С тобой одним быть.
Одним из лучших.
Когда она впервые предложила поцеловаться «по-взрослому», Адам шарахнулся от неё в дальний конец комнаты. Так и стоял, понурив голову и запустив пальцы в складки плотных тёмных штор, что закрывали большие окна в её спальне. — Струсил? — Рэйчел обиженно надула губы, в глубине души понимая, что делает ему ещё больнее своими провокациями. Вынуждает отступить перед её статусом, подчинить, не оставить выбора. Только ведь добивалась она совсем не этого. — Помнится, пару дней назад у тебя не было проблем с дочкой нашей поварихи, — продолжила наносить словесные удары. — Эмилию ты охотно зажимал под лестницей, чуть ли не съедая с причмокиванием. В глазах Адама блеснуло осознание. — Ты не она. — Ну, извини, что не смогла вырасти до таких форм, — Рэйчел ладонями изобразила в воздухе фигуру гораздо более пышную, чем её собственная, особенно в груди и бёдрах. — А Эмма ещё пыталась убедить меня, что ты не такой, как все парни… Она со вздохом опустилась на край кровати, притянув к себе плюшевого единорога. Адам нерешительно мялся около окна, изредка бросая на неё виноватые взгляды. И обвиняющие тоже. — Ты прекрасно знаешь, что мы не можем, — Адам нервно запустил пятерню в волосы. — Не положено. Твой отец с меня три шкуры спустит, если узнает, что я покушаюсь на честь его главного сокровища. — Я поняла тебя. Можешь быть свободен. — Но… — Свободен, Адам. И теперь ей казалось, что её осуждает даже плюшевый единорог.