рождённые, чтобы умереть

      Это был последний день встречи двух сердец. Никто, кроме них двоих, не мог иметь понятия их отношений и того, что их связывало. Никто и никогда не знает и не сможет познать чувства других людей. Это всегда тайна, остающаяся за ширмой.       — Как ты могла так поступить? — спрашивает он. Облик мужчины, одетого в костюм, появляется совсем недалеко.       В ответ на заданный вопрос слышится тишина. Вряд ли человек мог спрашивать пустоту, но по всей видимости все происходящее казалось именно таким. Мужчина с темно-каштановыми волосами стоит неподвижно, сжимая ладони в кулак и явно выражая негодование. Его пронзительно синие глаза в туманном окружении выделяют яркий свет, тем самым утепляя пространство.       — Как?! — он снова повторяется, повышая тон голоса немного выше.       — Как? — издается тихий, женский голос с некоторой ноткой насмешки.       Услышав ответ, мужчина слегка вздрагивает, но не поддается.       — Зачем ты явился сюда? — спрашивает она его. — Лучше бы ты сидел в своем теплом, уютном доме, нежели приходил сюда.       Они оба выражали явное негодование, и ни один из партнеров не собирался выслушивать и понять другого.       — Потому что… — мужчина некоторое время молчал. — Потому что я не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо, Сара.       — Плохо… — промолвила Сара и сделала паузу, перебирая все воспоминания в сознании. — Плохо — это мягко сказано, Нил. Почему ты меня предал?       Начал моросить холодный дождь, туманная и грустная погода ухудшилась без влияния их ругательств, которыми они могли осыпать друг друга всегда и везде. Все, что было перед их глазами — теперь скрылось за мрачными тучами. Стало темно: было трудно разглядеть очи, взгляд потускнел, а окруженный воздух источал запах мокрой почвы и растений. Земля, ориентировавшая обоих на бесконечные чувства, мысли и воспоминания, уходила у них из-под ног.       Пустоту, существовавшую между ними, теперь заменил дождь, создавая иллюзию тесноты и наполненности движением. Где-то вдалеке ярко сверкнула молния, которая привлекла обоих партнеров и те забыли обо всем. Следом за ясным свечением последовал оглушительный грохот, сравнимый с самым ужасающим звуком на земле.       Сара сразу вздрогнула, а Нил тронул девушку за плечо. Сопротивляться у последней не было сил, единственное, что она хотела — чтобы её оставили в покое. Именно здесь, на краю обрыва, она хотела совершить суицид в этот час. На мужчине был надет длинный белый шарф, которым он решил укутать её. Одевая ей этот спасательный атрибут, Нил невольно смотрел на неё своими большими выразительными глазами как на ребенка.       Он желал опекать её и быть навсегда рядом, не обращая внимания на постоянные капризы. Он любил её легкое подрагивание по утрам в постели, её вкусный, аппетитный пастуший пирог по субботам, её танцы под виниловые пластинки, когда она снова в духе, и даже её элементарное погрызывание ручек! Нил любил в ней то, что, не смотря на всё, она — самый близкий человек после собственной матери, который мог знать его на протяжении долгого времени. Ему хотелось стабильности, ему хотелось засыпать и просыпаться с ней. Ведь именно она заводит его больше всего. Он часто задавался вопросом, почему я так люблю только эту девушку из миллионов других и без её присутствия мне плохо? Но стоило ему взглянуть в эти наивные и добрые глаза, как он забывал обо всем на свете, как и о заданном вопросе.       Девушка говорит про себя: я люблю его просто, потому что он есть. Ей бывает часто тяжело с ним, но она понимает, что и партнер вероятнее всего того же мнения о ней. Однако, существуют ли долгие отношения без трудностей? Правильный ответ — нет и их никогда не существовало. Все написанные сказки, где принц находит золотую туфельку Золушки, а затем примеряет ей — и они, не зная друг друга — тут же женятся. А о дальнейшем, совместном быте автор закрывает завесу… Сара понимала, что проблемы между ними нужно решать, однако, когда она начинала говорить об этом Нилу вслух, тот абсолютно её не слышал, и это раздражало её. Интригующий факт, когда он начинал говорить ей свои негодования — она его совершенно не воспринимала. Таким образом совместились два довольно больших альтер-эго, где никто не хотел слушать другого. Им было и врозь плохо, и совместно горько.       Сара затянула его белоснежный шарф на своей тонкой шее, глубоко смотря на мягкие ладони партнера, чьи прикосновения приносили ей тепло и наслаждение. Она не в силах была что-либо сказать ему. Нил слегка дотронулся до её подбородка, произнеся почти шепотом:       — Нам нужно укрыться, и… Давай отправимся наконец-то домой.       Услышав эти слова, мелкие капли слез начали растекаться по лицу девушки. Бархатные подушечки пальцев мужчины нежно стирали их, и Нил невольно коснулся её губ, чтобы успокоить её. Таких же, слегка влажных, потертых и искусанных, какими он целовал их в первый раз. Она пахла свежа сорванной клубникой в поле и только что выкуренными сигаретами час назад. Этот запах заставлял его поглотить Сару полностью. Съесть до конца и не оставить ни одной крошки.       В этом сигаретном, покрытом водой облаке жадный рот приоткрыл её дрожащие губы, покрытые солеными слезами, и их тела соединились воедино. Он обвил шею своими ладонями, заставляя упасть с земли, отчего девушка не могла сопротивляться, будя в ней ощущения, которые она раньше не думала и не могла познать. В нахлынувшем вихре она была готова согласиться на все, что он хотел предложить ей в эту секунду. Его темно-каштановые кудри промокли до единой волосинки, и они падали на её лицо, капли которых стекали по каждому миллиметру кожи.              Нил прикасается своими губами к ней тысячи раз, и каждый раз это было по-новому. В каждом мгновении он хотел выразить то, насколько сильно был готов прощать и любить её. Пальцы нежились в женских локонах волос снова и снова.       Его постепенные движения вели Сару к лакированному, покрашенному в черный цвет Сhevrolet Bel Air 1957 года. Автомобиль весь покрылся многочисленными каплями дождя и его цвет приобретал более тусклый оттенок, чем он был прежде. Все действия вели к тому, чтобы они поскорее вернулись домой, и девушка больше не делала того, что она хотела совершить час назад — именно здесь, возле оврага, ведущему к озеру.       Нил прикасался к шее, внюхиваясь в запах сладких сигарет, которые невероятно манили. Их тела оглушительно стукнулись о дверь, отчего машина покачалась в сторону. Вероятнее всего никто из них не мог сдержаться, и если бы не проливной дождь, они съели друг друга прямо на земле. Ладонь Сары невольно приоткрыла заднюю дверь авто, и Нил буквально повалил девушку на сиденье, отчего та едва не стукнулась о стекло. Её женское, блаженное тело извивалось словно питон, а бедра звали к себе. Ах, это вельветовое платье на ней выглядело будто она произведение Арт-Деко, распростертое прямо у него на заднем сидении и сияющее как пушечная бронза. Он обожал девушек, которые выглядят дорого, имевшие некоторый оттенок кошачьих наклонностей. Именно они приносили огромное удовольствие, вызывая будто на поединок с самим собой, от предложения которого он не мог не отказать.       Его ладони прикоснулись к платью, осторожно раздвинули юбку к верху, и виду предстали нейлоновые черные чулки, ведь он был уверен, что сегодня на ней по всей видимости утепленные колготки. Темноволосый, увидев это, слегка усмехнулся и произнёс:       — Ты сегодня надела мои любимые чулки?       — Именно так. — Игриво улыбнулась она, обвивая ногами его шею.       Услышав милые нотки голоса, мужчина улыбнулся и почти упал на неё. Черный, абсолютно черный костюм и вельветовая бабочка возбуждали Сару не меньше, чем его нейлоновые чулки. Ему часто нравилось носить широкие плечевые накладки под пиджак, тем самым пытаясь казаться шире и больше, чем могло быть тело. Но именно здесь, он был таким — необъятная грудь и крупные плечи сводили с ума. Ей хотелось раздеть его прямо здесь и сейчас, дотронуться до торса и рук.       Внезапно Нил стянул с неё этот белый шарфик, а с себя эту нелепую джентельменскую бабочку, и бросил их на переднее сиденье авто. Аксессуары вполне нужные на публике, но такие не важные в отношениях двоих. Руки друг друга блуждали в поисках чего-то особенного, чего-то невероятного. Им было так невозможно тесно на этом жестком, кожаном сиденье, но это было единственным спасением. За окошком шел сильный дождь и стучал по стеклу, будто также участвуя в процессе.       Наконец, ладонь мужчины оказалась вокруг груди девушки, он прижимал так сильно и расслаблял так слабо, ощущая сквозь неё непрерывное биение сердца Сары. Нил чувствовал, что будто сходит с ума от этого приступа возбуждения, нахлынувшего его с головы до ног, ведь именно здесь его личность желала выхода, он не хотел больше чувствовать себя виноватым рядом с ней. Разве существовала ли вероятность того, что молча дальше при её упреках, он сможет по-прежнему удерживать штурм внутри себя и сохранить рассудок? Конечно нет.       Нащупав застежку на белом кружевном бюстгальтере, Нил мягко расстегнул её. Тело Сары задрожало от волнения и удовольствия, и девушке были видны лишь мокрые, кудрявые, черные волосы, склоненные над ней. Виду предстали округлые формы, и он, затаив дыхание, принялся целовать их. Сара не стала останавливать его и лишь отдалась чувству до конца.              — Как ты красива, ma chérie, — он аккуратно приложил палец к губам, и Сара не смогла возразить. — Ты никогда не выглядела такой красивой, как сейчас, ma chérie.       Смотря в его васильковые глаза, Сара видела отражение себя, прошлого, настоящего и будущего. Видела бескрайние, холодные волны океана, синее, ясное небо. Видела своё детство, молодость и старость. В этих глазах не было ничего, кроме её самой. Все было пустым, все было обманом, кроме этих ярких очей с длинными густыми ресницами вокруг. Как она была счастлива, что могла посмотреть в них.       Словно стрела арбалета её руки сомкнулись у него за спиной, и девушка стала целовать грудь, плечи, шею, медленно раздевая его. Она чувствовала едва уловимый запах туалетной воды Savage на ключицах, сиреневый дым коньяка, ведя языком по коже и наполняя себя этим сладковато-горьким вкусом. Затем Сара почти невидимым прикосновением губ дотронулась до груди, отчего Нил простонал еле слышно. Этот приторно нежный, тихий, голос, словно он говорил через нос…       — Что же ты делаешь, Сара? — хрипло произнес он. — Я не выдержу, если ты это сделаешь.              Девушка подняла глаза на мужчину, все также прижимаясь ртом к груди.       — Je t’adore, mon cheri, — тихо произнесла она, положив ладони на бедра и раздвинув их шире.       Целуя его и опускаясь ниже, Сара обхватила место и ощутила, как он затвердел и напрягся под мокрой облегающей тканью. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и молния на брюках заскользила вниз. Едва ладонь оказалась под ней, Нил мгновенно прикрыл свой рот рукой, заглушая стон и смотря на девушку глазами тонущего.       Однако, когда их взгляды встретились, Теннант в ту же секунду прекратил это действие, желая взять над ней верх. Одним рывком он толкнул девушку на сиденье, отчего она мигом легла, смотря на него снизу вверх. Бедра Сары оказались зажаты коленями мужчины, затем Нил лег ей на грудную клетку, вслушиваясь в неистовый такт биения её сердца. Она чувствовала нечто твердое между ног, из-за чего эта мысль не оставляла в покое.       Теннант мягко обхватил талию Сары и долгое время лежал на ней, наблюдая за тактом биения её сердца. Прежде никогда в жизни он не ощущал так отчетливо путь крови в чужом теле, мощные удары сердца, от работы которого пылало тело, покоящееся прямо сейчас у него в руках. Эта поразительная вещь, на которую способен человеческий организм, поражала его.       Потребность в друг друге становилась все острее, и глаза Сары покрылись слезами.       — Нил… — Едва прошептала она, ухватившись за его плечи.       Уперевшись ладонями в мягкое сиденье, он рывком поднял корпус и одним мощным движением глубоко проник в неё. Девушка вскрикнула. Его рука прижала бедра к себе, в то время как девушка желала полностью принять его в себя, чувствуя пульсацию тела, которое едва качалось в ней. Наконец они слились в едином движении, едином порыве.              Это действие было спокойным и осторожным, ноги Сары обернули его и мышцы живота задрожали. Лицо мужчины прижалось к ней, он стал слизывать слезы с горячих щек девушки, которые заметно покраснели. Тела качались друг в друге, а взгляды были также обращены, словно они видели в них отражения самих себя. Нил ускорил ритм качаний и будто начал жечь беспощадным, ледяным пламенем с каждым движением, тепло которого Сара ощущала где-то в центре живота. Эти удары различной пульсации заставляли её безудержно глотать воздух и кусать свои пальцы.       Ощущения одновременно щекотали её, но и заставляли смущаться, однако, она понимала, что чувствовать подобное здесь и не нужно, ведь они одни — далеко, на окраине деревни подле оврага, возле машины. Вероятнее всего единственное, чего она могла смущаться, это непрекращающийся порывистый дождь за окошком машины и раскаты молний. Она не спросила его, нравится ли ему заниматься этим в такую погоду, но, раз он не остановился, вопрос был снят.       Мужчина замедлился, и это ощущалось в движении его рук, плеч. Сара промолвила:       — Двигайся сильнее, mon cheri.       Нил внимательно взглянул на неё, как это делают маленькие дети, прижался бедрами ещё сильнее, уголок его рта приподнялся, и он прошептал, стягивая чулки с моих ног:       — Я хочу увидеть твою спину, Сара.       Она покорно кивнула, однако, не понимая к чему её партнер стянул белье с ног. Руки мужчины обернули талию к себе, и девушка вновь ощутила нечто теплое внутри себя. Он навис над ней, отчего лопатки Сары ощущали стекающие капли с его длинных кудрей, которые разметались по спине словно тихий, моросящий дождь. Его ладонь крепко прильнула к её ладони, и они будто совместились в единое целое.       Девушка ощущала позади себя жаркий пар, идущий из его легких, который окружал теплом, а также многочисленные легкие прикосновения губ, тех губ, которые были изображены почти на каждом плакате лондонских поп-журналов. Тех губ, к которым хотела прикоснуться каждая шестнадцатилетняя фанатка, которые хотела ощутить каждая сорокалетняя женщина на своих щеках, тех губ, которые хотел поцеловать, только формировавший свою ориентацию, мальчик-гей… Эти губы и глаза сейчас принадлежали только ей и её телу. Её. Это слово значило многое.       — Сара, — шепнул Теннант, прижавшись вплотную к её ушам.— Посмотри на меня. Пусть все всегда будет так, как сейчас.       Она едва увидела краем глаза его ярко-синие глаза, но главное слышала всё, а затем улыбнулась:       — Я не знаю.       Их тела продолжили двигаться.       — Никто так хорошо не знает тебя, кроме меня. Никто.       Его ритм заметно ускорился, и он сжал её ладонь.       — Я люблю тебя.       — Разреши.       — Я разрешаю.       Пальцы Сары от ритма оказались на окошке авто, оставляя на нем характерный след. На улице сотрясал гром, сверкали молнии, был слышен глухой порыв ветра. Каждый удар его тела шел в такт с постукиванием капель дождя по стеклу. Нил выдавил из себя томный звук, будто его вцепили в капкан, и он двинулся ещё сильнее, будто хотел расплавить эти тела, отлив новое единое тело.       — Люби меня, пожалуйста, люби и никогда не отпускай.       — Никогда.       Мужчина ударил её в последний раз, так неожиданно, как она не могла представить, и свалился на неё сверху. Теперь это теплое ощущение будто обволокло всё тело девушки, вызывая судороги по каждому нервному окончанию. Его ладонь распахнула ладонь партнерши, и Нил будто стал тонуть в собственном теле, всё также тяжело дыша.       На миг распахнув свои синие глаза, он увидел, как также утонул в густых пепельных волосах Сары. Она же чувствовала, как колотится его сердце возле своей груди. Нил взглянул вниз и увидел эту эфемерно-теплую субстанцию, стекающую вдоль полового органа и затронувшую все сиденье автомобиля. Он мягко произнес:       — Я закончил прямо в тебя, Сара.       Девушка тихо рассмеялась, услышав его слова и будучи не в силах, даже приподняться с сиденья.       — То есть? Хочешь сказать, у нас будут дети?       — Непременно. — Улыбнулся он.       — Но, ты же знаешь, я бесплодна, Нил.       Мужчина глядел на неё, вытирая остатки своего процесса с себя и вокруг одноразовой салфеткой, а его член все также был в фрикционном состоянии. Она встала, чтобы помочь ему, и обхватила свои колени, глядя на него. Эта знаменитая на всю Англию гей-икона Теннант, будто наказанный ребенок в углу, сидела прямо напротив неё, прикрывая коленом свой пах, который был в ней несколько секунд назад. Этот вечно кажущийся эстетом и чистым геем мужчина занялся гетеросексуальной любовью с простой женщиной…