Не хватай меня за зад

— Минхо. — Да, сладенький? — Руку убери. — Ладно. Минхо пожимает плечами и убирает руку с телефона Хёнджина, в котором пытался рассмотреть кота из Инстаграма. — Эту можешь оставить. Минхо возвращает руку на место и снова вглядывается в экран, выворачивая его под немыслимым углом, чтобы разглядеть что-то под ярким солнцем. — Минхо, с моей задницы руку убери. Минхо дует губы и со скрипом убирает руки. Обе. Скрещивает их на груди и отворачивается. — Вредина. Обнимашки он любит, как же. — Я не говорил, что нельзя обнимать меня. Просто не хватай за зад. — Но у меня рука устаёт! Минхо поникает на его плече лицом, ползёт рукой по спине, обводит талию и медленно съезжает ладонью вниз. Хёнджин закатывает глаза и поднимает её обратно. — Не такая и тяжёлая. Держи её на этом уровне. — Вау, — раздаётся знакомый голос сзади, и оба вздрагивают. Чанбин с самым благостным лицом опирается спиной о фонарный столб, сложив руки-базуки на груди, и Хёнджин с Минхо синхронно морщат лица в что-то среднее между «Да твою же мать» и «Нигде покоя не дадут». — Я так и думал, — растягивает слова Чанбин чуть ли не сильнее, чем свою мерзенькую улыбочку, — Голубизной от вас фонило за километр. Минхо тянет за руку в обратную сторону, вглубь парка, с тихим «Просто пошли отсюда», и это кажется неплохой идеей. С Чанбином они смогут и потом разобраться, сейчас всё равно ничего путного не придумают. Он как раз хихикает в спину, а Хёнджин делает вид, что не знакомы они ни с какими мелкими качками. Пока вдруг не слышит: — Солнышко, я тебя потерял. — Твою мать, Чан, тише, ради бога. Почему именно сейчас? Они с Минхо замирают синхронно и так же синхронно переглядываются. — Что? Но ты же сам обиделся, что я тебя ласково не называю. Вот, я купил тебе ананасовое. Хёнджин не может сдержать улыбку — такую же мерзенькую, как была полминуты назад на Чанбине, и такую же довольную, как сейчас на Минхо. Они оборачиваются медленно, как в фильме, скукоживают лица в самые коварные рожи, на которые способны, и злорадно ловят зрительный контакт. Чанбин явно недоволен, Чан ошарашен внезапной встречей. Теперь не так уж и тянет свалить поскорее. — Давно не виделись, — тянет Хёнджин елейнейшим голосом, — Какими судьбами вы тут вдвоём? Чан моргает, неловко улыбается и запускает руку в кудри на затылке. — Чанбинни хотел пойти сюда, чтобы купить ананасовое мороженое и вафли. — Ооооо, — Минхо обхватывает своё лицо руками, — Как мило, Хёнджин, они такие лапочки! Чанбин сверлит их обоих взглядом, разве что не оскалившись, Чан прикусывает губу и носком кроссовка врезается пару раз в асфальт. — А вы? — А мы на свиданку припёрлись. Этот гений, — Хёнджин закидывает руку Минхо на плечи, — Заявил, что здесь мы не встретим ни одного знакомого. — Я сказал «ни одного знакомого натурала», умник. — В любом случае, кто бы мог подумать, что два самых натуральных натурала из всех, кого мы знаем, окажутся не настолько натуральными. — Я же говорил, что Чанбин — пидор, — парирует Минхо. Чан романтично удерживает Чанбина поперёк талии от смертоубийства под всеми камерами, а Хёнджин, почувствовав безнаказанность, поддакивает: — Воистину. «Не люблю я мужиков, и не пялься на мой зад» Минхо настораживается. — Ты пялился на его зад? — Он сел на чей-то слайм, как я мог не смотреть? — Аргумент, — кивает Минхо. — Минутку, — останавливает его жестом Хёнджин, — Нахрена мы сюда пришли? — На свиданку. — И что мы сейчас делаем? — Дразним Чанбина. — Представляет ли это для нас ценность? — Определённо и вместе с тем относительно. — Меньше, чем единственная нормальная свиданка за последний месяц? Минхо на секунду задумывается и уверенно кивает. — Однозначно, — он подхватывает Хёнджина на буксир и, уже развернувшись, бросает напоследок, — Короче, удачи неудачникам, мы пошли. Чанбинни, надеюсь, тебе хватит ума не трепать о сегодняшнем дне где бы то ни было! — Минхо. Рука. — Ну чё ты, все свои. — Просто соблюдай приличия. — Так не интересно, — ноет Минхо, но руку держит на уровне талии. Чисто из вежливости по отношению к окружающим.