Записки тлеющего апреля

////////

Хёнджину хочется всё успеть. Ежедневник заполнен списком планов, каждый второй помечен красным восклицательным знаком или небольшим рисунком. «Самое важное». Встреча с друзьями, сдача финального проекта по истории, начатый когда-то натюрморт и даже чтение купленного по глупости детектива. Сумбурно, но крайне важно. И когда Джисон только сонно зевает на соседней кровати в их общей комнате общежития, Хёнджин снова что-то торопливо черкает в небольшом блокноте практически до утра. Тем же утром Хван сонно трёт глаза, рассматривая аккуратные черты лица, выведенные черным грифелем по бежевой бумаге. Приятное чувство теплеет где-то в груди. А ещё Хенджин очень любит апрель. Потому что после леденящего февраля и пролетевшего быстрой панорамой марта чувствуется настоящая весна. Пускай та шагает неторопливыми шагами, не так быстро как хотелось бы. Но уже ярче и ощутимее; хочется дышать полной грудью, забывая про холод прошлых месяцев. С Минхо едва ли немного по-другому. Не любящий спешку, он всегда осторожен. Минхо долго тренируется в студии, медленно прогуливается до ближайшего супермаркета по вечерам и по пути подкармливает бездомных кошек. И если кто-то называет Минхо до чёртиков нудным — тот только задумчиво мычит, пожимая плечами. Возможно. Но разве это плохо? «Апрель странный» — думает Минхо, рассматривая единственные распустившиеся цветы среди тусклой травы. Кажется, нарциссы. Кожа покрывается мурашками из-за пронизывающего ветра, а музыка в наушниках становится громче, чтобы точно расслышать понравившийся куплет. Ли неторопливо шагает в сторону университета, следя за плывущими облаками, мягкими и воздушными, похожими на любимую с детства сладкую вату Быстрые шаги за спиной он слышит аккурат в момент финальных аккордов песни. — Ну и мороз, — Минхо успевает почувствовать контрастное тепло от едва ощутимого прикосновения к щеке, когда чужая рука вытаскивает наушник из уха, привлекая больше внимания. Где-то в голове мелькает мысль, что у Хёнджина всегда руки тёплые, приятные. Как и его улыбка, подаренная в свете обманчиво ярких лучей солнца. — Неудивительно, — старший рассматривает лёгкий бежевый свитер и любимые потертые джинсы младшего, — ты бы лучше в одной майке вышел. — Так весна же! Хёнджин устало подпирает голову рукой, быстро записывая лекцию. Профессор рассказывает относительно интересную тему, активно жестикулирует и Хёнджин ловит себя на мысли, что мужчина выглядит живым и довольным. Хочется так же. Улыбаясь, Хван переводит взгляд на ряд ниже, где устроился Минхо. Парень удобно прикрывает рукой лицо от взгляда господина Пака, ручка медленно рисует странные узоры в тетради, мало схожие с нужным конспектом. У Минхо волосы приятного медового оттенка, так очаровательно сочетающиеся с бледноватой кожей. Хёнджин пару секунд рассматривает собственные темные пряди, отросшие совсем немного, и улыбается. Даже тут различие. Старший чувствует чужой взгляд и поворачивает голову: Хёнджин улыбчивый, полон той самой энергии — светлый. Минхо завидует разве чуток, потому что больше любит. Любит дурацкую привычку Хёнджина в спешке заталкивать гренки в рот, любит вечно изрисованный белый ежедневник и, по секрету, хранит под чехлом набросок старого кривенького рисунка Хвана на маленьком квадратике бумаги для заметок. Любит то самое желание, которое разрастается после одного взгляда. Жить. Минхо действует на младшего лучшим успокоителем. Но лишь иногда! Минхо ненавидел апрель, каждый раз насыщенный ливнем и холодом, пока однажды не влюбился в него сильнее всех месяцев в году. Потому что апрельская гроза однажды ощутилась ярче солнца. — Красиво, — Хёнджин недовольно вздыхает, стоя у выхода из университета, пока пространство заполняется громким звуком падающих капель. Минхо рядом осторожно улыбается, разминает спину и уверенно шагает вперёд, покидая безопасное местечко. Хван только хмыкает, торопливо топая следом. Бывают моменты особенные сами по себе. Продрогшие до нитки, они оказываются в тёплой квартирке Минхо, возможно не особо большой, но уже полюбившейся. Хёнджин сбрасывает мокрые ботинки, морщится от ткани, прилипшей к телу, и чихает несколько раз для пущей достоверности. Минхо смеётся, помогает стянуть тот самый бежевый свитер и проводит холодными пальцами по ребрам, мягко целуя пухлые губы. Подобно ласковому котенку, парень льнёт ближе, к теплу, беззастенчиво и быстро поднимая плотную толстовку Минхо. — Хватит спешить, — тихо шепчет в губы, дразнится, уходя в сторону ванной. Минхо закидывает вещи в стирку и слышит копошение на кухне, зная, что его уже практически ждёт горячий чай. И такой же Хёнджин. Мягкие и долгие поцелуи, тёплые объятия и особенные фразы, сказанные шепотом куда-то в шею, от чего кончики чужих ушей багровеют, а хриплый смех звучит слишком приятно — всё это на маленькой кухне во время первой в году апрельской грозы. Хёнджин кажется забывает про все планы, потому что самое главное — успеть любить. Минхо, словно читая мысли, согласно мычит, целует мягко ниже подбородка, сжимая тонкую талию под белой футболкой. В глазах у Минхо слишком многое, чтобы не заметить. Белый свет от лампы отражается очаровательными бликами и пленит только сильнее. Ли довольствуется чужим восхищением, хитро щурится, ловко спускаясь руками чуть ниже, притягивая вплотную. Знает, что желаем. Движения плавные, аккуратные и продуманные, потому что с Хёнджином иначе невозможно. Потому что его нужно любить. — У нас чай остывает, — говорит младший, переплетая руки с чужими, чтобы согреть, — нужно выпить, пока совсем холодный не будет. — А если остыну я? Что будешь делать? — всё-таки отойдя к столу, вполне довольный усаживается на стул, ощущая тёплые объятия со спины. — Я всегда смогу подогреть тебя в микроволновке, Хён.