Проспал!

Рейген проснулся и попытался пошевелиться: не то чтобы у него совсем не получилось, но результат оказался непропорционален приложенным усилиям. И не удивительно: с одной стороны — тёплое одеяло, с другой — тёплый Экубо. Настоящая ловушка. Рейген бы провалился обратно в сон, если бы не крошечное беспокойство, которое трезвонило где-то на задворках сознания. Он проснулся не от будильника, а значит — вне времени. Он сумел как-то чудовищно изогнуть руку, чтобы достать до тумбочки и нащупать телефон, но одна, вторая, третья попытки с грохотом — потому что его стараниями с тумбочки шмякнулась книга — провалились. Бессмысленно. Да и веки склеились намертво — время не посмотришь. — Экубо, сколько времени? — не без труда выговорил Рейген. — Восемь тридцать две. Рейгена как ошпарило. За одну секунду: одеяло — в сторону, глаза — нараспашку, сам он — сидит. — Сколько?! — завопил он. — Проспал! Рейген кое-как выпутался из одеяла и дальше — по заученной программе. Ванная, зеркало, шкаф, неглаженая рубашка и ругань. Пока он пытался одновременно застегнуть пуговицы и найти номер кого-нибудь из коллег, уронив в итоге телефон, Экубо с любопытством следил за ним из постели. Потом — как он носится по всей квартире в поисках галстука, который вчера бросил куда-то не глядя, из-за чего и поплатился. — А ты чего меня не разбудил?! — возмутился Рейген, в отчаянии переворачивая диванные подушки. — Так сегодня выходной, — как ни в чём не бывало ответил Экубо. Рейген застыл с подушкой в руках. Затем перевёл взгляд на календарь. Два дня назад у Томэ был день рождения, завтра должны цветочные горшки привезти… Получалось, что Экубо не шутил. — Твою ж налево… — проговорил Рейген. — Ты знал! — Ну да, а ты спросил, сколько времени, а не какой сегодня день. Рейген отшвырнул подушку, презрительно фыркнул и плюхнулся на диван, осознав вдобавок, что так и не успел надеть брюки. Ну Экубо — устроил себе представление с уютным местечком в первом ряду и лежит теперь, улыбается от уха до уха. На него бы ведро холодной воды вылить — пусть тоже поплавает в промозглом зимнем утре, да ещё и без штанов. Только вот где ведро раздобыть… — Рейген, не заводись, я же не со зла, — сказал Экубо. — Полезай обратно… — Вот ещё, — Рейген решительно направился к кровати. Посмотрел ещё раз на тёплую заискивающую улыбку — да, только одного она и заслуживает — и сдёрнул одеяло на пол. Экубо вяло потянулся за ним, но не смог даже приподняться, только скрестил руки на груди и угрюмо уставился на Рейгена. Тот победоносно прижимал одеяло к груди — всё ещё тёплое. И Экубо тоже тёплый и всё ещё ждёт Рейгена к себе под бок, ради него и его мелочной мести изображает недовольство, хотя видно, что хочет улыбаться, — без смеха на него не взглянешь. Но Рейгену пока что хватало самообладания, чтобы не смеяться и не делать из себя совсем уж дурака. Он перехватил одеяло поудобнее — из его складок выскользнул галстук. И только тогда Рейген расхохотался. Постель уже успела остыть после его напрасного подъёма, и спать совсем расхотелось, но выходные — они на то и выходные, чтобы не обращать внимания на такие мелочи и всё равно спать, и никуда не торопиться. А постель нагреется быстро, особенно если греть её не только своим теплом.