Легко любить

Деревня была оживленной и украшенной к празднику. Непременно в красных и розовых тонах. Большинство жителей ходили парами и мило ухаживали друг за другом, делясь сладостями или обмениваясь подарками. Приторная сладость всего происходящего вызывала у Шэнь Цинцю изжогу. Во-первых, этот фестиваль, за которым Цанцюн попросили присмотреть из-за участившихся нападений демонических монстров в этом районе, был настолько явно содран со Дня Святого Валентина, что у Шэнь Цинцю болела голова. Начиная с декоративных сердечек, заканчивая парами, которые публично демонстрировали свои чувства (что казалось еще более странным в условиях сянься), словно воплотившийся кошмар Шэнь Цинцю, времен его одинокой школьной жизни. Он понимал, что есть влюбленные люди! Но не надо тыкать его в это носом, как и всех одиноких людей! С другой стороны, Шэнь Цинцю на самом деле был не один. Хотя делает ли ситуацию лучше нахождение рядом с ним Лю Цингэ? Нет, он ничего такого не имел в виду! Лю-шиди великолепен! Он сильный, и с ним приятно находиться рядом. Он определенно был тем парнем, которого хочется видеть рядом, когда происходит нападение демонических монстров! Вот только… они позаботились обо всех монстрах еще до начала фестиваля! Это была идея Шэнь Цинцю — заранее осмотреть окрестности деревни, и с помощью навыков Лю Цингэ в качестве следопыта они вдвоем легко расправились с ордой Многоклювых мангустов, которые соответствовали описанию мучителей деревни. Но даже после сообщения об их уничтожении деревенский староста умолял остаться на фестиваль в знак благодарности и в качестве меры предосторожности, чтобы празднество прошло гладко. Шэнь Цинцю с готовностью согласился. Он рассчитывал побаловать себя хорошей едой и развлечься. И, возможно, посмотреть, сможет ли он заставить своего шиди расслабиться хотя бы на один вечер. Если бы он знал, что фестиваль окажется романтическим, он бы отказался! Теперь они с Лю Цингэ шли по улице, в то время как большинство людей пытались украдкой взглянуть на сверхъестественно красивого лорда Лю! Шэнь Цинцю не мог винить их, но разве это не дурной тон — пялиться на другого мужчину, проводя романтический вечер со своим партнером? Это заставило Шэнь Цинцю молча пожалеть, что с ним не послали кого-то менее красивого. Пусть даже с кем-то другим вряд ли бы получился столь же непринужденный разговор, позволяющий Шэнь Цинцю свободно рассуждать о монстрах, которых они победили. Шэнь Цинцю вздохнул и незаметно обмахнулся веером. Они сделали уже два круга по главной улице, и Шэнь Цинцю устал от всех признаний в любви, которые ему пришлось услышать из-за улучшенного слуха заклинателя. — Сколько еще нам придется здесь пробыть? — спросил Шэнь Цинцю, безуспешно пытаясь не скатываться в нытье. У Лю Цингэ хватило наглости фыркнуть. — Раньше ты казался воодушевленным фестивалем. Уже устал? — Нет, не устал… ну, может быть, немного. Но это больше похоже на… — Шэнь Цинцю поискал нужные слова. — …разве Лю-шиди не находит этот конкретный фестиваль немного… кричащим? — Не больше, чем другие фестивали, — пожал плечами Лю Цингэ. Лю-шиди, оглянись вокруг! На каждой поверхности есть сахарное изображение в форме сердца! — Ну, Лю-шиди предпочел бы провести вечер в лесу, а не в окружении толпы на таком фестивале, как этот, — усмехнулся сам себе Шэнь Цинцю, игриво толкнув Лю Цингэ в плечо. Лю Цингэ, в свою очередь, немного покраснел, вероятно, цвета фестиваля бросили отсвет на его щеки. — Да, — без возражений подтвердил Лю Цингэ. — Но ты бы не согласился. Конечно, Шэнь Цинцю не был бы рад провести ночь в лесу. Керамические подушки в гостиницах были достаточно плохими, но Шэнь Цинцю не хотел спать на земле! Да, он знал, что технически ему не нужно спать, но зачем без необходимости нарушать свой график сна? — Верно, но лес начинает казаться более привлекательным, — Шэнь Цинцю поморщился, когда краем глаза заметив парочку, распускающую руки. Несмотря на то, что эти слова были в основном шуткой, Лю Цингэ, казалось, воспринял их всерьез. — Что такого плохого в этом фестивале? — спросил Лю Цингэ, замедляя шаг. Лю-шиди иногда мог быть таким заботливым джентльменом… По крайней мере, когда не вышибал двери и не высказывал прямо свое мнение, не думая о последствиях. Однако Шэнь Цинцю обнаружил, что ему нравится эта прямолинейность его шиди. — Не о чем беспокоиться, Лю-шиди, — со вздохом сказал Шэнь Цинцю, достигнув стадии принятия из-за того, что его окружает достаточно PDA, чтобы фанат седзе-манги умер от передозировки. Однако Лю Цингэ не успокоился, не услышав внятного ответа. — Есть о чем, если тебя это беспокоит, — возразил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю соврал: упрямая прямота Лю Цингэ нравилась ему только в определенных случаях. Ну что ж, если Лю Цингэ хотел услышать его разглагольствования о горестях вечного одиночества в окружении счастливых пар, Шэнь Цинцю с радостью подчинится. Но прежде чем он успел начать плеваться ядом, кто-то прочистил горло позади него. — Извините меня, бессмертные мастера, эта принесла небольшое подношение в надежде, что вам понравится, — с улыбкой сказала женщина, одетая в розовое, протягивая маленькую коробочку Шэнь Цинцю. — В подарках нет необходимости, Цанцюн просто выполняет свои обязанности, — прямо ответил Шэнь Цинцю. Хватка женщины на коробочке усилилась, но она не отступила. — Эта все еще верит, что бессмертный мастер заслуживает подарка за свои усилия, — сказала женщина, подходя немного ближе. Ну, не то чтобы он мог отказать ей дважды, не выглядя при этом полным мудаком. — Ах, тогда этот мастер благодарит вас, — ответил Шэнь Цинцю, принимая коробочку. Женщина ярко им улыбнулась, прежде чем скрыться в толпе. Теперь Шэнь Цинцю чувствовал себя немного неловко из-за того, что так сильно был недоволен фестивалем. Это был хороший, счастливый праздник, и Шэнь Цинцю действительно не должен позволять своему одиночеству испортить его. Он вернул себе прежнее настроение, когда толпа разразилась аплодисментами по поводу четвертого успешного предложения за вечер. Заметив неподалеку пустую скамейку, несколько удаленную от места торжества, Шэнь Цинцю решил устроиться там. — Лю-шиди не будет сильно возражать, если мы немного посидим? — спросил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ утвердительно хмыкнул, со странной враждебностью разглядывая коробочку, которую держал Шэнь Цинцю. Может быть, он с подозрением отнесся к содержимому? Что ж, они могли бы проверить его вместе на скамейке, не то чтобы Шэнь Цинцю думал, что у этой женщины были какие-то дурные намерения. Шэнь Цинцю элегантно опустился на сиденье. Скамейка была деревянной, с гравировкой, которую Шэнь Цинцю не рисковал читать, опасаясь наткнуться на очередную романтическую прозу. Лю Цингэ опустился на скамейку рядом с ним. Шэнь Цинцю открыл коробку, чтобы взглянуть на ее содержимое. Он на мгновение обрадовался, когда показалась дюжина маленьких конфет, пока не заметил, что Лю Цингэ выглядел еще более недовольным. Ах, ну, всегда был шанс, что конфеты могут быть отравлены, но его шиди действительно слишком много думал обо всем этом. Не нужно везде искать подвох, Лю-шиди! Какое-то время они сидели в тишине, Шэнь Цинцю убрал подарок в цянькунь, наблюдая за празднеством издалека. Это действительно было похоже на просмотр романтического фильма в кинотеатре, где было чрезвычайно много влюбленных пар, которые украдкой целовались, когда думали, что никто не видит. Однако здесь было едва ли не хуже, поскольку никто не утруждал себя тем, чтобы что-то скрывать, слишком погруженный в свой собственный мир, чтобы беспокоиться о других. Сила любви, должно быть, действительно удивительна, раз так много людей без смущения целовались прямо у всех на глазах. Хотя дело даже не в этом. Обожающие взгляды, которыми обменивались эти люди, были прямо как из сказки. — Надеется ли Лю-шиди однажды найти свою любовь? — ни с того ни с сего решил поинтересоваться Шэнь Цинцю. — Ч-что… Шэнь Цинцю, ты… о чем ты говоришь?! — воскликнул Лю Цингэ, обескураженный внезапным вопросом. На мгновение он встретился глазами с Шэнь Цинцю, прежде чем отвести взгляд. Упс. Извини, Лю-шиди, это было как-то неуместно. Что ж, Шэнь Цинцю было любопытно узнать, даже если он и не собирался спрашивать. Лю-шиди казался слишком поглощенным своим самосовершенствованием для чего-то вроде романтики, но, возможно, он просто ждал подходящий момент, чтобы спасти идеальную девушку, как рыцарь в сияющих доспехах, которым он и был. Знание, что если Лю Цингэ встретит кого-то, то ему, Шэнь Цинцю, придется остаться позади, заставило его почувствовать себя несколько обескураженным. Однако человек, которого выбрал бы Лю Цингэ, должен был быть особенным, чтобы соответствовать ему. Верный, добрый, надежный и красивый — Лю-шиди действительно был бы идеальным парнем. И с ним весело болтать, а уж дразнить! Однако Шэнь Цинцю не был уверен, что партнер Лю-шиди смог бы выдержать некоторые пристальные взгляды Лю Цингэ. Иногда Шэнь Цинцю чувствовал, как у него самого по спине пробегают мурашки, когда он краем глаза замечал, что Лю Цингэ смотрит на него. И если это «дружеские взгляды», Шэнь Цинцю с трудом мог себе представить, на что были бы похожи «романтические»! Вероятно, достаточно мощные, чтобы превзойти «дружеские взгляды»! Шэнь Цинцю чувствовал, что ему будет не хватать этих взглядов, если они будут направлены на кого-то другого. Хотя… — А как насчет тебя? — спросил Лю Цингэ, отвлекая Шэнь Цинцю от его мыслей. — Меня? Лю Цингэ наморщил лоб, и его уши мило порозовели. — А ты… хочешь найти… кого-нибудь? — он спросил так, как будто ему было физически больно говорить. Шэнь Цинцю сразу же пожалел, что вообще начал этот разговор. На этот вопрос действительно было неловко отвечать. Однако, по крайней мере, у Шэнь Цинцю был ответ. — Даже если этот шисюн желал любви и романтики, такого просто не случится. Этот мир не из тех, где я кому-то нравлюсь, — сказал Шэнь Цинцю, пожав плечами. — Так что имеет больше смысла сосредоточиться на других вещах. Это было правдой. Шэнь Цинцю из этого мира был мерзким злодеем. Человек, которого презирали почти все и которого никто не любил. Конечно, он достаточно изменился, чтобы теперь у него были знакомые и даже пара друзей, но Шэнь Цинцю не создан для романтики. Даже игнорируя всю эту историю с «каждой женщине суждено влюбиться в Ло Бинхэ», никто не полюбил бы Шэнь Цинцю. Не то чтобы Шэнь Юань тоже был востребован в своей прошлой жизни, но тогда была хоть призрачная надежда. Теперь это просто невозможно. Аспект этого мира, закрытый для Шэнь Цинцю. Однако он смирился с этим. Конечно, поначалу было немного грустно, но есть и другие вещи, которые нужно сделать. Например, выжить. И эй, заниматься самосовершенствованием круто! В любом случае он даже не был так одинок со своими учениками и боевыми братьями и сестрами. Найти кого-то для него — всего лишь далекая мечта, о которой он предпочитал не думать. — Ты это серьезно? — недоверчиво спросил Лю Цингэ. С какой стати ему шутить о чем-то подобном, Лю-шиди? О, ха-ха, у меня целый гарем людей, соперничающих за мое внимание, шиди, я просто пошутил. Что за нелепая мысль? — Конечно, шиди, этот говорит правду. — Ты не думаешь, что у кого-нибудь когда-нибудь возникнут чувства к тебе? — Лю Цингэ говорил так, как будто Шэнь Цинцю сказал что-то совершенно безумное. На самом деле это почти трогательно. — Этот ценит недоверие Лю-шиди, но он должен лучше, чем большинство, знать, что за человек этот шисюн. Этот ничтожный просто не тот тип, в которого другие могли бы влюбиться, не говоря уже о том, чтобы отправиться на подобный фестиваль и добиться расположения, — ответил Шэнь Цинцю. — Но все в порядке, Лю-шиди. Этот шисюн уже давно смирился. Лю Цингэ посмотрел… ну, зло — это было самое простое описание, но не совсем точное. Может быть, обиженно? Или этот разговор о романтике просто действовал ему на нервы? Или… было ли это из-за того, что Шэнь Цинцю завел разговор исключительно о себе, как эгоистичный подонок? Дерьмо… — Нет необходимости зацикливаться на этом. Я уверен, что любой легко влюбился бы в Лю-шиди, — сказал Шэнь Цинцю, меняя фокус разговора. — На самом деле, если бы этот шиди хотел насладиться празднеством без этого шисюна, бесполезным грузом тянущего его вниз, я уверен, что он мог бы привлечь внимание кого угодно, кого бы ни пожелал. Ах, но не будь засранцем, Лю-шиди. То, что ты можешь заставить всю эту деревню влюбиться в тебя, не значит, что это правильный путь. Оставь гаремные штучки экспертам! Таким, как Ло Бинхэ! — Ты идиот! — воскликнул Лю Цингэ, выглядя разгневанным. Ладно, возможно, предположить, что Лю Цингэ хотел пойти пообщаться с кем-то во время фестиваля любви, немного глупо со стороны Шэнь Цинцю. Его шиди на самом деле не был общительным типом. — Лю-шиди не нужно делать ничего, чего он не хочет, — ответил Шэнь Цинцю. — Нет! Я имел в виду, что… как ты мог на самом деле думать, что ты такой нежеланный, когда я… — Лю Цингэ, казалось, прикусил собственный язык, чтобы остановить странный поток слов. Оу, его шиди был таким милым, пытаясь утешить его, несмотря на то, что знал, — Шэнь Цинцю был прав. Это действительно прекрасно, но, Лю-шиди, этот старик в порядке! — Мы уходим, — внезапно заявил Лю Цингэ, вставая и глядя на Шэнь Цинцю в ожидании, что он сделает то же самое. Шэнь Цинцю встал с любопытным видом. — Шиди, мы не можем уйти, пока фестиваль не закончится, — напомнил Шэнь Цинцю. — Я знаю. Затем Лю Цингэ схватил Шэнь Цинцю за руку и повел его обратно к центру фестиваля. Шэнь Цинцю на самом деле не понимал, что происходит, но позволил вести себя, переваривая тот факт, что Лю Цингэ держал его за руку, даже если тот, казалось, не понимал, что делает. Они лавировали между различными парами, пока не оказались перед одним из ярко украшенных прилавков. Запах, исходивший от него, был сладким, что имело смысл, учитывая, что они продавали засахаренные фрукты на палочках. Однако запах был несколько приглушен благовониями, зажженными в соседнем киоске. — Я возьму одну, — сказал Лю Цингэ мужчине, управляющему ларьком, бросая на прилавок немного денег. У Шэнь Цинцю слегка отвисла челюсть. Лю Цингэ действительно покупал себе что-то милое? Он даже не любил сладости! — Э-э… есть ли какая-то особая форма, которую желает бессмертный мастер? — голос мужчины звучал встревоженно, и он был почти слишком напуган, чтобы взять деньги от Лю Цингэ. А затем, неизвестно по какой причине, Лю Цингэ посмотрел на Шэнь Цинцю, ожидая ответа с таким серьезным выражением лица, что Шэнь Цинцю обнаружил, что краснеет. Ты тот, кто хотел этого, Лю-шиди! Тем не менее Шэнь Цинцю сжалился над владельцем ларька, нервно ожидавшим ответа, и решил взять все в свои руки. — Любая форма прекрасна. Может, ту, что брали чаще всего? — сказал Шэнь Цинцю, заработав дрожащую улыбку от мужчины. Когда мужчина приступил к работе, Шэнь Цинцю снова повернулся к Лю Цингэ. — Я думал, Лю-шиди не любит сладости? — спросил Шэнь Цинцю. — Не люблю, — подтвердил Лю Цингэ. — … Тогда почему они оказались перед этим прилавком? — Тогда, может быть, Лю-шиди захочет купить еду в другом месте? — предложил Шэнь Цинцю. — Ты голоден? — спросил в ответ Лю Цингэ. Лю-шиди! Какое это имеет отношение к происходящему? — Не совсем, — ответил Шэнь Цинцю, чувствуя себя крайне озадаченным. — Тогда я не хочу идти в другое место. Шэнь Цинцю перестал понимать поведение своего компаньона. Неужели Лю Цингэ считал проявлением слабости — быть голодным, когда Шэнь Цинцю не был? В любом случае он не собирался заставлять Лю Цингэ есть или что-то в этом роде. — В-ваш заказ готов, — раздался голос владельца ларька. Лю Цингэ отреагировал первым, потянувшись за сахаром на палочке одним движением, только кивнув мужчине, который ответил дрожащим «спасибо». Затем липкое лакомство было сунуто прямо в лицо Шэнь Цинцю. — Для тебя, — сказал Лю Цингэ почти так, как будто это вызов. — Для меня? — тупо переспросил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ кивнул, потрясая маленькой палочкой, как будто Шэнь Цинцю не заметил ее с первого раза. Немного ошарашенный, Шэнь Цинцю взял угощение, не уверенный, какие флюиды он излучал, чтобы завладеть Лю Цингэ и привести их к этому. Это заставило Шэнь Цинцю кое-что почувствовать. Тепло от глупого подарка от его шиди наряду с общей неразберихой. Тепло превратилось в обжигающее пламя смущения, когда Шэнь Цинцю наконец принял подарок. Он не был удивлен, что сахарная шипучка была в форме цветка, но он оказался не готов к тому, что она будет в форме розы вечной преданности. Упомянутая роза была почти мифической по своей редкости, но чрезвычайно популярной в рассказах об эпических ухаживаниях из-за символизма, изображенного в ее названии. Шэнь Цинцю хотел провалиться под землю от смущения. Украдкой взглянув на Лю Цингэ, Шэнь Цинцю почти поперхнулся — его шиди выглядел довольным всем происходящим, если не немного застенчивым. Кто этот человек и что он сделал с Лю Цингэ? Лю Цингэ, которого он знал, бросал перед Шэнь Цинцю мертвых существ, а не конфеты, символизирующие вечную преданность! Что ж, Шэнь Цинцю, возможно, и предпочел бы конфеты и отсутствие необходимости оттирать кровь, но это все равно шокирующе. Тем не менее нет причин отказываться от угощения. Шэнь Цинцю откусил кусочек, его глаза расширились от удивления, настолько это было вкусно. Так мило и вкусно, что непроизвольно вызвало улыбку на его лице. — Спасибо, шиди, — сказал Шэнь Цинцю, забыв о странности (и смертельном смущении) ситуации, сменившейся волнением из-за конфеты на палочке. Эй! Вы бы тоже были в восторге, если бы жили в мире, где большинству десертов не удалось достичь невыносимой сладости искусственных конфет из современного мира! Простите ему это! Лю Цингэ несколько странно уставился, когда Шэнь Цинцю снова поднес к губам древний леденец сянься, прежде чем повернул голову и решительно посмотрел на улицу. Хм… может быть, Лю Цингэ все-таки действительно захотел одну из сахарных шипучек? — Хочет ли Лю-шиди попробовать это? — предложил Шэнь Цинцю, протягивая маленькую палочку. Сдавленный звук, изданный Лю Цингэ, был почти комичным. — Нет, все в порядке, — ответил он сквозь стиснутые зубы. Шэнь Цинцю просто пожал плечами, прежде чем засунуть конфету обратно в рот, чтобы насладиться вкусом. Честно говоря, он был бы рад просто остаться недалеко от ларька, но у Лю Цингэ, похоже, были другие планы. Прежде чем Шэнь Цинцю откусил еще кусочек, Лю Цингэ снова взял его за руку и потянул прочь от прилавка со сладостями. На этот раз Шэнь Цинцю поймал себя на том, что посмеивается, когда его тащат за собой, любопытствуя, каким будет следующий пункт назначения его шиди. Оказалось, что на этот раз пункт назначения был менее конкретным. Лю Цингэ просто таскал его от прилавка к прилавку, прося выбрать что-нибудь, а затем сразу же покупал это. Не очень типично для Бога войны Байчжань — интересоваться покупками, но было довольно мило, что он заботился о мнении Шэнь Цинцю. Хотя, вероятно, его это слишком волновало, поскольку он даже не усомнился в его выборе, несмотря на то, что Шэнь Цинцю не знал, что именно искал Лю Цингэ. Затем, посетив уже пятую лавку, Лю Цингэ неловко отдал все свои покупки Шэнь Цинцю, чтобы тот их нес. Немного грубо, но у Шэнь Цинцю был цянькунь, так что это не слишком мешало. Он же помог спрятать маленький подарок, который он купил для своего шиди, когда Лю Цингэ смотрел в другую сторону. Он отдаст его своему шиди, как только они завершат эту миссию. С окончанием импровизированного похода по магазинам Шэнь Цинцю был в значительно лучшем настроении, чем раньше. Атмосфера стала легче, и он обнаружил, что уделяет гораздо меньше внимания окружающим его парам. Вероятно, он был в достаточно хорошем настроении, чтобы вернуться к патрулированию без особых жалоб, но у Лю Цингэ, казалось, были еще планы на них двоих. Шэнь Цинцю на самом деле не замечал, куда они направлялись, пока они не приблизились к небольшой реке, протекающей через деревню. Конечно, они уже были здесь раньше. Он даже проверил ее на наличие разных монстров, но течение реки было спокойным, и на маленьком мостике, перекинутом через нее, не оказалось ничего демонического или просто лишнего. Однако Шэнь Цинцю не был здесь с тех пор, как начался фестиваль, так как его не включили в маршрут патрулирования. Но теперь тут развернулась небольшая флотилия лодок, которые предоставлялись в аренду для прогулок по реке. Это была… хорошая идея, на самом деле? Некоторые пары устраивались в лодках, наслаждаясь близостью и тем, как вода медленно несет их вниз по течению. Это давало возможность отвлечься от шума и суеты многолюдных улиц, в то же время наслаждаясь общей атмосферой мероприятия. К сожалению, это все еще не обеспечивало особой уединенности, поскольку любой на берегу мог видеть, когда руки любого из пары оказывались не там, где это было уместно. Кроме того, Шэнь Цинцю не мог не отметить про себя, насколько это было похоже на каналы в Венеции из многих романтических фильмов. Был ли этот фестиваль просто компиляцией всего того дрянного романтического дерьма, на котором он вырос? Потому что элементы Дня Святого Валентина, школьных фестивалей аниме, а теперь и романтических прогулок по каналу становились слишком подозрительными. Шэнь Цинцю даже не хотел присматриваться к этой реке, затопляющей деревню, — очевидно, единственным ее предназначением было то, что она могла бы усиливать романтическую атмосферу фестиваля раз в год. Нет логике. — О, не хотели бы эти совершенствующиеся прокатиться, конечно, бесплатно, — спросила высокая женщина, сдающая лодки в аренду. Лю Цингэ, вероятно, не хотел подходить так близко к реке, не говоря уже о том, чтобы его заметил человек, обслуживающий лодки. Однако Шэнь Цинцю не возражал уточнить. — На самом деле эти мастера просто… — Да, — вмешался Лю Цингэ, ступая на свободную лодку, даже не дожидаясь указаний. Шэнь Цинцю был в равной степени огорчен невоспитанностью своего шиди и шокирован тем, что именно это хотел сделать Лю Цингэ. Лю Цингэ, который высмеивал Шэнь Цинцю за то, что тот хотел путешествовать в экипаже, а не на мече. Который раздраженно постукивал ногой, когда другие шли слишком медленно. Который странно очаровательно надул губы, когда Шэнь Цинцю предложил отправиться вместе на прогулку, когда «они могли бы тренироваться». Этот самый Лю Цингэ хотел неторопливо прокатиться на лодке??? — Мы прокатимся? — Шэнь Цинцю не мог удержаться от восклицания прямо перед смертной женщиной, которая выглядела смущенной. — Да, — подтвердил Лю Цингэ, а затем протянул руку. — Вот, садись. Шэнь Цинцю посмотрел на смертную в поисках объяснений, несмотря на то, что она знала о происходящем еще меньше, чем он. Когда она только одарила его улыбкой для обслуживания клиентов, он вздохнул и взялся за руку Лю Цингэ. Поддержка помогла ему удержать равновесие, когда он ступил на качающуюся лодку. Действительно, было трудно выглядеть элегантно, сидя на качающемся куске плавающего дерева. Усевшись, Лю Цингэ перерезал веревку, привязывающую их к берегу, пусть женщина говорила, что они могли просто развязать ее. — Спасибо, — крикнул Шэнь Цинцю в качестве своего рода извинения. Лю-шиди, у тебя есть хоть какое-то понимание, как взаимодействовать с нормальными людьми? — Лю-шиди должен быть более вежливым. Мы не торопились и могли бы, по крайней мере, выслушать женщину, — пожурил Шэнь Цинцю, постукивая веером по губам, чтобы сдержать смех на кончике языка. Он ничего не мог с собой поделать, просто видеть, как Лю Цингэ сидит напротив него в лодке, надувшись и держа весло, которое больше походило на большую палку, было довольно забавно. Лю Цингэ даже не нужно было пользоваться «веслом», так как лодка неуклонно двигалась вниз по течению сама по себе. — Все было хорошо, — сказал Лю Цингэ. — Она предложила лодку, я согласился. Шэнь Цинцю ожидал такого ответа, поэтому пока оставил этот вопрос. — Кстати, о лодках, Лю-шиди интересуется подобными вещами? Лю Цингэ пожал плечами. — Думаю, отчасти. Никогда раньше на них не плавал, — сказал Лю Цингэ. — Немного медленно, — добавил он, бросив пристальный взгляд на их судно. Шэнь Цинцю тихо фыркнул. Или, по крайней мере, он надеялся, что это было тихо. — Этот шисюн предположил, что Лю-шиди доводилось на них плавать, так как ему не терпелось прокатиться. — Моя семья живет в горах, Цанцюн расположена так же, поэтому у меня никогда не было причин путешествовать на лодке. А у тебя? Однажды его семья отправилась на пару дней в частный круиз с врачами на случай, если Шэнь Юаню станет плохо. Если не считать морской болезни, которую он подхватил вместе со своей сестрой, во время путешествия с ним все было в порядке. На самом деле это было приятное воспоминание. — Этому шисюну доводилось как-то раз, хотя лодка сильно отличалась от этой, — ответил Шэнь Цинцю с легкой улыбкой. Упс, кто знал, катался ли Оригинал раньше на лодке. Теперь уже было слишком поздно. Лю Цингэ кивнул. — Корабль, на котором я путешествовал, был немного больше и к тому же быстрее, — продолжил Шэнь Цинцю. — Я думаю, что Лю-шиди, вероятно, не понравилось бы. Хотя в корабельной форме он выглядел бы очень эффектно. В конце концов, Лю-шиди невероятно красив! Да, Шэнь Цинцю может с уверенностью сказать, что круиз, возможно, был бы наименее любимым отдыхом Лю Цингэ за всю его жизнь. Если бы Лю Цингэ был одним из тех, кто вообще брал отпуск. Он так же уверен в том, что касается униформы. Лю Цингэ и так выглядел сногсшибательно во всем, но, черт возьми, он не из тех парней, которые носят униформу. Что совершенно не мешало Шэнь Цинцю представлять его в ней! И в этом нет ничего странного! Резкий звук оторвал Шэнь Цинцю от его самооправдания. Лю Цингэ сидел напротив него, теперь держа в руках два куска ранее целого весла. Его лицо было свекольно-красным, а тело достаточно напряжено, чтобы мышцы можно было разглядеть сквозь одежду. Бедняга, должно быть, смущен. Проклятый Лю-шиди, ты должен знать, что эти жалкие орудия — ничто по сравнению с твоей силой! — С Лю-шиди все в порядке? — спросил Шэнь Цинцю, протягивая руку, чтобы взять Лю Цингэ за руку. Стоило проверить, ведь заклинатель или нет, занозы могут чертовски раздражать, если их не убрать. — Все в порядке, — проворчал Лю Цингэ, хотя его голос звучал напряженно. С другой стороны, он позволил Шэнь Цинцю осмотреть свои руки. На удивление, в ладони его шиди вонзилось всего несколько осколков, большинство же из них не повредили кожу. Несмотря на мозоли, Шэнь Цинцю не мог не заметить, что кожа все еще была гладкой и приятной на ощупь. Когда он закончил удалять последние занозы, Шэнь Цинцю провел большими пальцами по ладоням Лю Цингэ, чтобы еще раз проверить, что ничего не пропустил. Он мог поклясться, что Лю Цингэ издал какой-то хныкающий звук, но решил, что ему показалось и это просто какой-то шум с реки. — Теперь все должно быть хорошо, Лю-шиди, — с улыбкой заверил Шэнь Цинцю. — Но если будет больно, дай знать этому шисюну. — Я… я сказал, что все в порядке, — пробормотал Лю Цингэ, явно разозленный перспективой помощи Шэнь Цинцю. — Как будто я могу пострадать от чего-то подобного. Шэнь Цинцю закатил глаза, услышав это заявление. — Да, да, мой шиди — самый сильный, самый могущественный совершенствующийся, и его не беспокоят такие тривиальные вещи, как занозы, — сказал Шэнь Цинцю. — Шэнь Цинцю, — почти прохрипел Лю Цингэ, выглядя так, словно получил удар в живот. — Просто позволь этому шисюну побеспокоиться, хорошо? Лю Цингэ проворчал что-то вроде «в этом нет необходимости». Затем он несколько мгновений рассматривал свои собственные руки, прежде чем снова повернуться лицом к Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю знал, что Лю Цингэ не обратится к лекарям в ближайшее время. Этот человек не придет к Му-шиди, даже если его проткнут копьем. «Это всего лишь царапина» — вероятно, жизненный девиз Лю Цингэ. Однако он втайне надеялся, что Лю-шиди придет к нему, если что-то пойдет не так. Остальная часть поездки была приятной. Шэнь Цинцю немного поболтал о том о сем. Потом они сидели в тишине, просто чтобы насладиться окружающей обстановкой, это было комфортно и расслабляюще. А потом прогулка на лодке закончилась, хотя казалось, что только недавно началась. В конце концов, небольшая поездка была нарочно короткой, что позволяло большему количеству людей прокатиться. Человек, который принял их лодку, выглядел ужасно встревоженным. Он встревожился еще больше, когда Лю Цингэ протянул ему два обломка весла. После того, как они высадились, Лю Цингэ наклонился, чтобы задать мужчине вопрос, который даже Шэнь Цинцю не расслышал. Мужчина, запинаясь, ответил, оставив Лю Цингэ, и тот вернулся к Шэнь Цинцю. — Я уверен, что Лю-шиди последовал моему совету быть более вежливым, — поддразнил Шэнь Цинцю. — Он ответил на вопрос, который я задал, — объяснил Лю Цингэ. — Оу? И что это был за вопрос? — Указания. А можно поконкретнее, шиди? Тем не менее это заставило Шэнь Цинцю тихо рассмеяться. Лю-шиди действительно мог быть неожиданно забавным. — Пошли, — сказал Лю Цингэ, прежде чем начать обратный путь к более многолюдным центральным улицам. — О Небеса, Лю-шиди, этот шисюн никогда бы не подумал, что ты будешь так сильно стремиться попасть на фестиваль, — поддразнил Шэнь Цинцю, следуя за своим шиди по улицам. — Тебе не нравятся подобные фестивали, ты даже говорил об этом раньше. Происходящее все еще было очень странным, но Шэнь Цинцю просто наслаждался моментом. — Этот фестиваль хороший, — ответил Лю Цингэ, остановившись на мгновение, чтобы убедиться, что они идут в нужную ему сторону. — И что же такого особенного в этом фестивале? — Шэнь Цинцю должен был спросить, особенно когда атмосфера этого места противоречила всему, что обычно представляешь, думая о Лю Цингэ. — Ты здесь, — легко ответил Лю Цингэ. … А? Неужели… неужели Лю Цингэ только что сказал то, о чем он подумал? Шэнь Цинцю на мгновение почувствовал себя зависшей виндой. Его мозг прошел через серию утверждений «if-else» в своем алгоритме понимания, прежде чем зашел в тупик. Через мгновение он перезагрузился, его внутренняя программа оправдания работала на пределе. Ах, Лю Цингэ, вероятно, сказал это, подразумевая дух боевого братства. В конце концов, гораздо веселее ходить в такие места в компании. Но даже так Шэнь Цинцю не мог не думать, что слова его шиди звучали… не так платонически, как, вероятно, должны были. Может быть, все дело в обстановке. Или в том, как Лю Цингэ сжимал его руку каждый раз, когда таскал за собой. Или в милом румянце, который, казалось, стал постоянным спутником Лю Цингэ. …может быть, если бы Лю Цингэ волшебным образом имел в виду нечто большее, чем то, что он имел в виду на самом деле, то Шэнь Цинцю бы не так сильно возражал… Нет! О чем он вообще думает? Шэнь Цинцю буквально только что объяснял, что смирился со своей судьбой навсегда остаться в одиночестве. Романтика и мерзкий злодей Шэнь Цинцю просто не сочетались. Насколько он был глуп, думая, что что-то фундаментальное в характере злодея можно изменить? Возьми себя в руки, Шэнь Цинцю! Из-за незначительного сбоя в работе мозга Шэнь Цинцю потребовалась дополнительная секунда, чтобы понять, что они перестали двигаться. Совершенно не помогало и то, что Лю Цингэ стоял перед ним на лезвии Чэнлуаня, протягивая руку в качестве приглашения. К счастью, Шэнь Цинцю не нуждался в способности к глубокому анализу и достаточно доверял Лю Цингэ, чтобы просто взять его за руку и встать вместе с ним на меч. — Когда Лю-шиди успел стать таким предупредительным? — пробормотал Шэнь Цинцю, прежде чем они взлетели в небо. Солнце уже зашло, и небо было усыпано звездами. Хотя было трудно восхищаться ими, когда волосы хлестали его по лицу. Сочетание его собственных волос и конского хвоста Лю Цингэ немного портило впечатление, и оставалось только держаться за своего шиди изо всех сил. Однако это продолжалось недолго, Лю Цингэ приземлился на вершине травянистого холма. — Осторожно, — предупредил он, когда Шэнь Цинцю сошел с меча, хотя тот буквально десятки раз соскакивал с летающих мечей. Или сотни раз, если считать только тело, в котором он обитал. — Этот шисюн в порядке, — возразил Шэнь Цинцю, но его тон был игривым. — Ты же знаешь, я лорд пика Цинцзин. — Лорд, который постоянно забывает все свои вещи по всей школе, — закатил глаза Лю Цингэ. — Не все вещи, Лю-шиди. Просто случайные веера, и ты, кажется, находишь их в любом случае, — Шэнь Цинцю помахал веером, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Не похоже, что они кому-то мешают. Лю Цингэ открыл рот, но все, что он собирался сказать, было перекрыто громким ВЗРЫВОМ. Шэнь Цинцю так сильно вздрогнул, что споткнулся и врезался прямо в бок Лю Цингэ. Но не было времени сосредотачиваться на этом. В небе, состоящем из вспышек света и звука, расцветали фейерверки. Настоящие фейерверки. Такие, которые вы видите в фильмах, сделанных компьютерной графикой. Но почему-то даже больше и ярче, чем все, что Шэнь Цинцю когда-либо видел. Они были такими классными! Особенно из-за того, что они, должно быть, заняли лучшее место для любования! Никаких деревьев на пути или высоких людей, которые, как назло, всегда стояли впереди, просто чтобы позлить всех остальных. — Это прекрасно, — с благоговением сказал Шэнь Цинцю. Фейерверки раньше казались такими переоцененными, просто какие-то цветные огоньки, которые можно найти в долларовом магазине. Но эти были такими живыми и волшебными. Действительно прекрасными. — Да, — услышал он согласие Лю Цингэ. Шэнь Цинцю повернулся лицом к своему шиди, но обнаружил, что тот смотрит прямо на него, а не на фейерверк. И их лица оказались так близко, когда Лю Цингэ поймал его. Выражение лица Лю Цингэ было напряженным, но застенчивым, его идеальная линия подбородка подчеркивалась отблесками фейерверков. Казалось, что время каким-то образом застыло, или, возможно, это застыл Шэнь Цинцю. Он должен был отстраниться, чтобы сохранить достоинство, как свое, так и своего шиди. Должен был неловко рассмеяться и указать на тот факт, что это мило со стороны Лю Цингэ — не дать ему упасть, но не нужно продолжать держать его. И, конечно же, он должен посыпать этот момент множеством «ноу хомо», просто на всякий случай. Но этого не произошло. Потому что Шэнь Цинцю не особенно хотел отстраняться. Его сильный, милый шиди обнимал его, как будто он был особенным, и Шэнь Цинцю не мог не насладиться этим. Не мог не чувствовать заботу, которой Лю Цингэ окружал его на протяжении вечера. Он смутно подумал, что, возможно, не столько общее ощущение заботы о нем, сколько тот факт, что это именно Лю Цингэ заботился о нем, вызвало это теплое чувство в груди Шэнь Цинцю. Он попытался представить кого-то другого, себя с кем-то так близко, лицом к лицу, и почувствовал только неприятную дрожь. Однако с Лю Цингэ… — Лю-шиди, — почти прошептал Шэнь Цинцю, слышимый только потому, что подгадал момент между взрывами фейерверка. — Хм-м? Шэнь Цинцю на мгновение замолчал, прежде чем заговорить. — Почему Лю-шиди это делает? Возможно, этот момент должен был быть проведен в благодарном молчании, но Шэнь Цинцю нуждался в некоторых разъяснениях. Потому что, несмотря на то, что это было невозможно и противоречило всему, во что Шэнь Цинцю привык верить, Лю Цингэ выглядел так, словно хотел поцеловать его. — Доказываю, что ты ошибаешься, — ответил Лю Цингэ с уверенностью, которая контрастировала с красными кончиками его ушей и легкой дрожью руки. Шэнь Цинцю скорчил гримасу. Доказать, что он не прав в чем? Что фейерверк на самом деле был довольно впечатляющим? Что фестиваль был не таким уж скучным занятием, каким его представлял Шэнь Цинцю? Что Шэнь Цинцю не был чистокровным гетеросексуалом, каким он себя когда-то считал? Потому что, если это так, поздравляю, Лю-шиди, ты победил! — Я боюсь, что Лю-шиди придется быть более конкретным, — фыркнул Шэнь Цинцю, напряг шею, удерживая голову на месте, не наклоняясь, чтобы сделать что-то, о чем он мог бы пожалеть или вообще избежать. Лю Цингэ внезапно стал похож на загнанного в угол зверя, но все еще был полон решимости стоять на своем, ни секунды не сомневаясь. — Чтобы доказать, что ты не нежеланный, — сказал Лю Цингэ, его тело напряглось, а лицо излучало жар. — Не… нежеланный? — повторил Шэнь Цинцю, на мгновение напрягая свой мозг. — Ты можешь нравиться, Шэнь Цинцю, — подтвердил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю широко раскрыл глаза, когда его осенило. Лю Цингэ пытался доказать, что предыдущее заявление Шэнь Цинцю было неверным. Пытался доказать, что Шэнь Цинцю не был нелюбимым. Но это означало бы, что Лю Цингэ знал кого-то, кому нравился Шэнь Цинцю. …или что он был тем самым… кому нравился Шэнь Цинцю? Но такой ход мыслей был слишком опасен! Возлагать надежды на что-то подобное — все равно что бросать хрупкий осколок стекла со скалы, думая, что он не разобьется. Вернемся к реальности! Шэнь Цинцю — подлый злодей, а Лю Цингэ — трагический (ну, уже не такой) герой! — Лю-шиди наконец-то признает, что мы друзья? — спросил Шэнь Цинцю, пытаясь пошутить, его смех был натянутым и неуверенным. Это возымело противоположный эффект. Лю Цингэ стал выглядеть только более раздраженным. — Я говорю, что ты мне небезразличен! — возмутился он. — Ты не можешь быть нелюбимым, когда я… Лю Цингэ оборвал себя, но Шэнь Цинцю услышал достаточно, чтобы понять, чем закончилась бы эта фраза. Мир на мгновение остановился, пока Шэнь Цинцю обрабатывал информацию. Логически он знал, что некоторым людям нравится, когда он рядом. Его ученики были милыми и прилипчивыми и никогда не возражали, когда он одарял их дополнительным вниманием. Юэ Цинъюань всегда испытывал странную надежду, когда видел его. Ци Цинци и Му Цинфан дружелюбно беседовали с ним. Но, конечно, он разблокировал функцию OOC и приложил усилия, чтобы наладить отношения как ради себя, так и просто потому, что ему это нравилось. Так что да, Шэнь Цинцю признавал, что в этом мире было много вещей, которые он мог изменить, даже с учетом ограничений. Но сейчас все было по-другому. Для Шэнь Цинцю, мерзкого злодея, которого он сам требовал кастрировать, иметь любовный интерес казалось невозможным. А уж чтоб это был Лю Цингэ — тем более. Шэнь Цинцю чувствовал себя сбитым с толку — сбитым с толку и… охваченным благоговейным страхом! И пораженным! И просто… счастливым, как он предполагал. О, не забудьте о потрясении! Все это, казалось, слилось в единое чувство тепла и нежности, которое исходило от него. — Лю-шиди это серьезно? — Шэнь Цинцю поймал себя на том, что спрашивает. — Ты думаешь, я лгу?! — голос Лю Цингэ звучал так оскорбленно, что он попытался оттолкнуть Шэнь Цинцю. Но Шэнь Цинцю обнял Лю Цингэ и не позволил отстраниться. Был ли он смущен своей смелостью? Да. Стоило ли это того, чтобы увидеть Лю Цингэ красным и взволнованным? Определенно. — Этот никогда бы не обвинил великого Лю Цингэ в подобном, — улыбнулся Шэнь Цинцю. — Этот ничтожный просто не привык так сильно ошибаться в чем-то, и ему нужно было убедиться, что он правильно понял. Шэнь Цинцю был печально известен своими уловками и манипуляциями, не так ли? Так что с его стороны справедливо немного подразнить Лю Цингэ, не так ли? Это же чрезвычайно красивый мужчина, который держал и смотрел на него, когда вместо этого он мог бы любоваться очень впечатляющим фейерверком, ясно? И если Шэнь Цинцю каким-то образом нарушил канон мужской роли, было бы справедливо, чтобы он взял на себя ответственность. Тем более, когда он тоже… заинтересован. Так что, если бы Лю Цингэ уже просто поцеловал его, было бы здорово. — Тебе нужны еще доказательства? — спросил Лю Цингэ тихим тоном, который определенно что-то сделал с Шэнь Цинцю. О нет, Лю Цингэ перешел в наступление. Это было особенно опасно, учитывая, что оборона Шэнь Цинцю в настоящее время была крайне ослаблена. — Может быть, — тихо ответил Шэнь Цинцю. Последовала пауза, во время которой Лю Цингэ испытующе смотрел в глаза Шэнь Цинцю. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не отвести взгляд. Он чувствовал, как с каждой секундой его лицо становится все краснее и краснее. — Что могло бы доказать тебе это? — спросил Лю Цингэ, его лицо приблизилось на несколько сантиметров к лицу Шэнь Цинцю. Вот и все, Шэнь Цинцю больше не мог. Упрямство Лю Цингэ победило, как и невозможность встречаться с пристальным взглядом своего шиди так близко, не воспламеняясь. Отбросив свой стыд, Шэнь Цинцю наклонился и поцеловал Лю Цингэ. Это было короткое и нежное прикосновение только губами, но оно все равно заставило сердце Шэнь Цинцю учащенно биться. Лю Цингэ выглядел таким же взволнованным, когда Шэнь Цинцю посмотрел на него после того, как отстранился. Его руки вцепились в бока Шэнь Цинцю и сжали их, как будто он думал, что Шэнь Цинцю исчезнет. Крайний шок Лю Цингэ и отсутствие взаимности заставили Шэнь Цинцю на мгновение усомниться в себе. Неужели он неправильно понял? О боже, неужели Лю Цингэ пытался свести его с кем-то другим, чтобы доказать, что он может кому-то нравиться? Неужели он только что поцеловал своего друга-натурала?! Его страхи рассеялись, когда лицо Лю Цингэ приобрело самое мягкое выражение, которое Шэнь Цинцю когда-либо видел. У Шэнь Цинцю перехватило дыхание при виде обычно серьезного лица его шиди таким расслабленным и нежным. А потом Лю Цингэ наклонился для еще одного поцелуя. Этот поцелуй был определенно более содержательным, чем тот, который Шэнь Цинцю украл у своего шиди. И если бы кто-нибудь спросил о его первом поцелуе с Лю Цингэ (не то чтобы кто-то осмелился без обещания смерти от Бога войны), Шэнь Цинцю сказал бы, что это был он. На долю секунды он застеснялся, но как только Шэнь Цинцю ответил взаимностью, Лю Цингэ быстро осмелел. Он притянул Шэнь Цинцю ближе, как руками, так и ртом. Началась небольшая возня, но это их не остановило. Даже когда их носы соприкоснулись, Шэнь Цинцю обнаружил, что слишком очарован скольжением их ртов, чтобы обращать на это внимание. Поцелуй был приятным. Очень милым. Губы Лю Цингэ оказались мягкими до такой степени, что Шэнь Цинцю был убежден, что он использует эквивалент бальзама для губ сянься. Его губы также были идеально податливыми, встречая каждое движение Шэнь Цинцю, а затем плавно требуя большего. Было действительно обидно, когда Лю Цингэ разомкнул их губы, даже если легкие Шэнь Цинцю поблагодарили его за это. — Теперь ты мне веришь? — спросил Лю Цингэ с улыбкой на лице. Смелость в этой улыбке была новой, как и блеск в его глазах. Это было несправедливо привлекательно. Шэнь Цинцю создал монстра, не так ли? — Хм-м-м, — Шэнь Цинцю постучал себя по подбородку, делая вид, что обдумывает вопрос Лю Цингэ. Однако он не мог перестать поддразнивать его, иначе Лю Цингэ стал бы слишком самоуверенным. (К тому же это уже было одним из любимых занятий Шэнь Цинцю). Лю Цингэ закатил глаза. — Избалованный, — сказал он. — Это говорит человек, который все это время баловал меня, — парировал Шэнь Цинцю. — Водишь меня по фестивалю словно партнера, в котором на деле не заинтересован, просто чтобы доказать свою точку зрения. А потом тащишь сюда, чтобы посмотреть фейерверк под прекрасным небом. Оказывается, мой шиди довольно романтичен. — Ты! — воскликнул Лю Цингэ, покраснев. Да! Поддразнивания Шэнь Цинцю не утратили своей эффективности! — Лю-шиди действительно очень серьезно отнесся к ухаживаниям за этим шисюном. Даже соблазняет меня сладостями; мой шиди очень хитрый, — продолжил Шэнь Цинцю. — Прогулка на лодке тоже была приятным штрихом. — Прекрати болтать! — На следующем этапе ты будешь покупать мне кучу роскошных подарков в качестве ухаживания? — сказал Шэнь Цинцю. Подождите, а все те вещи, которые Лю Цингэ купил ранее для него?.. Так вот почему он продолжал спрашивать, что нравится Шэнь Цинцю? О. О… … Лю Цингэ ничего не сказал, но бросил на Шэнь Цинцю многострадальный взгляд. Единственным спасением было то, что мужчина выглядел слишком счастливым, чтобы по-настоящему злиться. — Э-э, прошу прощения, шиди, за то, что был… — тупым? Слепым? Живущем строго гетеросексуальным видением? — …ненаблюдательным. Раздался особенно громкий хлопок, который заставил их обоих повернуть головы к небу. Это был финальный фейерверк, сиявший в темном небе. Коллекция ярких цветов, переплетающихся и смешивающихся вместе в завитках. Взрывы создавали невероятное зрелище, похожее на произведение искусства, которое существовало всего секунду. А затем исчезало в крапинках, расчищая путь для более естественной красоты звездного неба. Тот факт, что некоторые фейерверки были сделаны в форме сердец, теперь беспокоил Шэнь Цинцю гораздо меньше. Кто бы мог подумать, что, узнав, что твой потрясающий шиди влюблен в тебя и ты не был нелюбимым, несмотря на то, что обитал в теле мерзкого злодея из романа о жеребце, ты станешь более терпимым к слащавым романтическим стереотипам? Он собирался решительно игнорировать тот факт, что только что пережил сцену признания под фейерверками из седзе-манги на этом сплагиаченном фестивале. Он подумает об этом позже, а сейчас слишком счастлив, чтобы беспокоиться. Он почувствовал себя еще счастливее, когда Лю Цингэ соединил их руки в легчайшем прикосновении, как будто боялся сжать их слишком сильно. — Ты мне нравишься, — повторил Лю Цингэ свои прежние слова, встретившись взглядом с Шэнь Цинцю с твердой решимостью. Ладно, Лю-шиди, ты его убедил, больше не нужно никаких заявлений. Шэнь Цинцю может просто захлебнуться в их сладости. — Хорошо, хорошо, шиди, я тебе верю, — сказал Шэнь Цинцю, сжимая руку Лю Цингэ в ответ. — Отлично, — в голосе Лю Цингэ звучало умиротворение. Последовала небольшая пауза, они оба счастливо впитывали присутствие друг друга. — Шиди должен знать, что он мне тоже нравится, — сказал Шэнь Цинцю сквозь легкое покашливание. Такие вещи было трудно выразить словами, что заставило его еще больше оценить усилия Лю Цингэ. Лю Цингэ кивнул с раскрасневшимися щеками, прежде чем потянуться за еще одним поцелуем под звездами. И эй, если Шэнь Цинцю когда-нибудь снова забеспокоится о своей роли подлого злодея, он уверен, что его шиди сможет его успокоить. В конце концов, поцелуи были довольно убедительными.