no one like you

      С появлением Карла Итан порой оставался с Розой, особенно в маленьких, придорожных городах, где не ожидалось приличной наживы. Так было логичнее, да и Карла заёбывал вечно нервный, дёргающийся мужчина, успокаивавшийся только при виде дочери. Не то чтобы он не понимал причин этого волнения, но будучи сныканной на чердак какого-то дома мелкая была явно в большей безопасности, чем они с её папашей в полном зомби городе. Но чтобы успеть до того, как придут настоящие холода, им пришлось жертвовать относительным сном и комфортом, так что они давно нигде не останавливались, даже за запасами. Проблема с тем, когда ты убегаешь от зимы на север в том, что это как нестись в лобовую к подъезжающему автобусу — успеешь раньше, чем хотелось бы. И всё же, поторопиться действительно стоило.       В этот раз Роза осталась в одном из домов, который был на вид наиболее целым, а они двинулись обшаривать соседние. Погода стояла сухая, мертвецов было мало, а те, что были — поодиночке лениво топтали газоны собственных лужаек. Иногда Карл задумывался — возможно ли, что они помнят? Хоть что-то. Но эти мысли быстро исчезали, когда очередная тварь лезла оторвать от него кусок. Наверняка Миранда была бы от ублюдков в восторге. Будь сука жива, он бы даже мог подумать, что она каким-то образом приложила руку к их созданию.       Хотя, кто знает. Может и приложила.       После зачистки ближайших домов и раскуроченного мародёрами магазина, они возвращались с добычей в виде закатившейся под стеллаж банки с шампиньонами, пачки вяленого мяса и жевательных пастилок (потому что «Кто знает, когда выпадет шанс, да, Итан?»). Они как раз обсуждали, следует ли продвигаться дальше или ещё побродить в этом городе, надеясь на удачу. Итан, хмурясь, предположил, что учитывая заметно оскудевшие запасы, где-то рядом может ошиваться ещё одна группа выживших. Карл и сам об этом думал. Всегда оставалось хоть что-то, даже после мародёрских набегов, а в этот раз — шиш с маслом.       Ощущение неправильности возникло уже на подходе к домику, в котором они оставили Розу.       Пока до Карла дошло, что что-то не так, Итан уже перешёл на бег. Дверь приоткрыта — понял он — вот, что было не так. Итан сбросил рюкзак и мгновенно влетел внутрь, но внимание Карла привлекло что-то в углу дома, возле сарайной пристройки. Секунду посомневавшись, он всё же направился туда.       Конечно, Карл успел подумать о самом худшем. В тех условиях, в которых им приходилось выживать, это называлось реализмом. Что смогла бы сделать мелкая девчонка, даже такая одарённая как Роза, против зомби или, что ещё хуже, против мародёра-одиночки? С неудовольствием Карл понял, что ему не нравится перспектива сожранного или как-то иначе повреждённого ребёнка. По крайней мере, конкретно этого.       В несколько шагов он оказался возле пристройки и его подозрения оправдались — возле окна торчал активный, почуявший жертву мертвяк, пытавшийся упорно попасть внутрь. Хлипкая стеклянная дверь уже была разбита, и гниющие руки тянулись в сарай, не обращая внимания на впивавшиеся в кожу осколки. Одним движением топора Карл закончил мучения бедняги и грубо оттолкнул мёртвую тушу ногой, прежде чем открыть неумело забаррикадированную дверь.       — Мы же тебя в доме оставили, Fröschlein, — произнёс он, увидев забившуюся в угол Розу. — Объясни мне, как так получилось, что ты сидишь здесь?       Поняв, кто перед ней, девочка моментально подскочила и всем телом врезалась в Карла, комкая плащ. Она не плакала — то ли «ещё», то ли «уже», но изо всех сил цеплялась за мужчину, тяжело, загнанно дыша.       — Пересралась? — растерявшись, спросил он, неловко похлопав девочку по спине. — Нормально всё, идём, покажем тебя твоему папаше, пока он весь дом не разобрал по…       Он слишком поздно услышал шаркающие шаги за спиной. Успел только спрятать за собой Розу и поднять руку к лицу, когда челюсти мертвяка впились в его предплечье. В следующий момент он уже достал нож и вогнал уёбку в висок. Челюсти разжались, и тело мешком рухнуло на землю. Карл раздражённо встряхнул рукой.       От дома к ним уже бежал Итан. Роза рванула к отцу, едва завидев его, и Карл только закатил глаза, вытирая нож о ближайшую сарайную тряпку. Подняв глаза, он столкнулся с взглядом мужчины.       — Тебя укусили, — произнёс Итан. Роза жалась к его ноге так же, как минуту назад к Карлу и смотрела со смесью испуга и непонимания.       Гейзенберг внимательно посмотрел на картину «папаша-защитник» и повторно закатил глаза, задирая рукав плаща, на котором остался размазанный след бурых разводов. Предплечье было закрыто куском плотной кожи.       — Дубленная, — Карл демонстративно постучал по ней ножом. — Хрен прокусишь. Я же не идиот, таскаться без защиты в обстоятельствах, когда каждый первый хочет тебя сожрать.       Итан заметно расслабился, убрал, наконец, пистолет обратно в кобуру и наклонился к дочери. Карл понимал, что орать на ребёнка не в его духе, но подсознательно всё равно ожидал чего-то подобного. Итан же, оправдывая все надежды, просто крепко обнял дочь и поднял на руки, сильнее прижимая к себе. Карл откровенно залип на этой картинке, но вдруг взгляд его зацепился за окровавленную штанину девочки. Ткань была порвана очень грубо, и Карлу уже доводилось такое видеть. Он почувствовал, как внутренне похолодел.       — Эй, малявка, — услышал он свой голос, словно со стороны, — что с ногой?       Роза отстранилась и, почему-то, в первую очередь продолжительно посмотрела на отца.       — Я поцарапалась о стекло, — произнесла она глухо. — Когда зомби его разбил.       Карл вглядывался в лицо Итана. Оно было пустое, по нему ничего нельзя было прочесть. Он тоже не отводил взгляда от дочери.       — Хорошо, — произнёс мужчина, как-то слишком спокойно на взгляд Карла. — Идём в дом, надо обработать.       Карл зашёл следом и успел заметить рваные края раны. Похоже ли это на царапину от битого стекла? Возможно. Иногда нельзя сказать точно. Иногда зубы у мертвяков ломаются и их остаётся один или два, так что укус превращается в рваную рану. Иногда человек отползает по полу и проезжается по осколку. Но холод никуда не исчез, наоборот, с каждой секундой, что Карл смотрел на девочку, он чувствовал, как внутри расползается ледяная пустыня.       Итан достал аптечку и занялся ногой девочки. Роза шипела, но сидела ровно. Подняла огромные голубые глаза на Карла.       — Спасибо, — произнесла она одними губами.       Карл нашёл в себе силы подмигнуть.       Обычно на обращение уходит час. Порой два, но это в худшем случае, да и вряд ли детям нужно так много. Сколько времени уже прошло? Карл внимательно оглядел девочку — лихорадки заметно не было, глаза не блестели. Итан бережно наложил пластырь и надёжно пригладил края.       Покопавшись в карманах, Карл бросил на колени Розе пачку мармеладных мишек, которую нашёл в магазине тайком от Итана. Они уже зачерствели, но в их условиях, это всё равно был деликатес.       Роза неуверенно ему улыбнулась, разглядев содержимое пакета. Не похожа она была на покусанную.       Итан бросил взгляд на мармелад, а затем на Карла, захлопнув аптечку.       — Ну, хотя бы не притащил труп медведя, — он улыбнулся дочери и поднялся.       — Притащил бы, не будь кое-кто такой неженкой.       — Я не неженка! — возмутилась Роза, уютнее устраиваясь в кресле, пока Итан накидывал на неё плед.       Карл вскинул брови и сделал подобие реверанса с поклоном.       — Как скажет ваше высочество.       Роза, кажется, серьёзно рассматривала вариант пульнуть в Карла снарядом из окаменевшего желе, но в итоге просто откинулась назад.       — Разложу припасы, — Итан направился на улицу к отброшенному рюкзаку.       Карл вышел следом, обернувшись на Розу, которая увлечённо читала упаковку от конфет.       Он остановил Итана, схватив за плечо, и столкнулся с недоумённым взглядом.       — Что? — спросил мужчина.       — Хватит делать вид, что не думаешь о том же, что и я, — рыкнул Карл, стиснув хватку. Чужое спокойствие его вымораживало.       Итан сбросил руку с плеча.       — Она порезалась о стекло, — повторил он ровно. В его голосе не было места волнению, он звучал ровно и убеждённо. Слишком спокойно для такого нервного папашки. Итан долго молчал, и разглядывал Карла, словно раздумывая. — Спасибо, — наконец произнёс он искренне. — Ты успел. С ней всё хорошо.       От этой перемены темы Карл стушевался.       — В следующий раз запру её в шкафу, — пробубнил он, отстраняясь, и вернулся внутрь, не замечая внимательного взгляда в спину. Он надеялся, что следующий раз будет. Казалось как-то глупо — потерять мелкую пигалицу просто из-за царапины.       В доме он рухнул в кресло напротив Розы. Они обменялись взглядами и некоторое время молчали.       — Как ты обозвал меня? — нарушила тишину девочка. Карл недоумённо выгнул бровь. — Тогда, — пояснила она. — В сарае.       Он попытался воспроизвести произошедшее в памяти, но та упорно подкидывала лишь картинку разодранной ноги. Наконец, Карл понял, о чём та спрашивала.       — «Fröschlein», — кличка тогда вырвалась сама собой, а теперь царапнула наждачкой, как и положено давним, похороненным под грудой лет, воспоминаниям. — Это значит «лягушонок», — он сглотнул неприятное ощущение, возникшее во рту. Надо же.       Роза сморщила носик.       — Я не лягушка, — возмутилась она. — Я девочка.       — Тогда почему зеленеешь и скачешь куда не надо? — вяло огрызнулся Карл.       В ответ ему показали язык.       Он просидел там два часа. Ничего не произошло.