Не уходи
От меня.
Не надо.
Отчего-то было так страшно думать о том, что ждёт их дальше. Перерождение и разлука длиной в несколько десятилетий, пока не случится очередная «первая» встреча? Или вовсе полное уничтожение под торжествующее ликование новых божеств? Он чувствовал себя обязанным напоследок поговорить с ней о том, на что прежде не решился бы даже под страхом смерти. (Иронично, что именно страх смерти в конечном итоге помог ему разобраться в собственных чувствах) Она молчала, позволяя ему выговориться. Не прерывала ни единым вздохом, несогласным мычанием или насмешкой. Лишь коротко кивала иногда, зарождая в монструозном сердце Цербера крохотную надежду. И едва не растоптала её неосторожным вопросом, когда он закончил. — Ты признался мне, потому что чувствуешь себя обязанным моей семье? — Что? Нет! — Ты внушил себе, что должен меня любить, но скорее всего это простая верность. Я не хочу. Не по принуждению. — Я тебя не заставляю. — Зато заставляю я. По крайней мере, такое у меня складывается впечатление. Он знал, что эти чувства она не примет. — Но если ты был искренен в своих словах… — её рука обхватывает его и ободряюще сжимает. — Тогда мы вернёмся к этому разговору после победы. Обещаю. И он припадает к её ладони губами.