немалую часть их укрытия луже. Под высокими сводами эхом разносился едва различимый писк летучих мышей, чей покой нагло потревожили люди. От его внимания ускользнул момент, когда парень рядом снова достал из-за пазухи флейту: простая, вырезанная из бамбука, она не могла похвастаться чистым звучанием, но было в этом что-то особенное, не совершенное и от того прекрасное, непостижимое обычным, привыкшим к спокойной жизни в уюте и достатке, людям. Воин вслед за ним снял с пояса свои инструмент, подстраиваясь под игру. Они играли долго, дождь уже закончился, к спокойной мелодии двух флейт добавились трели вечерних птиц. Это было прекрасно, лучше любых слов и разговоров, они рассказывали о себе, слушали друг друга. Общались на совершенно ином уровне, более духовном, вкладывая в музыку свои, в обычное время скрытые за сотней замков, эмоций. Наконец он отложил инструмент в сторону и выглянул из укрытия. Тяжелые, несущие живительную влагу, тучи уже бесследно растаяли, оставив после себя лишь одинокие белые облака. Солнце спряталось за горизонт, отдавая власть над миром своим сестрицам — луне и ночи. — Как красиво, — рядом оказался высокий силуэт парня, — Я люблю смотреть на звезды после дождя. — Когда холодно и все вокруг мокрое и скользкое? — уточнил Кадзуха, хотя и так знал ответ. Сам часами мог сидеть, наслаждаясь запахом мокрой земли, наблюдая, как оживляется природа после буйства погоды, и как на темном небосводе загораются холодные огни звезд. — Я спать, — Томо рядом сладко потянулся, — иди к нам, вместе теплей. Да и Таме ты понравился, — снова эта добрая улыбка. Словно для этого парня каждый встречный хороший друг или знакомый. — Хорошо, — Кадзуха улыбается, зеркально отражая выражение чужого лица. Что ж, этот парень ему определенно нравится.***
Утро началось с тихого урчания, шершавого языка на щеке и громкого смеха. Большой диск восходящего солнца только начал подниматься из-за горизонта, перекрашивая серые, каменные стены в горячие тона, а Томо уже потащил их с котом на рыбалку. Сейчас лес выглядел действительно волшебно: мелкие кали росы на молодой траве приятно холодили ступни; кроны деревьев утопали в серой дымке тумана; холодный, утренний воздух пестрил принесенными ветром из великого храма Наруками лепестками сакуры, а среди них разноцветными кляксами порхали бабочки, оникабуто и другая мошкара. Под деревом фиалковой дыни крутился бакэ-дануки, заприметив людей пугливый медвежонок тут же превратился в котелок, прячась от чужих глаз. Шум полноводного ручейка добавлял картине еще большей умиротворенности. Они вышли на небольшую поляну рядом с рекой, где вчера ловили рыбу его компаньоны. В воде уже была видна расставленная заранее ловушка. Туда и направились Томо с котом. Кадзуха тоже не терял времени: насобирал более-менее сухих веток, набрал и закипятил воды и заварил чай из собственных скудных запасов и свежей мяты с кустика неподалеку. За разговорами завтрак пролетел совершенно незаметно. Дальше сборы, проверить снаряжение, затушить костер. Они втроем дошли до лесной дороги, по которой прошлым утром шел сам Кадзуха, и попрощались — дальше их пути расходятся, от неожиданной встречи остались только приятные воспоминания и слабый вкус пресной рыбы на языке.***
Вновь столкнуться с дуэтом человека и кота ему посчастливилось больше чем через месяц, когда гонимый указам об охоте на Глаз Бога воин оказался в Татарасуне. Привлеченный звуком борьбы он в итоге наткнулся на лагерь Фатуи, где застал отважно сражавшегося Томо. Вместе они обратили преступников в бегство, а к вечеру разбили лагерь на побережье. Под размеренный шум волн они нарезали овощей и взялись готовить ужин. Кадзуха оказался плох в приготовлении всего, что не касалось жареной рыбы, поэтому без зазрений совести оставил эту задачу на товарище. Сам парень взобрался на небольшой камень у кромки воды, любуясь видом на ночное море: темную спокойную гладь синих вод, что напоминала сейчас разверзнувшуюся пасть бездны, готовую поглотить любого нарушителя тишины. — Знаешь, — начал разговор Томо, помешивая в котелке месиво из разных продуктов под названием суп, — раз судьба снова свела нас тут. Мы могли бы продолжить странствия вместе. Так и безопасней и веселей, — Кадзуха обернулся, взгляд обратился к поблескивающему фиолетовым камню на поясе спутника. Конечно, они оба жертвы несправедливого указа, кто знает, когда комиссия Тэнрё обратит свой взор и на них, держаться вместе хорошее решение. Да и в своих путешествиях он очень устал от одиночества. — Хорошо, — воин попытался заглянуть в зеленые глаза напротив, привычно скрытие пепельной челкой. Интересно, что скрывает этот человек глубоко в душе? Что вынудило его оставить мирную жизнь и пуститься в путь, рискуя жизнью, ради чего? Об этом он и спросил друга. — Зачем я странствую? — Томо привычно усмехнулся, — Я ищу силу, изучаю боевые искусства. Хочу заявить о себе миру, как о бесстрашном самурае, — он ухватился за яркий камень на поясе, — помогать людям в конце концов, — улыбка на бледном лице потускнела, — и… может наконец дать отцу повод гордиться мной? — не так уверенно добавил в конце парень. Больше спрашивать Кадзуха не стал, а зачем ворошить неприятные воспоминания? Он не такой человек, чтобы причинять другим боль лишь из любопытства. С моря подул прохладный ветер, с собой он нес запах неизвестных цветов и трели голосистых птиц. Воин протянул руку подхватывая маленькое пушистое семечко. — Это одуванчик, — ловко сменил тему Томо и наклонился ближе, рассматривая нежданную находку, — Моя мать родом из Мондшадта, она говорила что это — город свободы, а одуванчики — их символ. Вольные лететь куда угодно вслед за ветром, они олицетворяют истинное желания жителей своей страны. — Хм, — воин поднял руку выше, вновь возвращая семечко во власть ветра, — значит не будем его задерживать. — Хотел бы и я так же свободно парить в небе, — признался попутчик, пристально глядя в след скрывшейся из виду пушинке, — но у меня нет ни планера, ни Анемо Глаза Бога. Даже немного завидую, что ты можешь парить в небе как вольная птица. — Пока длится охота никто их нас не может быть свободен, — понуро ответил тот. Больше они в тот вечер не затягивали с отдыхом. Завернувшись получше в слои одежды, оба тихо умостились возле догоравшего костра, отправляясь во владения Архонта снов. Дни в новой компании пролетали с небывалой скорость, отпечатываясь в памяти счастливыми мгновениями. Они прошли вместе половину Инадзумы, попадали в переделки с пиратами, сбегали от людей трикомиссии и прятали от тех воинов сопротивления. Иногда натыкались на недружелюбных гостей из Снежной или простых, не до конца уничтоженных войсками, хиличурлов. Все те месяцы их совместного путешествия, переполненные яркими эмоциями: страхом, переживаниями и счастьем, никогда не выветрятся из памяти, в этом Кадзуха уверен. Но время неумолимо двигалось вперед. Пришла пора им снова расстаться. Сидя на лодке двое путешественников тайно возвращались назад на остров Наруками, где их впервые свела извилистая тропа судьбы. — Когда доберемся до берега придется разойтись, — на лице Томо не было привычной задорной улыбки, в зеленых глаза читалась непоколебимая уверенность, а взор их устремлен к хмурому дворцу сегуна, — Ты так понравился Таме, могу я попросить приглядеть за ним какое-то время, пока я не смогу забрать его. Просьба сбила Кадзуху столку. Он всегда думал, что кот и хозяин — неразлучный дуэт, и ничто не изменит этого. Но отказать другу он не мог, когда пришло время прощаться животное тихо смирившись со своей участью, спряталось за пазуху воина, как привыкло делать сидя на руках у хозяина. — Не дай ему забыть меня, — на последок махнул рукой парень, отправляясь по своему пути.***
Снова путешествовать в одиночку оказалось непривычно. Первые несколько дней Кадзуха иногда звал друга и в замешательстве оглядывался в поисках парня, вспоминая досадную истину — никого нет. Только он, кот и бескрайние просторы не до конца изведанных земель. Куда направился Томо и почему не взял с собой своего верного питомца, воин даже не старался предугадать, он никогда не понимал, что у этого человека на уме, а сейчас тем более. Но дни шли, все постепенно возвращалось на круги своя. Сегодня на дворе стояла ужасная жара. Солнце пекло неумолимо, а вокруг как назло ни одного достаточно большого дерева, чтобы хоть немного передохнуть в теньке. Да и ветер видимо решил взять выходной, и на улице в придачу к невыносимому зною стоял полный штиль. Даже животные попрятались в прохладные норы, стараясь лишний раз не оказываться вне укрытия. Один только Тама, не обращая внимания на погоду, беззаботно гонял бабочек в высокой траве. Кадзуха медленно тащился по раскаленной дороге, прикрываясь соломенной шляпой, иногда лениво обмахиваясь потертым веером. Они бы могли спуститься к морю, но чертовы стражники патрулировали побережье и отлавливали всех нарушителей. Свои же шансы сбежать от целой толпы людей Кадзуха оценивал весьма пессимистично. За очередным горбком не оказалось ничего интересного: высокая трава, сухие кусты, иногда сквозь заросли проглядывали светлыми пятнами заросли мяты или желтые головки цветков-сахарков. Чуть ниже через каменистую расщелину когда-то тек ручей, а сейчас там осталась только потрескавшаяся земля да несколько неприятно пахнущих куч водорослей. В небо вспорхнула стайка испуганных птиц. — Эх, Тама, — парень за шкирку вытащил неугомонного котенка из колючих зарослей, на белой шерстке осталось несколько налипших репейников. Кот что-то недовольно мяукнул на столь самовольные действия человека и спрятался за пазуху, продолжая помахивать торчащим наружу хвостом. К вечеру жара спала, природа оживилась: в небе снова появились охотящиеся на мошкару птицы, в траве иногда шуршали лисы и хорьки. Дорога неспешно сворачивала дальше от берега, огибая холм, за ним уже виднелись аккуратные домики деревни Конда. Здесь ему посчастливилось побывать несколько раз еще до объявления охоты. Жаль, что хозяева у которых он привык останавливаться несколько лет назад, переехали в другое место. В деревне все как всегда, на улицах весело играют дети, старики сидят на лавочках у своих домов, а взрослые работают: кто занимается деревьями в саду, кто в поле за деревней. Кадзуха бродил среди одинаковых, невысоких зданий, подыскивая кто бы мог взять его на ночь, пересидеть надвигающийся с моря дождь. Об этом, как и о многом другом, ему сообщил вольный морской ветерок. Проходя мимо очередного ничем не примечательного домика, он обратил внимание на сноп недавно принесенного с поля сена. Рядом на земле отдыхал средних лет мужчина. Воин остановился у калитки, обращаясь к хозяину просьбой о ночлеге. — А? — кажется мужчина только что проснулся. Он заторможено обвел двор взглядом, останавливаясь на путнике, — Проваливайте отсюда, — недовольно пропыхтел в ответ, — мало вас нарушителей ловят по всяким закоулкам, — он снова откинулся на траву, — прости парень, не хочу иметь проблем с законом. — Я понимаю, извините, что потревожил, — отвергнутый он уже собирался уйти, но взгляд зацепился за полосу потемневшего над морем неба, — сегодня ночью будет дождь, — бросил напоследок и, откинув за спину шляпу, побрел дальше. Напуганные последним указом люди в страхе закрывали глаза перед незнакомцем с дороги. Никто, что вполне ожидаемо, не хотел рисковать собственным благополучием ради неизвестного им человека. Поэтому обойдя к темноте половину деревни Кадзуха, опечаленный сегодняшней неудачей, возвращался назад. По дороге он видел небольшой, полуразрушенный сарайчик, они с Тамой еще могли успеть укрыться там до того, как начнется дождь. По небу продолжали лениво ползти тучи, ветки деревьев во тьме ночи казались лапами жутких чудовищ, норовящих схватить нерадивого путника и навечно сковать древесными цепями. На дорогу вышел темный силуэт, в это время суток сложно было разглядеть его лицо или внешность. Тама, до этого мирно сопевший у парня на руках, соскочил на землю, недовольно выгнул спину и зашипел на приблизившегося незнакомца. — Тебе он не нравится? — спокойно поинтересовался у кота воин, незаметно, хватаясь за рукоять спрятанного в складках просторной одежды клинка. — Тише-тише, — из темноты под маленький островок света фонаря вышел недавно встреченный мужчина с сеном, — Не хотел вас пугать, господа, — он примирительно поднял обе руки вверх. Кадзуха немного расслабился, однако руки с меча не убрал, — я хотел поблагодарить вас за предупреждение и извиниться за мое недостойное поведение, сами понимаете времена сейчас нелегкие, — мужчина почесал затылок, мрачно усмехаясь. — Я вас понимаю, — вежливо ответил воин, — поэтому не в обиде за это, — он собирался пройти дальше, но крестьянин увязался следом. — Могу предложить молодому господину переночевать в сарае, — сказал он нет громко, — только вам придется уйти с рассветом. Кадзуха обернулся, оценивающе осматривая человека. Ему самому не нравилась перспектива спать на гнилых досках под дырявой крышей. — Веди, — коротко ответил он. В дом путника не позвали, но тем не менее обеспечили мягкой соломой вместо кровати и сытным ужином. Его принесла по всей видимости дочка того мужика. Молодая девушка сначала смущенно поставила перед ним тарелку ароматного супа, а через пару минут, забыв о смущении, бодро чесала языком о их скучной деревенской жизни. От нее, всего за каких-то пару минут Кадзуха узнал и о том как надо выпасать скот, как ухаживать за цветами и даже какие мясные парни больше всего нравятся девушке. — Можешь рассказать о том, что сейчас происходит в городе? — поинтересовался он, когда нескончаемый поток информации поутих. — Эм, — она слегка замялась, прикладывая руку к подбородку, — там намечается какая-то драка. — Драка? — переспросил воин, отсыпая еще немного рыбы коту. — Ну да, дуэль, это же все равно, что драка. Разве нет? — она мило захлопала глазками. Парень слегка усмехнулся от ее слов. Это ж надо придумать такое. — И от кого ты это услышала? — Сын старосты ездил в город, он и завтра поедет. Если хочешь можешь присоединится, он не будет против, — после этого в обветшалый сарайчик ворвался отец, накричал на девушку, за то что не дает господину отдохнуть с дороги, и Кадзуха остался один. Под шум размеренно постукивающего дождя, парень не заметил, как уснул. Тама мирно устроился под боком и тихо засопел в унисон с человеком. Ночь была отвратительной, воин все время ворочался и никак не мог уснуть снов. В груди засело нехорошее предчувствие, что-то плохое должно было вот-вот случится. На утро, когда красные лучи солнца только поднялись над морем, настроение было ни к черту. Кадзуха резко поднялся, в голове крутились неясные образ тревожного сна, кот под боком недовольно махала кончиком хвоста, наблюдая за ним приоткрытым глазом. — Вставай, малыш, — он ласково почесал за ушком, усаживая кота на привычное место за пазухой, — пойдем сегодня в город.***
Похоже девушка не наврала. На улицах почти не осталось людей, все столпились на небольшой площади возле статуи сегуна. Небо заволокли неестественные пурпурные тучи, раз за разом их разрывали ослепительные вспышки молний, а гул грома, казалось слышен по всей Инадзуме. Нехорошее предчувствие все сильней оседало в груди. Кадзуха ускорил шаг, срываясь почти что на бег. Прорываясь сквозь толпу, он не видел самой схватки, зато прекрасно видел, как разлетелся на осколки меч в руках Томо и как его блестящий ярким фиолетовым пламенем Глаз Бога покатился по светло серой плитке. Человек на площади упал камнем упал на землю, вздымая облако пыли. Ошарашенная публика в испуге замерла, в образовавшейся тишине можно было отчетливо расслышать дыхание каждого присутствующего. Не осознавая этого, Кадзуха сделал несколько шагов вперед, схватил помутневший камень и кинулся прочь из Тенсюкаку. Сзади раздали сдавленные крики, толпы. Холодный ветер гонит по улицам багровые листья, теперь уже черные тучи сгущаются над Инадзумой в преддверии грозы. Крошечные капельки дождя ложатся на землю, отстукивая незатейливый ритм. На улицах не щебечут птицы, не гуляют люди, в такое время каждый от мала до велика предпочитает прятаться в своем уютном домишке. Одинокая стайка черных воронов — предвестников несчастья, испуганно вздымается в воздух. Где-то вдалеке снова прогремел гром, приглушая топот десятка ног. Молодой самурай не разбирая пути продолжал нестись вперед, туда — к размытой из-за выступивших слез линии горизонта. Небо под аккомпанемент грома расчертила яркая фиолетовая вспышка молнии - сегун злится, человек в багровых одеяниях лишь крепче сжал в руке помутневший Глаз Бога. Преследователи не отступали, точно тень следовали за ним от самых ворот дворца, иногда подбирались слишком близко, иногда скрывались из виду среди аккуратных домов Ханамидзаки. Еще один поворот, за спиной раскрылся привычный серый планер, подаренный отцом еще в далеком, светлом прошлом. Спасительный ветер всегда верный своему другу подхватил парня. Холодные порывы поднимали все выше и выше, уносили прочь от преследователей. Наконец можно было передохнуть.***
Кадзуха упал на колени, тяжело вздыхая, перед ним высилась горка земли с воткнутым в нее обломком меча. Несколько недель он скрывался от преследования, несколько ночей он провел на дереве, успев лишь на мгновение прикрыть глаза, чтобы отдохнуть. Иногда его прятали друзья или знакомый из сопротивления, путь в большие города ему, как одному из самых разыскиваемых преступников, был заказан. А теперь вот ожидая отплытия за море, парень сидел на безымянной могиле своего друга. Тама беспокойно крутился рядом, грустно поглядывал на сломанный клинок и ютился ближе к парню. — Прости, но я не могу взять тебя с собой, — он напоследок погладил белую шерстку, — ты должен охранять своего хозяина. — Он встал и направился к берегу, где уже вздымал свои паруса готовый к дальнему путешествию Алькор. Силуэт в багровых одеждах еще долго был виден с берега. Молодой парень стоял на самом краю огромного корабля, попутный ветер развевал по ветру широкие рукава и собранные в низкий хвост пепельные волосы. Кадзуха прощался с берегами родной страны. "Такой ли славы ты хотел?"
