Never mind the hunt

Пик Цинцзин принимает много посетителей в течение нескольких месяцев после Собрания Союза Бессмертных. Что, на самом деле, пустая трата времени, если вы спросите Шэнь Цинцю! Цинцзин оказался пиком с наименьшим количеством пострадавших, и всем этим занятым лордам было совершенно необязательно находить время, чтобы посетить Цинцзин, когда они могли бы выполнять по-настоящему важную работу. (Му Цинфан, когда ему приводят этот аргумент, утверждает, что он как раз делает свою работу, но Шэнь Цинцю отказывается верить, что ему нужна какая-либо медицинская помощь, большое спасибо. Он не в шоке, не травмирован или что бы там еще ни утверждал Му Цинфан — курган с мечом Ло Бинхэ просто расположен в очень красивой части бамбуковой рощи, и Шэнь Цинцю недавно провел там немного времени, любуясь пейзажем, а вовсе не по причинам, связанным с его психическим здоровьем!) С течением времени это ненужное внимание становится как лучше, так и хуже. В конце года большинство ненужных посетителей, похоже, отказались от того, чего пытались достичь. Даже Му Цинфан ограничивается посещением в месяц, хотя он удваивает количество успокаивающих чаев и травяных снадобий, которые посылает Шэнь Цинцю. Однако два самых упрямых стали только более настойчивыми. Юэ Цинъюань, по мнению Шэнь Цинцю, хуже всех. Его визиты всегда были напряженными и неловкими до Собрания, когда единственной заботой Юэ Цинъюаня была очевидная потеря общих детских воспоминаний, которые были у Шэнь Цзю. Каждый разговор с ним заставлял Шэнь Цинцю чувствовать себя так, как будто он ходил по яичной скорлупе, и один неверный шаг мог либо выдать его как трансмигратора и разбить сердце Главе Школы, либо заставить дать обещание, которое Шэнь Цинцю, который не был Шэнь Цзю, не мог выполнить. Шэнь Цинцю не был уверен, хочет ли он знать эту предысторию или держаться от нее на расстоянии десяти ли. Однако теперь визиты Юэ Цинъюаня нелегко было закончить меткой колкостью или резким комментарием о том, что у Шэнь Цинцю впереди напряженный день, и вот дверь, пожалуйста. Вместо этого Юэ Цинъюань, казалось, убедил себя, что в ту же секунду, как он уйдет, Шэнь Цинцю снова окажется у кургана с мечом Ло Бинхэ, и… и что с того! Знаете, это мирная маленькая поляна! Она идеально подходила для занятий музыкой или оценки студенческих работ! И, ладно, конечно, Шэнь Цинцю никогда не делал этого около кургана, посвященного Ло Бинхэ, но он определенно думал об этом! Дошел до того, что даже взял с собой необходимые припасы, прежде чем он… он… ну. Предположим, погрузился в свои мысли. Однако суть оставалась той же: Юэ Цинъюань невыносимо волновался без всякой на то причины, и поэтому теперь от него было труднее избавиться, а Шэнь Цинцю, честно говоря, хотел бы запереть этого человека на несколько дней, чтобы они оба могли сосредоточиться на более насущных делах. Вот честно, откуда у Главы Школы столько свободного времени, а?! Лю Цингэ, другой частый гость Шэнь Цинцю, был… лучше, как он полагал. В конце концов, Шэнь Цинцю никогда по-настоящему не возражал против его визитов, не так, как в случае с Юэ Цинъюанем, или Му Цинфаном, или… или кем-либо еще на самом деле. Лю Цингэ был тихим и всегда тщательно чистил меридианы Шэнь Цинцю, и у него всегда были классные истории о монстрах, которые он мог рассказать, если закрыть глаза на его привычку бросать туши упомянутых монстров у входной двери Шэнь Цинцю. (Честно говоря, Лю Цингэ был ужасным рассказчиком — он был ужасен во всем, что включало общение. Тем не менее он пытался, и эй! Шэнь Цинцю мог бы это оценить! На этой неделе было лучше, чем на прошлой, шиди. Продолжай усердно работать!) Лю Цингэ также никогда на самом деле не спрашивал Шэнь Цинцю о его (совершенно нормальных и беззаботных) визитах в курган с мечом Ло Бинхэ. Он хмурился, но Лю Цингэ часто хмурился, так что, пока он ничего не говорил, Шэнь Цинцю был счастлив притворяться, что он хмурится из-за чего-то другого, гораздо более разумного. Нет, в целом Шэнь Цинцю не возражал против визитов Лю Цингэ, даже когда они отвлекали его от… от его мыслей, какими бы они ни были. Что Шэнь Цинцю раздражало, так это завуалированные попытки Лю Цингэ вытащить Шэнь Цинцю с его пика. Ему здесь нравилось! Оформление документов не такое уж плохое занятие, хотя Ло Бинхэ больше не помогал ему, но иногда его ученики приносили ему закуски, которые были почти вкусными, если он не ел то же самое из рук Ло Бинхэ в прошлом, и… — Это помогло бы, — сказал Лю Цингэ, прерывая мысли Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю снова посмотрел на отчет, который принес ему Лю Цингэ. — Лю-шиди же не думает, что ему нужна помощь в такого рода делах? — Нет. Но это помогло бы тебе. Шэнь Цинцю раскрыл веер на случай, если он не удержит лицо. Лю Цингэ был прямолинеен, но никогда прямо не объяснял причины, по которым он приглашал Шэнь Цинцю участвовать в различных нестандартных миссиях, порученных ему ранее, даже если Шэнь Цинцю более-менее знал о них. Визиты Лю Цингэ его не беспокоили, но Шэнь Цинцю очень устал от того, что все считали его «охваченным горем», или «деликатно скорбящим», или приписывали ему еще какую-то ерунду. Он просто… это было просто!.. Иногда он был немного разочарован тем, что не смог сохранить сердце белого лотоса Ло Бинхэ, вот и все. Иногда он чувствовал себя немного не в своей тарелке, когда вспоминал, что ему осталось жить всего несколько лет, и это было… это было совершенно разумно и не влияло на преподавание, так что…! — Беспокойство Лю-шиди неуместно. Если он хочет помощи в своей миссии, этот Шэнь Цинцю рекомендует ему взять с собой одного из маленьких варваров с Байчжань. Я уверен, что они были бы ему признательны. Лю Цингэ еще мгновение наблюдал за ним, сдвинув брови, прежде чем кивнул. — Эта миссия может быть выполнена несколькими учениками. — Да, именно так и сказал этот шисюн, — сухо ответил Шэнь Цинцю, чувствуя, как подергивается глаз. — Тогда ты пойдешь, если миссия будет подобающей горному лорду? — продолжил Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю вздрогнул. Это… этот шисюн совсем не то имел в виду, Лю-шиди! Шэнь Цинцю размеренно вздохнул. — Этот шисюн не будет пренебрегать своими обязанностями перед школой. Лю Цингэ снова удовлетворенно кивнул, прежде чем встать, чтобы уйти. Шэнь Цинцю молча проследил за ним взглядом, отчасти раздраженный, отчасти сбитый с толку, и малодушно понадеялся, что этот разговор положил конец попыткам Лю Цингэ вытащить его с пика. Возможно, Лю Цингэ наконец понял, что с Шэнь Цинцю все в порядке, большое спасибо, и не было никакой необходимости беспокоить его попытками вытащить его отсюда. Шэнь Цинцю надеялся, что Лю Цингэ все равно придет навестить его, даже если это так.

***

Как оказалось, Шэнь Цинцю не о чем было беспокоиться — или наоборот было о чем, это как посмотреть. Лю Цингэ, конечно, не прекратил своих визитов, но и не оставил попыток убедить Шэнь Цинцю спуститься со своего пика, чтобы поохотиться на монстров. Миссии, которые Лю Цингэ приносил ему, просто становились более… трудными. — Я не узнаю нужное растение, — сказал Лю Цингэ, передавая Шэнь Цинцю просьбу найти Чудо-цветок А, когда он должен был зацвести на следующей неделе в Мистическом горном хребте Б. Шэнь Цинцю скептически посмотрел на это прошение. — Такого рода запросы обычно обрабатываются пиком Цяньцао, — сказал он после минутного молчания, и уши Лю Цингэ немного порозовели. — Они отдали его мне добровольно, — проворчал Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю на мгновение задумался, что может означать «добровольно» для человека, который пугает большинство людей, просто взглянув в их сторону. — Ты взял миссию с пика, который специализируется на добыче растений и трав, несмотря на то, что знал, что не узнаешь цветок, который нужно найти? — Тем не менее, ты узнаешь, — Лю Цингэ смотрел на Шэнь Цинцю… настойчиво, отметил Шэнь Цинцю с подавленной дрожью. — Ты нужен для этой миссии. Пойдем со мной. — Лю-шиди… — Это поможет, — перебивает Лю Цингэ, воспоминание о визите на прошлой неделе эхом отражается в голове Шэнь Цинцю, он снова смотрит на просьбу и хмурится. Шэнь Цинцю не нуждается в помощи. Он знал, как должна пройти его вторая жизнь, с тех пор, как впервые проснулся как Шэнь Цинцю, с тех пор, как впервые встретил Ло Бинхэ, с тех пор, как он толкнул… — с событий на Собрании Союза Бессмертных. Конечно, он встретит свой ужасный конец через несколько лет, но никто ничего не может с этим поделать! Шэнь Цинцю протягивает запрос на миссию обратно через стол Лю Цингэ. — Лю-шиди стоит поискать необходимую ему помощь для этой миссии на пике Цяньцао, где он уже нашел запрос. Лю Цингэ еще несколько мгновений пристально смотрел на Шэнь Цинцю, явно расстроенный. Шэнь Цинцю демонстративно отхлебнул свой чай и больше не проронил ни слова. После неловкого молчания Лю Цингэ коротко кивнул, забрал запрос на миссию и переключился на свой собственный напиток. — Зверь в прошлый раз был слаб, — сказал он, и Шэнь Цинцю расслабился, почувствовав облегчение от того, что разговор потек в привычное русло. — Конечно, это ожидаемо, разве я не говорил, что с той миссией могли справиться несколько учеников? Лю Цингэ утвердительно хмыкнул, а Шэнь Цинцю спрятал довольную улыбку в своей чашке. На этот раз Лю Цингэ не привез ему ни одного кровавого сувенира, но, похоже, Шэнь Цинцю все равно может вытянуть из него какую-нибудь историю. Он протянул руку через стол, и Лю Цингэ естественно принял ее, крепко прижав пальцы к точке пульса, чтобы начать очищение меридианов. Они уже делали это относительно недавно, честно говоря, в этом не было особой необходимости. Но с учетом привычки Лю Цингэ надолго пропадать с пика — правда, в последнее время его отлучки стали короче, отметил Шэнь Цинцю, — имело смысл позаботиться об этом в любом случае, пока Лю Цингэ был в гостях. (И, подумал про себя Шэнь Цинцю, у него гораздо больше шансов рассказать мне лучшую историю, если он задержится на пике достаточно, чтобы очистить мои меридианы.)

***

После этого Лю Цингэ продолжил попытки. Он приносил миссии, которые явно относились к специальности Шэнь Цинцю, а не Лю Цингэ, и имели возрастающую сложность, поэтому Шэнь Цинцю было все труднее утверждать, что тот или иной ученик может позаботиться о них. Лю Цингэ не пытался тащить Шэнь Цинцю с собой каждый раз — в конце концов, столь специфичных миссий, которые, казалось, выискивал Лю Цингэ, было ограниченное количество, — но это случалось достаточно часто, Шэнь Цинцю даже перестал выказывать такое же удивление, как в тот первый раз. Сам Лю Цингэ, казалось, привык к своей новой рутине, принимая каждый решительный отказ не моргнув и глазом, так что Шэнь Цинцю… по меньшей мере подозрительно подобрался, когда однажды Лю Цингэ вошел в дом с явно самодовольным видом. — На этот раз не сможет помочь никто, кроме тебя, — сказал он, протягивая запрос на миссию Шэнь Цинцю. — Ты не сможешь сказать мне, чтобы я взял кого-то другого. Шэнь Цинцю поднял бровь, но не протянул руку, чтобы принять прошение. — Лю-шиди уже говорил подобное в прошлом. — На этот раз все по-другому. — Лю Цингэ повторил более настойчиво: — Ты пойдешь со мной. А затем, к удивлению Шэнь Цинцю, казалось, отступил, и его уши порозовели. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — поправился он, и Шэнь Цинцю хмыкнул, протянул руку, чтобы принять прошение хотя бы в качестве вознаграждения за попытку своего шиди вести себя прилично. Затем Шэнь Цинцю сделал паузу, потому что этот запрос на миссию… на самом деле, казался неправильным?.. — Откуда это? — спросил Шэнь Цинцю, переворачивая его, натыкаясь на фамильный герб семьи Лю?! Шэнь Цинцю быстро перевернул его обратно, бегло просматривая детали. Честно, все выглядело как достаточно сложное задание, чтобы послать двух мастеров, а не одного, даже если он — Бог Войны пика Байчжань. И Лю Цингэ, конечно же, не стал бы беспокоить этим другой пик или своих учеников, отвлекая их от дел школы только для того, чтобы заняться личным делом семьи Лю. Но все же… — Лю-шиди, почему ты не попросишь присоединиться свою сестру? Конечно, я не могу быть… — Минъянь в отъезде, — прервал его Лю Цингэ, — поэтому остаешься ты. Шэнь Цинцю снова посмотрел на прошение. Судя по местоположению, миссия займет не менее недели, и это при условии, что все пройдет хорошо. У него не было подготовленных планов уроков, которые позволили бы ему отсутствовать так долго, и без Ло Бинхэ — без… Шэнь Цинцю заставил себя ослабить хватку на этой просьбе. Бумага начала слегка мяться там, где он ее держал. Лю Цингэ, казалось, в кои-то веки было неудобно молча ждать, пока Шэнь Цинцю что-нибудь скажет. — Это помогло бы, — сказал он с той тихой заботой, которую Лю Цингэ проявлял к Шэнь Цинцю в течение последнего года, еще до того, как ему пришло в голову, что Шэнь Цинцю нужно вытащить с пика. — Это дело — не дело школы, и ты не обязан им заниматься. Но это помогло бы. Шэнь Цинцю вздохнул. Ему не нужна была помощь, он уже ясно дал это понять Лю Цингэ. Но если он действительно был единственным, кто мог помочь Лю Цингэ, — как друг, предположительно, а не как коллега-пиковый лорд — что ж, он мог бы пережить расставание с Цинцзин на некоторое время. Но только в том случае, если это действительно необходимо! Шэнь Цинцю облизнул губы. — Если я откажусь, кто пойдет с Лю-шиди вместо меня? — Никто, — Лю Цингэ поколебался, затем добавил: — Нам придется навестить дом моей семьи в конце миссии. Поэтому это можешь быть только ты. — Лю-шиди не доверяет своим боевым братьям и сестрам, поскольку они начнут дразнить его какими-то темными секретами, которые смогут найти в поместье Лю? — поддразнил Шэнь Цинцю, и уши Лю Цингэ, которые к этому времени потеряли большую часть своего румянца, вернулись к еще более темному розовому оттенку. — Это не вопрос доверия, — проворчал он. — Привести кого-то домой — это очень важно. Подходишь только ты. Теперь настала очередь Шэнь Цинцю покраснеть. Он раскрыл веер перед своим лицом. — Когда Лю-шиди говорит «важно», он имеет в виду… — останавливается Шэнь Цинцю, делая прерывистый жест свободной рукой. Лю Цингэ, уши которого теперь были такого ярко-красного оттенка, что казались горячими на ощупь, резко кивнул. Ах. Это хорошо! Это было определенно — определенно что-то! Кто бы мог подумать, что такая скромность существует в мире, созданном Самолетом! Шэнь Цинцю поднял свой веер немного выше, его мысли лихорадочно метались. Итак, Лю Цингэ нуждался в помощи на охоте, но любой, кого он бы взял с собой, считался бы его, гм, романтическим партнером, если бы вернулся с ним вместе обратно в поместье Лю, где нужно оставить отчет о миссии. Довольно серьезным романтическим партнером, если Шэнь Цинцю правильно понял. И Лю Цингэ действительно не возражал против того, чтобы Шэнь Цинцю взял на себя эту роль?! Нет, было больше похоже на… как будто он хотел этого, думал, что Шэнь Цинцю был единственным реальным кандидатом, невероятно… Шэнь Цинцю моргнул. Хм. Конечно, невероятно, чтобы Лю Цингэ утверждал, что Шэнь Цинцю, которого он раньше презирал (и который, в свою очередь, презирал его), был его, ах, партнером по самосовершенствованию, или женихом, или как здесь это правильно называется. Невероятно до такой степени, что это может фактически опровергнуть любые предположения о сакральном смысле приглашения домой. О. У Шэнь Цинцю не было никаких предварительных предположений о том, какой может быть его романтическая жизнь в этом мире, но он, конечно, не думал, что его будут использовать из-за его неромантичности. Шэнь Цинцю захлопнул свой веер. Он мог справиться с этим. Просто небольшая помощь брату по школе! В ситуации, которая должна быть романтичной, хотя это не так, в случае, если речь заходит о Шэнь Цинцю. Совершенно нормальная миссия! На самом деле, Шэнь Цинцю должен быть счастлив, так как это означало, что его шиди доверял ему! Да, это было… это было очень хорошо, учитывая все обстоятельства! Шэнь Цинцю не испытывал по этому поводу никакого негатива! Любые странные шевеления в его животе — просто результат того, что он еще ничего не ел в тот день! — Хорошо, — наконец сказал Шэнь Цинцю, и напряжение в теле Лю Цингэ, казалось, сразу же покинуло его. — Хорошо, — ответил Лю Цингэ, в его голосе звучало почти облегчение. Шэнь Цинцю даже не знал, что Лю Цингэ способен на облегчение и что подобное могло вызвать у него некоторые опасения. — Когда ты будешь готов? — Не раньше, чем через две недели. В конце концов, не у всех из нас есть привычка оставлять пик функционировать без руководства. Лю Цингэ фыркнул. — Тогда через две недели.

***

За эти две недели Лю Цингэ… стал немного диким — это лучшее определение, которым Шэнь Цинцю может охарактеризовать его поведение. Возможно, он нервничает из-за того, что приглашает Шэнь Цинцю домой, даже если знает, что никто не увидит в нем романтического партнера Лю Цингэ, или, возможно, он просто слишком возбужден теперь, когда наконец выиграл свою битву и заставил Шэнь Цинцю согласиться отправиться на миссию. В конце концов, мало ли других причин, по которым Лю Цингэ решил подбрасывать монстров на порог Шэнь Цинцю почти через день. — Лю-шиди, — устало спросил однажды Шэнь Цинцю, осторожно тыча пальцем в действительно впечатляющий экземпляр Большого Синего Рогатого Тигра. — Ты пытаешься уничтожить всех зверей в радиусе двадцати ли? — Они тебе не нравятся? — спросил Лю Цингэ вместо ответа, и Шэнь Цинцю вздохнул. — Я просто не понимаю их предназначение. В конце концов, они явно были каким-то благонамеренным подарком — Шэнь Цинцю удалось сложить два плюс два несколько месяцев назад — но шиди! Большинство из этих существ все еще истекали кровью, когда ты бросил их на порог этого бедного шисюна! Конечно, их было дико интересно изучать вблизи, но все равно не весело чувствовать запах крови прямо перед его Бамбуковой хижиной каждое утро! — Они необходимы, — твердо сказал Лю Цингэ. — Даже если ты уже согласился, я хочу сделать все правильно. Шэнь Цинцю посмотрел на Лю Цингэ долгим усталым взглядом, прежде чем решил, что не хочет думать, что все это значит. Вместо этого он просто вздохнул. — Тогда ладно. Может быть, подумаешь о том, чтобы в следующий раз принести что-то менее кровавое? — Они мертвы. Они в любом случае будут кровавыми, — парировал Лю Цингэ, но в следующий раз, когда он пришел, принес новый бестиарий, так что Шэнь Цинцю посчитал это победой. Честно говоря, сама миссия оказалась не такой уж плохой. Его вытащили с пика Цинцзин, когда только забрезжил рассвет, Шэнь Цинцю зевал в каждом предложении, но Лю Цингэ уже давно превратился в надежную службу такси, так что Шэнь Цинцю в любом случае не нужно было полностью бодрствовать, пока они летели. Если он был достаточно в себе, чтобы не отпустить Лю Цингэ или полностью не потерять равновесие и упасть с меча, никто не мог обвинить его в том, что он продремал часть их путешествия! Лю Цингэ был даже достаточно любезен, чтобы останавливаться на постоялых дворах каждую ночь вместо того, чтобы разбивать лагерь у черта на куличках, с минимальными уговорами со стороны Шэнь Цинцю! Очень хорошо, Лю-шиди, этот шисюн приносит извинения за то, что недооценил тебя в качестве партнера по путешествиям! И когда они прибыли и выследили зверя, которого семья Лю хотела убить, сражаться вместе было… ну, удивительно весело. Желтохвостая Медвежья Кошка была крепкой, достаточно большой, чтобы ее челюсти казались устрашающими, но все же быстрой и ловкой, какой обычно бывают только мелкие звери. Она была умна и обычно охотилась из засад — Шэнь Цинцю и Лю Цингэ пришлось работать вместе, чтобы выманить ее из укрытия и не дать сбежать, прежде чем Лю Цингэ смог ее прикончить. Все это не могло занять больше пары часов, но за это время — адреналин, и скользкие от пота ладони, удерживающие меч, и необходимость сражаться умно и грязно, чтобы загнать ее в угол, и Лю Цингэ, ярко горящий в центре боя, блестящий, сильный и уверенный… Разум Шэнь Цинцю был прочно сосредоточен на настоящем, чего не было уже долгое время. После Лю Цингэ чистил свой меч и наблюдал, как Шэнь Цинцю придумывал лучший способ собрать когти зверя, не прикасаясь к ним напрямую, — их яд был причиной запроса миссии в первую очередь, слишком сильный, чтобы не испортить источники воды, из которых Медвежья Кошка пила, в этой части Царства людей… Лю Цингэ заговорил впервые с тех пор, как они выследили свою цель: — Когда мы вернемся, я поищу другую миссию, которая тебе подойдет, — Лю Цингэ в последний раз оглядел Чэнлуань, прежде чем вложить его в ножны, полностью повернувшись лицом к Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю, выпрямившись над отчасти разделанной Медвежьей Кошкой, слегка нахмурился. — Лю-шиди, ты не… «Ты не должен», — вот что собирался сказать Шэнь Цинцю, но прежде, чем он смог произнести эти слова полностью, он обнаружил, что резко прикусил язык, заставляя себя замолчать. Он согласился выйти за пределы Цанцюн в качестве одолжения для Лю Цингэ, но это было весело, не так ли? Заземляюще и приятно, как и спарринг с Лю Цингэ, когда Ло Бинхэ все еще был… — Сражения мне тоже помогают, — добавил Лю Цингэ на этот раз мягче, хотя взгляд его был не менее напряженным. — О, — сказал Шэнь Цинцю со всем красноречием ученого Цинцзин. Это… гораздо более личное признание, чем Шэнь Цинцю ожидал от Лю Цингэ. Конечно, достаточно легко заподозрить, что Лю Цингэ использовал свои тренировки и любые драки, в которые он мог ввязаться, как своего рода отдушину, учитывая, каким беспокойным он становился всякий раз, когда не мог решить проблему привычным способом, но все же. Чтобы об этом прямо сказал сам Лю Цингэ… То, что его шиди вот так просто впустил Шэнь Цинцю в свою жизнь, заставило его почувствовать тепло. Он протянул руку, чтобы мягко похлопать Лю Цингэ по плечу. — Спасибо, — сказал он, и Лю Цингэ изобразил что-то вроде полуулыбки в ответ, и это заставило быстро отвернуться с пылающим лицом. Лю Цингэ фыркнул, что Шэнь Цинцю счел мягкой насмешкой, прежде чем отстранился от него и подошел к телу Желтохвостой Медвежьей Кошки, которую они убили. Он постоял над ней мгновение, слегка нахмурившись, глядя на нее сверху вниз, прежде чем наклонился, чтобы взвалить на плечо, осторожно, не касаясь когтей. Шэнь Цинцю вздрогнул и бросился к Лю Цингэ. — Что… Лю-шиди! Положи ее на место! Нам нужны только когти, зачем тащить целиком?! — Удаление когтей может все испортить, если мы сделаем это неправильно, — проворчал Лю Цингэ из-под туши мертвого монстра. Шэнь Цинцю был бы впечатлен, если бы не был так встревожен. — Полет с этой штукой может все испортить! Как мы уместимся?! Лю Цингэ перенес вес Медвежьей Кошки на свои плечи и бросил острый взгляд на Сюя, покоящийся на талии Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю, который очень привык к тому, что ему самому никуда не нужно лететь, чувствовал себя полностью преданным. — Лю-шиди, — чуть не заскулил Шэнь Цинцю, и Лю Цингэ снова фыркнул с той же ласковой насмешкой. — Лю-шиди, твой шисюн отравлен, помнишь? Поместье Лю не так уж близко, что, если Неисцелимый начнет действовать? Я упаду и умру, и тогда тебе не с кем будет поговорить о твоих последних охотах, и… — Му Цинфан повелся бы, — парирует Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю на мгновение замирает, слегка разинув рот, прежде чем понимает, что Лю Цингэ дразнил его, что… что…! — Лю-шиди! Лю Цингэ бросил на Шэнь Цинцю нежный взгляд. — Я поймаю тебя, — искренне сказал он, — если ты упадешь, я поймаю тебя. — Только не с этой гигантской тушей на спине, — проворчал Шэнь Цинцю, но, несмотря ни на что, обнажил Сюя, следуя за Лю Цингэ в воздух и дальше в направлении поместья Лю. (Он не упал по дороге туда, но заметил, что Лю Цингэ держался достаточно близко, чтобы поймать, если бы он потерял равновесие. Шэнь Цинцю почти простил его за то, что он заставил его лететь самостоятельно.)

***

Поместье Лю было намного больше, чем Шэнь Цинцю мог представить себе. Не то чтобы он хорошо представлял, чего ожидать от любого рода дворянских или заклинательских поместий в этом мире, но! Маленький домик, в котором жил Лю Цингэ на Байчжань, можно было бы десяток раз вместить только в здешние дворы! Конечно, это немного чересчур?.. Или нет, как быстро узнал Шэнь Цинцю, потому что сама семья Лю была огромной. Оглядываясь назад, конечно, это закономерно — Лю были известны как могущественная семья заклинателей, и, учитывая, как долго мог прожить один совершенствующийся, целая семья должна была быть большой. Вероятно, это большое благо для близлежащих городов — иметь скрытую защиту стольких праведных заклинателей. Для Шэнь Цинцю большая семья означала необходимость услышать вариации на тему «Цингэ привел кого-то домой? Наш Цингэ?» примерно десять раз за день. Не то чтобы Шэнь Цинцю этого не понимал! Лю Цингэ был столь же упрям и резок, сколь и красив, и представить, как он с кем-то заводит роман, было… ну, это… Шэнь Цинцю решительно оборвал мысль. Смысл был в том, что, эй! Сами посмотрите! Лю Цингэ, приведший кого-то домой, удивителен! Было ли это действительно достаточно удивительно, чтобы уделять происходящему столь пристальное внимание?! И, что еще более тревожно, почему все, казалось, верили в это?! Этот скромный горный лорд только смирился с тем, что его использовали как неподходящий вариант, знаете ли! Вы все могли бы, по крайней мере, проявить порядочность и вести себя так, как ожидалось! Шэнь Цинцю немного поерзал на месте, делая вид, что его не волнуют очень нервирующие взгляды примерно от половины членов семьи Лю, присутствовавших на ужине. Официальные приемы пищи, к сожалению, были не тем местом, где он мог спрятаться за своим веером, чтобы избежать внимания, и прямо сейчас Шэнь Цинцю очень сожалел, что согласился остаться на ужин. Он даже не был голоден, он просто пытался быть вежливым! Словно прочитав его мысли, Лю Цингэ наклонился к нему ближе, их плечи соприкоснулись. — Тебе следует есть больше. Мы не останавливались, чтобы поесть по дороге сюда. Шэнь Цинцю все-таки принялся за свою еду, слегка толкнув локтем Лю Цингэ. — Мы заклинатели. Мы не останавливались, чтобы поесть, потому что в этом не было необходимости. — Раньше ты ел три раза в день, — парировал Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю понял, что он говорит о времени до прошлогоднего Собрания Союза Бессмертных, а не о времени до того, как они стали совершенствующими. — Раньше я был голоднее. Лю Цингэ фыркнул, но больше ничего не сказал, и Шэнь Цинцю было позволено продолжить ковыряться в еде и притворяться, что пристальное внимание стольких родственников его шиди не вызывает у него некоторой тошноты. Неужели никто из этих людей не в курсе?! Лю Цингэ взял с собой Шэнь Цинцю, потому что никто не должен был на самом деле верить, что они вместе! Нет никакой необходимости в этих взглядах типа «достаточно ли ты хорош для моего мальчика»! По крайней мере, все были вежливы. Разумеется, напрягало, что никто из них не переставал смотреть на Шэнь Цинцю, но они все равно пригласили их обоих остаться на ужин после того, как заклинатели сообщили об их успехе в миссии, и некоторые даже завели интересный разговор о потенциальном применении яда, который можно получить из Медвежьей Кошки. Шэнь Цинцю вздохнул, отложил палочки для еды и повернулся, чтобы посмотреть на мать Лю Цингэ, которая сидела неподалеку. Она не потрудилась скрыть, что уже смотрела на Шэнь Цинцю тем же вопросительным взглядом, который все бросали на него весь день. — Госпожа Лю, этот скромный лорд может вам чем-то помочь? Рядом с Шэнь Цинцю Лю Цингэ издал звук, напоминающий фырк недовольного кота. — Не обращай на нее внимания. Ей просто любопытно. — Разве так можно говорить о своей матери, а? — госпожа Лю бросила на своего сына взгляд, который ясно показал их кровное родство. — Ты не можешь винить нас за то, что мы смотрим, Цин-эр, нам всем было любопытно, какой знак ты бы подарил, если бы зашел так далеко. — Знак? — Шэнь Цинцю почувствовал прилив беспокойства; может быть, он случайно нарушил какие-то важные правила этикета, не имея или не подарив знак признательности хозяевам? — Если мы уже говорим об этом, покажи нам! — потребовал старейшина Лю из дальнего конца обеденного зала. — Это должно быть что-то впечатляюще, если выбирал Цингэ! Шэнь Цинцю повернулся, чтобы посмотреть на Лю Цингэ, пытаясь выразить «Я понятия не имею, что происходит, разбирайся с этим сам» одним своим выражением лица. Лю Цингэ выглядел почти обиженным. — Нечего показывать, — сказал он, его уши горели красным. — Я еще не зашел так далеко. Госпожа Лю ахнула так, что Шэнь Цинцю вспомнил тетушек, которые жили дальше по коридору в его прежней жизни, обсуждающих особенно пикантную сплетню. — Цин-эр привел его домой заранее? Шэнь Цинцю перевел взгляд с нее на Лю Цингэ, прежде чем торжественно сунуть руку в рукав, чтобы вытащить свой веер и (вроде как) слегка ударить им Лю Цингэ. — Лю-шиди следует помнить, что я не любитель разговоров, которых не понимаю, — проворчал он. — Я объясню позже, — сказал Лю Цингэ тем же тоном, которым он обычно обещал Му Цинфану, что обязательно останется в постели, пока его рана не заживет, чтобы никогда этого не делать. Шэнь Цинцю прищурил глаза. — Госпожа Лю, боюсь, ваш сын, похоже, слишком занят едой, чтобы ответить на этот вопрос. Если есть какой-то знак, который должен сопровождать мой визит, возможно, госпожа Лю могла бы меня просветить? Лю Цингэ бросил оскорбленный взгляд в сторону Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю едва удержался от желания показать ему язык. Госпожа Лю, когда Шэнь Цинцю оглянулся на нее, казалось, быстро прошла через все пять стадий горя. — Он даже не знает. Цин-эр привел его домой так рано, что он даже не знает. Отец Лю Цингэ, сидевший рядом с госпожой Лю, нахмурился. Э-э, нахмурился сильнее — похоже, это наследственная привычка, и все Лю тренировались хмуриться девять часов из десяти. — Возможно, в последнее время не попадалось никаких хороших миссий? — Нет. Недавно я выслеживал Хрустальную Змею, — сказал Лю Цингэ с расстроенным выражением лица, как будто это было какое-то ужасно неловкое признание. Почтенный дядя Лю крякнул со своего места. В этот момент, казалось, весь обеденный зал ловил каждое слово, сосредоточившись на происходящем. — Это очень хорошо, мой сын сделал предложение своей госпоже когтем Красного Ядовитого Ястреба — даже не подумал о том, во что можно превратить этот коготь, глупый мальчишка! Чешуя Хрустальной Змеи намного лучше. — Сделал предложение? — Шэнь Цинцю хрипло выдохнул, и Лю Цингэ хлопнул его по спине, как будто это могло ему вообще помочь. Это был разговор о сватовстве? Переход от беспокойства, что он допустил какую-то ошибку в гостевом этикете, к напоминанию о том, что все присутствующие, казалось, искренне верили в предполагаемые романтические отношения Лю Цингэ и Шэнь Цинцю, был слишком резким для него, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Этот старик все еще не решил, что он думает по этому поводу, знаете, вы могли бы хотя бы как-то предупредить, прежде чем затрагивать эту тему! — Хрустальная Змея — это глупо! На нее уйдет слишком много времени, Цин-эр будет ухаживать годами, прежде чем у меня появятся внуки! — воскликнула госпожа Лю, прежде чем снова повернуться к Лю Цингэ. — Как далеко ты продвинулся, по крайней мере? — Большой Синий Рогатый Тигр, — ответил Лю Цингэ. — И Минъянь сказала, что одна из ее подруг видела Ворону с Демоническим Сердцем рядом с Цанцюн, которую я выслежу, когда мы вернемся. Госпожа Лю удовлетворенно кивнула. — А может, не так уж и рано. Лю Цингэ хмыкнул и вернулся к своей еде. Остальная часть зала более-менее последовала его примеру, или просто казалось, что разговор окончен. Шэнь Цинцю тупо уставился в свою собственную тарелку. В ней было больше мяса, чем он помнил, когда смотрел в последний раз. Ладно! Шэнь Цинцю мог понять, что происходит, и без кого-то достаточно порядочного, чтобы объяснить ему, прекрасно! Он был лордом пика Цинцзин не просто потому, что какая-то Система решила сделать его таковым, что бы вы ни думали! Единственной частью этого разговора, которая имела смысл, было упоминание о Большом Синем Рогатом Тигре. Лю Цингэ бросил тушу одного из них на пороге его дома за несколько дней до того, как они вместе отправились охотиться на Желтохвостую Медвежью Кошку, прежде чем Шэнь Цинцю отругал его за кровь достаточно хорошо, чтобы Лю Цингэ принес ему бестиарий вместо другого мертвого существа. Шэнь Цинцю не слышал о появлении Вороны с Демоническим Сердцем, что было неожиданностью, поскольку Вороны с Демоническим Сердцем были даже более опасны, чем Большие Синие Рогатые Тигры, и… Шэнь Цинцю остановился. До Большого Синего Рогатого Тигра, была Ластоногая Свинья, которая была немного слабее, чем Большой Синий Рогатый Тигр. А до этого — чуть менее ужасающий Десятипалый Лев. Он никогда раньше не замечал этой связи, но звери, которых Лю Цингэ убивал и дарил Шэнь Цинцю, с течением времени становились все более опасными. Хрустальная Змея, хотя и красивая, была чрезвычайно опасна, размером с маленького дракона, и обычно ее находили гнездящейся в действующих вулканах, где жара заставляла чешую затвердевать и светиться. Если предположить, что каждая охота должна быть сложнее предыдущей, Лю Цингэ, вероятно, охотился бы на Хрустальную Змею после двух или трех других демонических зверей. С той скоростью, с которой двигался Лю Цингэ, это, вероятно, произойдет в середине осени, сразу после основного сезона линьки Хрустальной Змеи. Чешуя зверя будет новой и красивой, когда Лю Цингэ убьет его, и станет прекрасным подарком для предложения руки и сердца. Твою мать. Лю Цингэ годами оставлял мертвых зверей на пороге дома Шэнь Цинцю, какого хрена? Лю Цингэ просил Шэнь Цинцю пойти с ним не потому, что он думал, что никто не поверит в их романтические отношения; он попросил Шэнь Цинцю, потому что находился в середине многолетнего процесса ухаживаний и буквально не имел права привести никого другого, проявив вопиющее неуважение. За исключением того, что на Желтохвостую Медвежью Кошку, безусловно, было гораздо труднее охотиться в одиночку, учитывая все ее особенности. Но если бы кто-то и мог это сделать, то, конечно, это был бы Лю Цингэ. Шэнь Цинцю и раньше видел, как он умело сражался в одиночку, используя дополнительное недуховное оружие, контролируя Чэнлуань как отдельную сущность или просто будучи слишком пугающе быстрым и сильным, чтобы позволить противнику одержать победу. Это было бы трудно, но если бы это означало соблюдение традиций его клана — и касалось его собственной гордости и скромности в ухаживаниях, судя по тому, как отреагировала семья Лю, когда они узнали, что Лю Цингэ привел Шэнь Цинцю домой «рано», — Лю Цингэ однозначно мог бы справиться с этой миссией самостоятельно. Но он так старался вытащить Шэнь Цинцю с пика, что использовал любую возможность, какую только мог. Он так сильно хотел попытаться помочь Шэнь Цинцю, независимо от того, сколько раз тот отгораживался от него, что был счастлив нарушить эту традицию ради него. Шэнь Цинцю судорожно сглотнул. Его шиди… Шэнь Цинцю съел все, что было в его тарелке. Не стоит заставлять Лю Цингэ волноваться больше, чем он уже волновался.

***

Сразу после ужина они отправились обратно в Цанцюн. В конце концов, Шэнь Цинцю подготовил для своих учеников уроки всего на несколько дней, а Лю Цингэ пообещал, что они вернутся до того, как те закончатся. Шэнь Цинцю подождал, пока они не остановились поздно вечером, чтобы отдохнуть, спокойно заплатив за комнату в гостинице, позволил Лю Цингэ устроиться на новом месте, прежде чем встретиться с ним лицом к лицу. Э-э, ну, не то чтобы он собирался ругаться; конфронтации, особенно эмоционального характера, не были сильной стороной Шэнь Цинцю. — Хрустальная Змея, которую выслеживал Лю-шиди… Лю Цингэ приоткрыл глаза, прерывая медитацию. Шэнь Цинцю раскрыл веер, надеясь, что это придаст ему смелости продолжить свою мысль. Этого не произошло. После долгой паузы Лю Цингэ заговорил: — Если ты предпочитаешь что-то другое, я сменю цель. — Нет! Это не… ах, я не… — Шэнь Цинцю заставил себя прекратить бестолково размахивать веером. — У Лю-шиди, определенно, хороший вкус, раз он выбрал Змею. — Тогда?.. — Это лишь… Лю-шиди, ты ничего не говорил, когда приносил мне всех этих мертвых монстров! — Что я должен был сказать? — спросил Лю Цингэ, и на одно короткое, безумное мгновение Шэнь Цинцю подумал, не сказать ли ему, что он должен был читать стихи или что-то в этом роде. Ему удалось подавить это желание и превратить его во что-то разумное. — Заявление о намерениях? По крайней мере? Лю Цингэ нахмурился. — Я заявил? — Когда?! — Шэнь Цинцю попытался вспомнить, каким было первое существо, на которое Лю Цингэ охотился и притащил на Цинцзин. Кажется, простой Золотой Паук, подумал он, и Лю Цингэ убил его прямо на территории пика Цинцзин и подарил Шэнь Цинцю, он похвалил его за то, как хорошо Лю Цингэ защищал Цанцюн, и… — Лю-шиди! Говорить кому-то, что будешь защищать его, — это не заявление о намерениях! Я думал, ты имел в виду в целом, как брат по школе, так же как ты обеспечил бы безопасность любого из нас! Лю Цингэ нахмурился еще сильнее. Он посмотрел… немного нервно, насколько Шэнь Цинцю вообще мог представить себе эту эмоцию на лице Бога Войны Байчжань. — Ты не знал? Шэнь Цинцю лишь едва заметно покачал головой, едва не впадая в отчаяние. — Тогда… ты отвергаешь меня? Теперь, когда знаешь все, — голос Лю Цингэ был непоколебим, но кулаки оказались крепко сжаты. Шэнь Цинцю не дал себе времени подумать, прежде чем ответить. — Конечно, нет! — как будто он был бы настолько глуп, чтобы отказать такому хорошему человеку! — Но ты расстроен, — заметил Лю Цингэ, не выглядя менее напряженным, чем минуту назад. — Ты ухаживал за мной годами, а я не знал, конечно, я расстроен! Откуда мне было знать, что семейные традиции Лю такие! — Шэнь Цинцю захлопнул веер, затем снова открыл его, нервничая. Снова закрыл, положив на ладонь, и устремил свой лучший взгляд «Я очень разочарован в тебе» на Лю Цингэ. У него было такое чувство, что вышло не очень хорошо, учитывая, каким теплым было его лицо. — Ты должен был сказать мне! Я узнал об этом, потому что твоя мама думала, что мы поженимся! — Я предупреждал тебя, прежде чем ты согласился посетить поместье со мной, — напомнил ему Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю фыркнул. — Да, но я думал… — Шэнь Цинцю оборвал эту мысль. Даже у него был предел в том, насколько сильно он был готов поставить себя в неловкое положение, и признание, что он счел все это какой-то странной уловкой — привести кого-то домой таким образом, чтобы это ничего не значило, было далеко за ним. Лю Цингэ встал, сократив половину расстояния между ними. Теперь он выглядел менее взвинченным, но в его глазах все еще было неуверенное выражение, которое Шэнь Цинцю было неудобно видеть у кого-то обычно такого решительного. — Если ты не отвергаешь меня, но все еще расстроен… — По уважительной причине! — …Что бы ты изменил, если бы знал? — Очевидно, я бы ухаживал за тобой в ответ! — Шэнь Цинцю огрызается, а затем замирает от унижения. Лю Цингэ, стоявший в нескольких шагах от него, стал ярко-ярко-красным. Шэнь Цинцю подозревает, что он ничуть не лучше. — О, — выдал Лю Цингэ после долгого молчания, его кадык дернулся, когда он сглотнул. — Тогда, ты… — Пойдем на свидание! — перебивает Шэнь Цинцю. — Что? — Совместная прогулка с, э-э, романтическими намерениями! Лю Цингэ моргает. — Охота? — он спрашивает, и Шэнь Цинцю разрывается между тем, чтобы нахмуриться и сказать ему отнестись к этому серьезно, и смехом, потому что, вероятно, Лю Цингэ воспринял бы все всерьез, этот нелепо одержимый битвами человек. — Спектакль, или хороший ужин в ресторане, или… или охота, если ты захочешь, — продолжает Шэнь Цинцю. — Если мы соблюдаем все традиции твоей семьи, мы пройдемся и по моим тоже. Последнее напряжение, остававшееся в плечах Лю Цингэ, было снято, и Лю Цингэ послал Шэнь Цинцю нежный взгляд. Шэнь Цинцю покраснел еще ярче, зная, что теперь он прочитал этот взгляд совершенно правильно, и чувствуя себя почти ошеломленным от этого. — Хорошо, — сказал Лю Цингэ, подходя ближе, вторгаясь в его личное пространство. У Шэнь Цинцю перехватило дыхание, но он не сделал ни малейшей попытки отступить назад. — Тогда мы соблюдем и то, и другое. Что-нибудь еще? — И это… это должна быть маленькая свадьба! Твоя семья слишком большая по сравнению с моей… Лю Цингэ фыркает. — Твои дети с пика не согласились бы. — Лучше относиться к ним как к семье, чем вот это вот все, Лю-шиди, честно! — Шэнь Цинцю поднимает руку, чтобы слабо ударить Лю Цингэ в грудь. В очень крепкую грудь. Шэнь Цинцю такой… такой красный. — Хорошо, — говорит Лю Цингэ, хотя Шэнь Цинцю знает, что на самом деле он не согласен, а затем слегка наклоняется, чтобы поцеловать Шэнь Цинцю в щеку. Шэнь Цинцю почти визжит. — Лю-шиди! Разве это не пропуск нескольких шагов?! Что случилось со знаком, и традициями вашей семьи, и датами! Лю Цингэ пожал плечами. Он выглядел очень, очень довольным собой. — Я уже отвез тебя в свое поместье, мы все равно нарушили порядок. Это…! Шэнь Цинцю ощетинился, бросаясь вперед, чтобы тоже запечатлеть свой собственный целомудренный поцелуй на щеке Лю Цингэ. Получай, ты, глупо красивый мужчина! — Пора спать! — заявил Шэнь Цинцю, резко отвернувшись от Лю Цингэ и нырнув в одну из кроватей в комнате, прежде чем успел оценить реакцию Лю Цингэ. — Спокойной ночи, Лю-шиди! Со стороны все еще стоящего посреди комнаты Лю Цингэ донеслось удивленное фырканье. Шэнь Цинцю плотнее натянул простынь на голову. — Спокойной ночи, — мягко и снисходительно ответил Лю Цингэ. У Шэнь Цинцю возникло ощущение, что он еще долго-долго не сможет заснуть, слушая, как бешено стучит сердце в ушах. Хотя, он полагал, что мог бы почти простить своего шиди за это. У него возникло ощущение, что Лю Цингэ хватит сил позаботиться о нем утром, если он, в конце концов, устанет. У него возникло ощущение, что Лю Цингэ хватит сил позаботиться о нем, несмотря ни на что. У Шэнь Цинцю сдавило грудь. В конце концов, его шиди действительно был замечательным.