A Cure For Loneliness

«Возможно, в этом мире ты всего лишь человек,

но для кого-то ты — весь мир»

Г. Маркес

***

      Хакон часто сравнивал «Падший» мир с Тихим океаном. Таким бескрайним и опасным, угодив в синие воды которого можно запросто утонуть. Немногим удавалось справиться с его бушующим потоком. Но находились те, кто принимал новые условия жизни. Боролся за свое существование, отчаянно сопротивляясь волнам, которые стремительно утаскивали их ко дну. Вилледор стал местным убежищем для заблудших душ. Некий Ноев Ковчег, потерявший своего Ноя. Его место заняли звери, яростно цепляющиеся за последнюю надежду на безопасное существование. Надежда — это то, ради чего живут люди. Они из последних сил держатся за нее, но продолжают верить. «Каждый сам за себя» — гласит всеобщее правило. Вот только не все готовы признать, что в одиночку им не выжить. Люди собираются в группы, формируя собственный круг надежды. И если кто-то переставал верить всегда находились те, кто поднимал человека с колен и дарил тот угасающий огонек, заставляющий бороться до конца.       Но Хакон всегда был одинок. Пустота, поселившаяся внутри мужчины, черной язвой разрасталась по всему телу. Разъедала целиком, проникая в самое сердце. После падения Хакон стал чувствовать ее гораздо сильнее. Иногда мужчина жалеет, что застал жизнь до появления вируса. Он привык притуплять свои чувства оглушающей музыкой ночных клубов, дешевым алкоголем и женщинами. Секс был лучшим лекарством от одиночества для Хакона. Когда прежнего мира не стало, мужчина долгое время не мог найти себе места. Скитался от одного края к другому, пока не примкнул к «Ночным бегунам». В частности, благодаря им, он обрел смысл жизни в виде первой жены. Вот только долго он с ней не пробыл. Как и с последующими двумя. Хакон хотел любить, и он любил. Но со временем любовь в его сердце угасала, а ее место занимала привязанность. Мужчина считал это лишь одной из своих обязанностей — любить и оберегать всех его супруг. Возможно, его жены замечали изменения в Хаконе, потому и бросали его. Уходя, они повторяли раз за разом: «Я не узнаю тебя. Где тот прежний Хакон, которого я знала и любила? Прости, но если мы сохраним эти игры в отношения, то только продолжим копать себе могилы. Я не хочу, чтоб нам обоим было больно». Но мужчине все равно было тоскливо. Ему вновь приходилось ощущать ту горечь внутри себя. И с каждым разом находить лечение от своего недуга становилось труднее. После ухода третьей жены, Хакон понял, что ему не удастся избавиться от отравляющего его одиночества. И не то, чтобы мужчине не нравилась та иллюзия свободы, которую он испытывал после каждого расставания. Но и она не могла залечить дыру в его сердце.       Может поэтому, сидя на крыше одного из домов, Хакон наблюдал за уходящим за горизонт солнцем и вслушивался в приглушенную музыку, доносящуюся с Базара. Покой стал редким удовольствием, из-за чего мужчина частенько намеривал улизнуть куда-то, чтоб просто насладиться спокойствием и тишиной. Ветер приятно обдувал кожу, и Хакон прикрыл глаза, подставляя свое лицо чуть ближе к лучам закатного солнца. Он нечасто позволял себе расслабиться. Но сейчас, находясь на краю полузаброшенного здания и улавливая крики людей за стенами церкви, мужчина мог на миг забыться. Погрузиться в свои раздумья, зная, что его никто не потревожит. Болезнь Хакона отражается в его потребности любить. Найти человека, которого хотелось бы оберегать. Человека, при виде которого сердце раз за разом трепетало бы. И билось до тех пор, пока этот мир не скажет, что единственной причиной его остановки станет смерть. Хакон так и не смог справиться со своим одиночеством. И не сможет никогда.

***

      Мия заменила Эйдену целый мир. Его не волновала жизнь вне стен лаборатории, пока она была рядом с ним. Пока играла в самодельных бумажных кукол, рисовала мелом на стене причудливые картинки и рассказывала вымышленные истории о внешнем мире, обрывки которых могла слышать от врачей. Мия всегда с восхищением говорила о больших стеклянных жирафах, что неподвижно стоят на улицах города или о железных птицах, сил которых хватает для перевозки людей на своих спинах. И всегда надувала губы, когда другие дети говорили ей, что это выдумки. А Эйдену было достаточно видеть, как сестра счастливо улыбается и заливисто хохочет. Парня не интересовал внешний мир, пока он сжимал ладонь Мии в своей, петляя по тускло освещенным коридорам, пропитанным запахом сырости, лекарств и смерти. Мия была единственным человеком, кто не позволял Эйдену уйти в себя полностью.       После того, как в лаборатории вспыхнул пожар, а парень бросил сестру где-то там, в огне, Эйдена всю жизнь преследовало чувство вины. Перед ним открылся новый, неизведанный и такой пугающий мир. Парня сковал страх. Он словно в бреду бродил по руинам лаборатории, выкрикивая имя сестры. Искал ее среди копоти, сажи и трупов. Когда силы покинули юное тело, Эйден припал к стене, до последнего не веря в происходящее. Парень продолжал шептать родное имя, засыпая на руках страха и отчаяния. И лишь ветер мирно колыхал ветви деревьев, напевая свою колыбель уставшему мальчику. Эйден осознанно подавлял все воспоминания до становления пилигримом. Он помнил лишь чьи-то сильные руки и обеспокоенные голоса. Эйден будто уже был рожден пилигримом. Парню только нужно было помочь пробудиться ото сна. Новые шрамы и ссадины с каждым днем покрывали все большие участки на теле Эйдена, но это его не останавливало. Каждое увечье напоминало ему, ради чего он так упорно старается. Парню потребовались месяцы, прежде чем научиться выживать в первобытных условиях, цепляться за края крыш, без риска соскользнуть вниз, и наполниться решимости наконец отыскать Мию. Одиночество медленно съедало Эйдена. Вечные скитания по свету, без возможности вернуться в то место, которое он без сомнений может назвать «домом» выматывали. «Медленный пилигрим — считай мертвый». Девиз многих стал для Эйдена проклятьем. Ему нравилось ощущать, как адреналин бушует в крови, когда очередная толпа зараженных начинала преследовать его. Нравилось ощущать биение своего сердца. Это доказывало Эйдену, что он все еще жив. Парень мог пробегать десятки километров, останавливаясь лишь для того, чтоб поприветствовать первые лучи восходящего солнца, что бережно согревали кожу после ночных пробежек. Эйден предпочитал изнурять себя до предела, ведь только так он мог погрузиться в сон без кошмаров. Они мучали парня каждую ночь. Как только Эйден закрывал глаза, он вновь возвращался в тот ад, который тщательно пытался стереть из памяти. Парень привык к подобной жизни, ведь не знает другой. Он все еще верит в стеклянных жирафов и железных птиц. Все еще надеется на всеобщее спасение и свою удачу. Эйден свыкся со своим одиночеством, как и с тем, что не существует рая, о котором все говорят. Да и ада тоже. Есть лишь мир, наполненный неизвестностью и опасностью. Но почему-то чарующий своей красотой и загадочностью. Эйден давно понял, что в одиночку он справляется куда лучше. Он может пойти куда хочет, действовать так, как ему заблагорассудится, а самое главное — ему не приходится волноваться, что он рискует потерять кого-то. Снова. Болезнь Эйдена заключается в отсутствии человека, который мог бы полюбить его, быть рядом, невзирая на опасность. Принять таким, какой он есть. Настоящего, не скрытого под маской безразличия и самоотверженного бесстрашия.       Их симптомы разные, однако, заражены они одной болезнью. И, казалось, ждать помощи уже неоткуда. Так началась история лечения двух потенциально больных выживших, отчаянно пытающихся кричать, находясь под водами Тихого океана.

***

      Судьба давно перестала ассоциироваться у людей с чем-то положительным и светлым. Ворвавшись однажды в мир, она породила в нем хаос, разрушила то, к чему веками стремилось человечество. После падения многие стали воздерживаться от ее прямого упоминания, и со временем люди все чаще нарекали судьбу «Неизбежностью». Лишь вера дарует людям силы двигаться вперед. И большинство предпочло верить в Бога. Надеяться, что однажды разгневанный на рабов своих Господь сжалиться, и снизойдет на землю прежний мир и процветание. Хакон не верит в Иисуса и святых его духов. Мужчина не раз говорил, что если бы Бог существовал, то не допустил бы разрушение того, что сам же создал. Поэтому Хакон предпочитал верить в судьбу. Он часто смотрел на звезды, глазами очерчивая знакомые созвездия. Но всегда возвращался к самой яркой из них, затмевающей остальных своим светом. В детстве мать Хакона рассказывала ему о путеводной звезде, которая в самые тяжелые периоды жизни расцветала, указывая человеку верный путь. Раньше мужчина не придавал этим словам значения, но сейчас именно эта звезда придавала Хакону веры. Мужчине казалось, что если он последует за ней, то обязательно встретит свою Судьбу.       Она привела Хакона на Базар. Шум толпы сливался с тихим блюзом, играющим где-то вдалеке. Продавцы за прилавками бодро созывали к себе новых покупателей, кто-то кричал друг на друга, а новоприбывшие предпочитали мирно беседовать друг с другом возле входа в церковь. Жизнь шла своим чередом. Хакон прошел вглубь Базара, изредка оглядываясь по сторонам. Он сам не знал, что конкретно ищет, пока до него не донеслись возгласы людей. Это не могло не заинтересовать мужчину, поэтому он неспешно побрел в сторону толпы. Хакон предпочел оставаться в последних рядах. Он лишь изредка поднимался на носки для лучшего обзора. Как только на его глаза попалась фигура висящего на петле парня, что-то в отголоске сознания еле уловимо шепнуло: «Спаси его. Ни в коем случае не позволь ему умереть». В тот же миг нож, припрятанный в чехле за поясом, резко взмыл в воздух, попадая точно в цель. Лезвие мгновенно перерезало веревку, и парень упал на землю, корчась от нарастающей боли во всем теле. Голова шла кругом от громких возгласов вокруг. Хотелось крикнуть, чтоб они все, наконец, замолчали, но парню удалось лишь тихо простонать. Момент, и он чувствует, как тело против воли кто-то тянет вверх и аккуратно пристраивает возле себя. Сил сопротивляться не было, поэтому парень позволил вести себя. — Он со мной, ясно? — Кричал Хакон, пока напуганные и разочарованные очевидцы вопили что-то им вслед. Парень смутно помнил, что сказал мужчине перед тем, как потерять сознание. Но это не имело большого значения в сложившейся ситуации.       Резкая боль в районе лба заставила Эйдена прийти в себя. Он слегка поморщился, перекатываясь на спину. Отекшая рука неприятно покалывала, а веки словно налились свинцом. Парню пришлось приложить немало усилий, чтоб приоткрыть их. Мысли лезли в голову неохотно, сбивчиво. Потребовалось немного больше времени, чтоб привести их в порядок. — Он шевелится. — Брезгливо бросила девушка, смотря куда-то влево. Ее голос заставил Эйдена вжать голову в плечи, чтоб заглушить резкий звон в ушах. В глазах все еще стояла пелена, а во рту ощущалась неприятная сухость. — Убей его, Хакон. Убей его, пока я его не убила. — Парень заметил, как из рук девушки выхватывают биту, а затем перед ним возникает мужское лицо. Эйден инстинктивно отполз дальше от незнакомца, вызывая у того тихий смешок. — Ты снова с нами. — Обратился Хакон к парню, старательно игнорируя жалобы со стороны девушек. — Моргни, если слышишь. — Голова. — Прохрипел парень, принимая сидячее положение. Он приложил связанные руки ко лбу, пытаясь остановить подкатывающую к горлу тошноту. — Ты чуть не превратился, но ультрафиолет и ингибиторы помогли. Ну, и бита тоже. — Усмехнулся мужчина, откладывая оружие в сторону. — Ты жив. — Продолжил Хакон, доставая из кармана нож. Эйден замер, с осторожностью осматривая блики на острой грани. Он успел рассмотреть все возможные развязки данной ситуации, но все они заканчивались летальным исходом. Парень никак не ожидал, что лезвие прикоснется не к его коже, а к веревке на запястьях. — Таким и оставайся. — Заключил Хакон, поднимаясь на ноги. Парень не спешил следовать примеру мужчины. Потирая зудящую кожу, Эйден пробежался глазами по помещению. Нетрудно было догадаться, что это мастерская. Повсюду валялись различные запчасти и инструменты, а все углы небольшой комнаты были забиты старым оборудованием и кипой бумаг. В это время взгляд Хакона был прикован к парню. Мужчина все никак не мог понять, зачем он, рискуя собственной жизнью, спас какого-то незнакомого ему парня. Но ответа на этот вопрос Хакон никогда не получит. Только поблагодарит судьбу за это решение. — Нам пора. Можешь идти? — Хакон кивнул в сторону двери, протягивая руку Эйдену. Тот недоверчиво глянул на нее, но помощь принял. В глазах тут же потемнело, а в ушах вновь зазвенело. Упав на колени, парень тихо зашипел, хватаясь рукой за голову. — Блять, он опять превращается! — Вскрикнула одна из девушек, покрепче сжимая рукоять биты, подобранной с пола. — Спокойно, все под контролем. — Заверил ее Хакон. — Все будет в порядке. Ты еще слаб. Подожди. — Чуть тише, словно чувствуя чужую боль, сказал мужчина. Он протянул парню бутылку с водой, которую Эйден без лишних слов принял. Сделав три больших глотка, парень почувствовал, как прохлада разливается по всему телу. Эйден отдал бутылку мужчине, медленно поднимаясь на ноги. Ему пришлось опереться о стену, чтоб сохранить равновесие. Парень все думал, землетрясение ли это или просто у него самого сотрясение. — Вот, твое оружие и рация. — Хакон передал вещи Эйдену, игнорируя возмущения девушек. Звон колокола оповестил о накрывающей город ночи. Мужчина хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Давай, пойдем. — Хакон слегка подтолкнул парня к железной двери, выпуская его на улицу. Яркий свет на секунду ослепил. Когда глаза привыкли к резкой смене освещения, Эйден смог наконец оглядеться. — Неплохо. — Забвенно произнес парень, рассматривая город. Хакон на это лишь усмехнулся, подходя чуть ближе к парню. — Где «Рыбий глаз»? — Поинтересовался Эйден, переводя взгляд на мужчину. — Закусочная там. В центре. За свалкой химотходов. — Рассказал Хакон, всматриваясь вдаль. — А, мне нужно туда. — Жаль, единственная дорога туда через тоннель, — Голос мужчины не выражал искреннего сочувствия. Он пожал плечами, не отрывая глаз от горизонта. — Они охраняют ее, как портал в ебучую Вальгаллу. Пройти почти невозможно. — Хакон оценивающе осмотрел парня и прикинул, что в его случае «почти невозможно» скатывалось к полному провалу. — Ты можешь мне помочь? Похоже, ты хорошо знаешь город. — Поинтересовался Эйден, пользуясь шансом лучше осмотреть окрестности. — Я жил в этом городе еще до всего этого пиздеца. Я могу помочь. Но тебе нужен биомаркер. Без него тебе крышка. — Перед глазами парня тут же вспыхнуло воспоминание с Базара. Ему точно не хотелось повторять этот удушающий опыт. — Откуда ты? Похоже, издалека. — Этот парень вызывал у Хакона все больший интерес. С одной стороны он мог прочитать его как открытую книгу, но с другой, если присмотреться внимательнее, можно понять, что это всего лишь обложка. — Две тысячи километров отсюда. — В подробности вдаваться у Эйдена желания не было. Он еле заметно ухмыльнулся, когда на лице Хакона промелькнуло мимолетное удивление. — Ничего себе. Как тебе удалось не заразиться? — В голосе мужчины слышалось неподдельное восхищение. — Легко. Не давал им себя укусить. — Пожал плечами Эйден. — Здесь все по-другому. Тут все заражены. Слышал о Харране? Вилледор тоже изолировали. Они построили стены, заперли нас внутри. Оказалось, это нас и спасло. — Хакон вновь пробежал глазами по городу, отвлекаясь на очередной вопрос. — А как ты достанешь биомаркер? — Задал мучающий его вопрос парень. — Просто так их не достать… Если не знать нужных людей. А я их знаю. Пойдем. — Хитро улыбнулся мужчина, перебивая очередной вопрос Эйдена. — Да, кстати, я Хакон. — Возможно, это прозвучало нелепо, ведь Эйден уже мог догадаться, как зовут мужчину. Но Хакон был убежден, что хорошее знакомство влечет за собой доверительные взаимоотношения. В этот раз парень пожал протянутую руку не задумываясь. — Эйден. — Кратко представился он. — Приятно познакомиться, Эйден. — Повторил чужое имя Хакон, словно смакуя его. Оно явно пришлось мужчине по вкусу. Внезапный крик с улицы привлек внимание. Хакон подбежал к ограде, высматривая внизу источник шума. Он нервно усмехнулся, разворачиваясь к Эйдену и вскидывая руки. — Добро пожаловать в рай. — Мужчина, не дожидаясь парня, побежал вперед, задевая того плечом. Эйдену ничего не оставалось, как смиренно следовать за Хаконом. Другого выбора у него попросту не было.       Большая часть пути прошла гладко. Хотя выносливости Эйдена не хватало, чтоб взбираться на высокие преграды, Хакон всегда был рядом и помогал парню преодолевать их. Парень сомневался в истинных намерениях мужчины, однако был ему благодарен. Эйден дал себе обещание отплатить Хакону за его помощь. Это желание возросло, когда за ними погналась толпа зараженных. Парню нравилось бежать по крышам зданий, ощущая, как в спину ему дышит кусака, намереваясь укусить. Страх придавал сил, а скользкая черепица каждый раз заставляла замедлить темп. Только бы не упасть вниз. Парень позволил себе выдохнуть только когда Киллиан впустил их в свое убежище. Он даже не заметил, как пылают его легкие. Эйден предпочел не вмешиваться в разговор, ведь имел малое представление о биомаркерах. А после того, как Киллиан признался, что их у него нет - где они могут находиться. Парень внимательно вслушивался в диалог, улавливая любую полезную информацию, по неосторожности брошенную одним из мужчин. — Хакон, почему ты ему помогаешь? — Искренне удивился Киллиан, глядя на спину уходящего Хакона. — Помнишь, как мы помогали людям? — Начал Хакон неуверенно. — Я — конечно, а вот ты — вряд ли. — Усмехнулся мужчина. — Давай, передохни под лампой. И не слушай этого кретина. — Напоследок произнес Хакон, прежде чем окинуть Киллиана неодобрительным взглядом и скрыться в ночи.       Эйдену показалось странным, что мужчина часто лукавит на подобных вопросах. Парень не знал точной причины чужой помощи, и это настораживало с каждым разом все больше. Хакон, признаться, тоже не знал. Он всегда отвечал первое, что приходило на ум. Почему он полез помогать первому встречному пилигриму, рискуя собственной шкурой? Хакон не имел ни малейшего представления. Этим вопросом мужчина задавался всю дорогу до лаборатории, где предположительно должен был находиться лишний биомаркер. В это время Эйден пытался избавиться от навязчивых мыслей, что лезли в голову, создавая непрерывный поток. Парень еле стоял на ногах, за этот день произошло чересчур много событий. Он решил прилечь на пару минут, чтоб наконец поразмыслить над своими проблемами и передохнуть. Но как только голова коснулась подушки, Эйден провалился в сон. Проспал он, по ощущениям, недолго. Вместо кошмаров его разбудил треск рации и приглушенный голос Хакона. Парню потребовалось немного времени, чтоб проснуться окончательно и отправиться на очередное самоубийственное задание. Эйдена не радовала перспектива бегать по всей больнице вместе с кем-то, кроме себя. Но именно эта больница показала парню, что иметь человека под боком, который вовремя тебя прикроет, не так уж и плохо. И, безусловно, не так уж плохо после удачного окончания вылазки видеть радостную улыбку мужчины и чувствовать чужие руки на своих плечах, победно сжимающие ткань кофты. Эйден упустил момент их сплочения, однако, на свое удивление, не был против компании, которую каждый раз составлял ему Хакон.

***

      Уже какое-то время Эйден находится в Вилледоре. И свою жизнь в городе он с уверенностью может назвать рутинной. Ему каждый день приходится убивать зараженных и бандитов, помогать местным жителям и выполнять их поручения, нередко жертвуя собой. Парень привык к подобной жизни. Долгие годы странствий по пустошам закалили его. Вот только дни начали сливаться воедино, создавая один сплошной поток событий, которые Эйден разделял на «выполнено» и «предстоит выполнить». Разнообразия в него вносил Хакон, постоянно маячивший перед глазами. Эйден не заметил, как начал подпускать мужчину все ближе и ближе к себе. Со временем раздражение от вечных связей по рации и предложений сходить на совместные вылазки улетучилось. Парень свыкся с мыслью, что от Хакона ему просто так не избавиться. Поэтому Эйден позволил мужчине остаться. На время, пока он не закончит с поисками сестры и не выполнит данное им обещание отвести Хакона к океану. Парень отчетливо помнил слова Спайка в их последнюю встречу: «Знаешь, пора прощаться. Я начинаю о тебе беспокоиться. Ты знаешь поговорку — «Начинаешь о ком-то беспокоиться — пора валить». И Эйден беспокоился о Хаконе. Но не из-за самоотверженных и, зачастую, глупых поступков, а из-за него самого. Парень начал замечать изменения в мужчине не сразу. Сначала он думал, что Хакон заботится о его безопасности потому что Эйден единственный, кто согласился осуществить его мечту. Однако позднее он начал улавливать каждую мелочь, ведь что-то в действиях Хакона было подозрительно притягательное. И парень старался найти каждый знак, который давал ему мужчина, чтоб успеть предотвратить нечто неизбежное. — Эй, ты жив, малыш? — Первым знаком стало его новое прозвище «малыш». Эйден привык, что все зовут его просто пилигримом или бросают оскорбления в его адрес. Но парню не приходилось ранее слышать подобных прозвищ. Сначала Эйден возмущался. Твердил о том, что разница в возрасте их не так велика, чтоб мужчина позволял называть его подобным образом. Даже последняя брошенная им фраза о том, что так называют возлюбленного, не остановила Хакона. Затем парень начал сводить это к нелепой шутке, огрызаться и обзывать мужчину в ответ. А после свыкся. — Да. — Кратко отозвался Эйден, прыгая по крышам домов. Тусклый свет биомаркера на запястье, горящий победным зеленым, символизировал успех в их первой совместной вылазке. Этот момент стал их контрольной точкой невозврата. И Эйден осознавал, что, возможно, именно этот биомаркер связал их судьбы. Хоть парень и не верил в судьбу, а полагался лишь на свою удачу, встречу с Хаконом отчего-то хотелось назвать судьбоносной. — Рад тебя слышать. — Голос по ту сторону заметно повеселел, заставляя Эйдена на секунду ослабить бдительность. Черепица под пальцами треснула и осыпалась, из-за чего парень сорвался вниз. Он инстинктивно цеплялся руками за поверхность крыши, предотвращая скольжение. — Твою мать. — Прошипел Эйден, чувствуя под ногами уступ, на который парень ту же встал. Он выдохнул с облегчением, наконец решая взглянуть на свои ладони. Содранная кожа и царапины неприятно саднили и кровоточили. Эйден получал травмы куда серьезнее, еще на пути становления пилигримом. Но это не отменяло того факта, что болевые ощущения приносили ощутимый дискомфорт, мешая сконцентрироваться. — У тебя там все в порядке, парень? — Усмехнулся Хакон, но не получив ответа слегка опешил. — Малыш? Эйден, ты еще здесь? — Парня не раз поражало с какой скоростью мужчина менялся в эмоциях. Эйден не скрывал своего интереса, наблюдая за тем, как Хакон реагирует на те или иные события. — Да, порядок. — Сквозь зубы процедил парень, стараясь вернуть под контроль непослушные пальцы. Он быстро огляделся, замечая небольшой навес напротив. Собрав все силы, Эйден перепрыгнул на край крыши, тихо выругавшись из-за необходимости вцепиться в трубу, чтоб не упасть. — Я же говорил тебе, отвечай сразу. — Отчитал парня Хакон, на что Эйден только закатил глаза. — Ладно, есть у меня одно дельце. — И какое же? — Мужчина нередко рассказывал Эйдену новости с Базара и подбрасывал очередную работу. Парня уже не изумляло то, как часто к нему обращались люди. Несмотря на предвзятое отношение к пилигримам, именно к ним в первую очередь шли люди, прося о помощи. Эйден наспех устроился в тени навеса, ища в рюкзаке медикаменты. Мед и ромашка всегда спасали парня в подобных ситуациях. Ни разу он еще не пожалел, что встретил ту травницу. — Ты приглянулся одному человеку, судя по всему он крупная шишка. Хочет поговорить с тобой о чем-то. Что скажешь? Вознаграждение обещает не меньше массы собственного тела. — Эйден усмехнулся, представляя, как Хакон показывает размер их будущего куша. — Понял. Загляну к нему, как выдастся свободная минута. — Парень наскоро обеззаразил раны, закрывая их перчатками. — Отлично. Знал, что ты не сможешь устоять. — Хмыкнул Хакон. — Перед деньгами или твоим обаянием? — Уточнил Эйден. Подкалывать друг друга у них стало уже традицией, это вызывало лишь смешки и громкие, шутливые ругательства. — Да я тебя умоляю, никто не может передо мной устоять. — Самодовольно ответил мужчина, на что парень тихо прыснул. — Ну-ну, скажи это Миротворцам, которые от одного твоего вида бросаются тебе в объятия. — Из рации донесся заливистый смех, а за ним лишь тишина. Парень подумал, что на этом их небольшой диалог окончен, поэтому начал выискивать более щадящий для своих ладоней маршрут. — Будь аккуратен, малыш. — Серьезный голос Хакона заставил мурашки пробежать по спине. Эйден прочистил горло и только потом произнес. — Как всегда, Хакон.       Вторым знаком стала чрезмерная забота. Эйден никогда не любил говорить о своих чувствах, считая эту тему чересчур интимной. На вопросы Хакона: «Ты как, малыш?» или «Как дела, парень?», он всегда отвечал одинаково: «иду к ветряку», «выполняю очередное поручение», «недавно нашел немного меда для лекарств». И никогда парень напрямую не говорил о том, как чувствует себя, что ощущает в данную минуту. Эйден понял, что на самом деле всем плевать на его самочувствие. Их интересует лишь проделанная им работа. Поэтому парень привык отвечать подобным образом и очень удивлялся, когда Хакон в очередной раз недовольно вздыхал или переспрашивал один и тот же вопрос снова. Эйден действительно не понимал, что следует говорить в такие моменты. Не понимал, почему мужчину так беспокоит небольшой синяк на его предплечье и стертые в кровь костяшки пальцев. Сначала это казалось лишь тактичной заботой со стороны, однако чем дольше они проводили время вместе, тем сильнее парень стал различать грань обычного беспокойства и заботы. И это не на шутку тревожило Эйдена. — Хакон, ты здесь? — Тяжело дыша, парень из последних сил подтягивался на высокий уступ, продолжая бежать от толпы зараженных. Ближайшее убежище было в паре километров, и Эйден, без сомнений, мог бы преодолеть подобное расстояние, если бы не оранжевый свет биомаркера и ломота во всем теле. У него было только три варианта: быть съеденным толпой кусак, самому стать зараженным или попросить о помощи. Парень предпочел третий вариант. Первым на ум ему пришел Хакон. Эйден чуть ли не жизнь свою должен отдать мужчине за то, сколько раз он спасал его от смерти. Однако, если он не попросит помощи и в этот раз, то и отдавать будет нечего. — Малыш, я, конечно, рад тебя слышать в любое время дня и ночи, но какого хрена ты звонишь мне так поздно? — По хриплому голосу Эйден понял, что Хакон явно недоволен своим ранним пробуждением. — Разбудил? Прости. — Из-за сложившейся ситуации в голосе парня не слышалось искреннего сочувствия, однако Эйдену действительно было неловко выдергивать мужчину ото сна. — Так чего тебе, пилигрим? — Сквозь треск рации Эйден различил скрип матраца и тяжелые шаги. — Мне нужна твоя помощь. — Парень завернул за угол близ лежащей постройки на крыше, прижимаясь спиной к кирпичной кладке. Сейчас Эйден мог перевести дух и трезво оценить обстановку. — Во что ты там успел вляпаться? — Голос Хакона вмиг стал встревоженным. На заднем плане послышались тихие ругательства и шуршание ткани. — За мной увязалась толпа кусак. До ближайшего убежища мне еще бежать и бежать, а силы на исходе, сам понимаешь. Вот я и решил, может… — Где ты сейчас? — Перебил его Хакон. -На границе Тринити, застрял на крыше какого-то бара. — Эйдену пришлось приглушить голос из-за кусак, которые подобрались ближе к укрытию. — Понял. Кажется ты недалеко от мастерской девчонок. Ночью их там нет, поэтому тебе не придется получать битой по голове за место на ночлег, — Усмехнулся Хакон. — Я уже выдвигаюсь. И как ты только умудрился вызвать за собой погоню? Я думал пилигримы действуют тихо и незаметно. — Уже веселее сказал мужчина, но в его голосе проглядывались нотки беспокойства. — Наткнулся на крикуна. Он какого-то хрена делал на крыше одного из домов. Ну и по классике жанра заметив меня, сразу начал созывать своих друзей к позднему ужину. — Заливистый смех, сопровождаемый небольшими помехами, позволил немного расслабиться. Эйден не раз задумывался о том, что теперь ему есть куда пойти, и где ему всегда будут рады. Конечно, он по-прежнему не может назвать это место домом, однако от одного осознания, что его всегда ждут где-то там, на грани отчаяния и надежды, в груди разливалось приятное тепло. Высунув голову из-за угла, Эйден огляделся, выискивая малейшую брешь в толпе. Путь нашелся достаточно быстро, несколько кусак, потеряв интерес к пропавшей цели, отступили и бродили где-то поодаль. Отсчитав про себя до трех, парень покинул свое укрытие, прорываясь прямо через орду зараженных. Позади тут же донеслись вопли и рычание, но Эйден поборол желание обернуться. Жизнь преподала ему один из важнейших уроков — единожды обернувшись, ты лишь в последний раз взглянешь смерти в глаза. Парень позволил себе выдохнуть только когда покрепче ухватился за трубу соседнего здания. Полученные еще днем ранения тут же дали о себе знать, и Эйден поспешил взобраться на крышу. Парень упал спиной на каменную поверхность, лихорадочно втягивая носом прохладный ночной воздух. Он позволил остудить разум и привести мысли в порядок. Внезапная судорога заставила Эйдена непроизвольно застонать и скорчиться от нарастающей боли во всем теле. Пересилив себя, парень медленно поднялся на ноги, улавливая где-то сбоку вопли зараженных. Громко выругавшись, Эйден собрал последние силы, что остались в нем, и рванул вперед. Хакон уже ждал его на пороге. Парень ввалился в мастерскую, чуть не сбивая мужчину с ног. Хакон как можно быстрее захлопнул дверь за Эйденом, попутно включая ультрафиолетовые лампы по всей мастерской. — Выглядишь отстойно. — Отметил Хакон, замечая на одежде парня пятна от запекшейся крови. Волосы были растрепаны и напоминали птичье гнездо, а лицо обмазано грязью. — Я знаю, спасибо. — Эйден припал к двери, медленно скатываясь по ней на пол. Он спрятал голову в коленях, судорожно хватая ртом воздух. Только сейчас парень почувствовал, как часто бьется его сердце. Будто хочет проломить каждую косточку грудной клетки и, наконец, выбраться наружу. Хоть биомаркер и приобрел зеленый оттенок, руки все еще подрагивали, а дыхание не хотело приходить в норму. Скрип половиц выдал приближение Хакона. Тот подошел чуть ближе к парню, присаживаясь напротив него на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Нет, серьезно, выглядишь хуже, чем обычно. Точно все нормально? — Хакон медленно протянул руку к чужим волосам, но, словно опомнившись, отдернул ее. Он тихо вздохнул, терпеливо ожидая, когда Эйден немного придет в себя. — Да, — Сбивчиво отозвался парень, облизывая пересохшие губы. — Черт, у тебя случайно воды не найдется? — Хакону не нужно повторять дважды. Он тут же принес Эйдену бутылку с водой и парень отдал себе должное, что выбрал отдать воду именно Базару. — Сука. — Болезненно прошипел парень, чуть ли не роняя бутылку. Эйден аккуратно потряс ладонями в воздухе, пытаясь ослабить жжение. — Что такое? — Хакон снова присел на корточки, но уже чуть ближе. Только сейчас он заметил две большие царапины на скуле Эйдена и почти заживший фингал. Переместив взгляд чуть ниже, он оглядел израненные ладони, снисходительно качая головой. — Где ты так умудрился? И ведь даже ничего не сказал. Нет, я, конечно, знал, что вы, пилигримы, те еще терпилы, но чтоб настолько. — Мужчина похлопал Эйдена по плечу, помогая подняться. Усадив парня на стул, Хакон, причитая, скрылся в другой комнате, ища в ее недрах аптечку. — Я виноват, что мне все время попадаются хлипкие конструкции? — Слегка обиженно ответил Эйден, осматривая небольшую белую коробку в руках Хакона. Красный крест со временем стерся, позволяя забыть о неприятном содержимом. Мужчина только пожал плечами, доставая из аптечки полупустой бутылек. Эйдену потребовалось некоторое время, чтоб разобрать на этикетке надпись «Пероксид водорода». Парень в изумлении вскинул брови, впервые замечая более качественный обеззараживатель, нежели привычные мед и ромашка. Хакон тем временем смочил кусок ваты и, взяв правую руку Эйдена, аккуратно коснулся самой большой раны. Парень стиснул зубы, слегка морщась. Больше не из-за зуда, а давних воспоминаний. Мужчина тут же остановился, виновато заглядывая парню в глаза. — Прости, сильно больно? — Извинился Хакон, внимательно наблюдая за сменой эмоций парня. — Терпимо. Можешь продолжить. — Но вместо очередного жжения в области ран, Эйден почувствовал приятный холод и вновь перевел взгляд на Хакона. Теперь каждое действие мужчины сопровождалось легким дуновением на рану и поглаживанием края ссадин большим пальцем. И парню отчего-то становилось легче. Когда с руками было покончено, а на самых глубоких ранах красовались пластыри, Хакон резко приблизился к лицу Эйдена, заставляя того испуганно отшатнуться. — А теперь давай займемся твоим личиком, малыш. — Парень инстинктивно стал отворачиваться от ваты с перекисью, а позже и от рук самого мужчины. Хакон только закатил глаза, хватая Эйдена за затылок. Это заставило голубые глаза встретиться с карими. И отвести взгляд парень посмеет только когда Хакон позволит ему сделать это. — Перестань, малыш. Если мы разберемся с этим сейчас, то сможем избежать дальнейших проблем. Ты же не хочешь, чтоб твои раны загноились и болели еще сильнее? — Чуть тише проговорил Хакон, мягко улыбаясь, когда в ответ Эйден слабо покачал головой. Парень, наконец, смог отвести взгляд, устремляя его куда-то позади мужчины. Ему было неловко за такое ребяческое поведение, но Хакону это было только в радость. Он давно заметил, что в душе Эйдена все еще живет ранимый ребенок. Мужчина аккуратно приподнял лицо парня за подбородок и замер. В тусклом свете ламп острые черты лица смягчались, и Хакон мог внимательнее разглядеть еле заметные веснушки на щеках парня, скрытые за многочисленными шрамами. — Ты так и продолжишь пялиться на мое лицо или обработаешь его уже? — Прервал воцарившуюся тишину Эйден. Мужчина слегка вздрогнул и прокашлялся, принимаясь за работу. — Извини, задумался. — Промямлил Хакон, концентрируясь на своей работе. Парень вновь почувствовал приятный холод на коже и прикрыл глаза. Тело расслабилось, а мысли медленно, одна за другой, начали покидать тяжелую голову. Эйден слишком устал.       Третьим знаком стали подарки. Парню прежде не приходилось принимать какие-либо вещи, не обмениваясь с торговцами или не получая их за качественно выполненную работу. Эйден замер в немом изумлении, когда проснувшись утром, Хакон вручил ему банку консервированных ананасов. И дело было даже не в том, что парень ненавидит ананасы, а в том, что мужчина отмахнулся от ингибитора, который Эйден безуспешно пытался отдать Хакону взамен. — Это подарок, малыш. Их делают бескорыстно. Хотя, сейчас редко встретишь людей, которые дарят тебе подарки, не заботясь о личной выгоде. — Эта фраза врезалась в память Эйдена и осталась там надолго. Хакон еще несколько раз будет приносить парню ананасы, пряча их в чужом рюкзаке. А Эйден так и не решится сказать, что на дух их не переносит. Вторым, не менее неожиданным подарком, стал небольшой сборник прозы. Бродя по заброшенной квартире, Эйден уловил голос Хакона в самой дальней комнате. — Смотри-ка! Еще уцелела, надо же. — Мужчина бережно смахнул слой пыли, с улыбкой пробегая глазами по пожелтевшим страницам. Кое-где буквы были еле заметны, а где-то страницы вовсе отсутствовали. Но даже такие мелкие погрешности не помешали Хакону насладиться приятной ностальгией. — Что это? — Поинтересовался Эйден, вставая рядом с мужчиной. Он не разделил радости Хакона, разочарованно глядя на потрепанную темно-зеленую обложку. Парень бросил на мужчину недоумевающий взгляд, на что тот тихо фыркнул. — Это, — Хакон указал пальцем на потертые позолоченные буквы и повертел книгу в руках. — Гордость прошлого. Мир бы давно прогнил без подобного чтива. И, уж поверь, это было бы куда хуже Харранского вируса. — Мужчина передал книгу парню и заговорщицки подмигнул. — Прочитай как-нибудь на досуге. Не пожалеешь. — Хакон заглянул в глаза Эйдена, в надежде, что тот его послушает. И он послушал. Сразу после вылазки парень устроился на ближайшем ветряке с фонариком в руке и предвкушением в сердце. Назойливо мигающий свет заставлял Эйдена на секунду останавливаться и полушепотом повторять понравившиеся строчки. Парень не ожидал, что подобное времяпрепровождение настолько западет ему в душу. Каждое предложение затягивало его в выдуманный мир, позволяя на миг отвлечься от суровой реальности и окунуться во вторую вселенную. Возможно, Эйден не совсем понимал всех действий героев или не знал значений тех или иных слов, но это не останавливало парня от прочтения. На такие случаи существовал Хакон, который любезно объяснял парню мотивы поступков людей и бывшую мораль, существовавшую задолго до Падения. Парень всегда с интересом выслушивал мужчину и восхищенно рассказывал зачитанный им до дыр момент, который запомнился больше всех. И Хакон был рад даже не тому, что книга Эйдену понравилась, а тому, что она смогла разговорить вечно молчаливого пилигрима. Позднее мужчина будет приносить найденные им книги, советовать и одалживать свои. Делать все, чтоб видеть мимолетный блеск в голубых глазах, отчаянно скрывающийся за маской безразличия. Слушать выученные наизусть стихи о свободе и любви, вслушиваясь в каждое слово и отпечатывая их в своем сознании, чтоб воспроизводить еще долгое время.       Четвертым знаком стали частые касания и взгляды. Эйдена поражала активная жестикуляция мужчины и, в некотором роде, даже пугала. Парень всегда отшатывался от чужих рук, жмурился и поджимал губы. Касания ассоциировались с болью, привкусом крови на языке и запахом медикаментов в воздухе. Хакон оказался чересчур тактильным. Вечно голодным и падким на прикосновения. Мужчина не упускал момента, чтоб ненароком докоснуться до вечно холодных пальцев парня или провести ладонью по новой ссадине на щеке. А Эйден лишь слабо вздрагивал каждый раз, выскальзывал из цепких рук и делал вид, что ничего не произошло. Он всегда удивлялся, как Хакону удавалось разглядеть небольшую царапину на щеке, сливавшуюся с многочисленными шрамами и слоем грязи. Но мужчина замечал все. Ему нравилось исподтишка наблюдать за парнем. Нравилось смотреть на его сосредоточенный взгляд во время выполнения заданий, всматриваться в плавные движения, не скованные под тяжестью чужих глаз и усмехаться с привычки надувать губы, когда что-то шло не по плану. И даже когда весь мир заполонит тьма, Хакон сможет отыскать парня, ведь Эйдену не суждено скрыться от всепоглощающих карих глаз, которые без смущения задерживались чуть дольше положенного на губах, выпирающих ключицах, но всегда возвращались к глазам. Мужчина обладает до ужаса пугающей привычкой смотреть человеку прямо в глаза. Смотреть хищно, не давая ни единого шанса вырваться из плена своих очей. И взгляд его не был подобен разъяренным бандитам или жителям Вилледора, а отражал в себе сверкающие огни, которые разгорались с каждым днем все сильнее. Когда их глаза встречались, Эйден мог разглядеть за пылающим пожаром отчаянный крик, который пытался вырваться наружу. Но находил отголоски лишь в мимолетно тускнеющей радужке. Парень видит его, но старательно не замечает, каждый раз отводя взгляд и кусая губы до крови. Эйден хочет помочь, но не желает завлекать себя в круговорот эмоций и чувств, от которого старательно бежит всю свою жизнь. Парень привык, что на него не обращают внимания, он даже рад этому. Ему не нужны лишние взгляды и повод говорить о себе, это зачастую приводило к лишним проблемам и затруднениям. — Почему ты всегда сбегаешь с Базара, не давая даже отблагодарить себя нормально? Ты же здесь единственный жопу рвешь, лишь бы все эти люди оставались в безопасности и город процветал. Ты, как никто другой, заслуживаешь все эти слухи и почести. — Однажды спросил Хакон, сидя рядом с Эйденом на ветряке. Мужчина повернул голову в сторону парня, вглядываясь в утонувшие в его глазах мириады звезд. — Я всегда путешествую во мгле, разрезаю грань неизвестности и проникаю в нее. Без тьмы не было бы света, так и я являюсь тенью для других, позволяя людям сиять. Ведь сейчас им необходимо верить во всеобщего спасителя, не так ли? И я никак не подхожу на эту роль. — Непринуждённо ответил Эйден, а по коже Хакона пробежали мурашки. Больше парень не произнес ни слова, лишь томно выдохнул и шмыгнул носом, вглядываясь в тусклый свет ультрафиолета где-то вдалеке. Мужчина придвинулся чуть ближе, «случайно» касаясь чужих пальцев. — Замерз? — Прошептал Хакон, сжимая чужую ладонь в своей. Эйден не сопротивляется. Не хочет. Только льнет ближе и вяло опускает голову на плечо мужчине. Вдыхает полной грудью и слабо улыбается, ощущая знакомый запах пота и трав. Эйден прикрывает глаза, понимая всю неизбежность ситуации. Сопротивляться становится все труднее с каждым новым прикосновением, которое жаром остается на коже, когда Хакон оставляет невесомый поцелуй на виске.       Заключительным пятым стали поцелуи. В лоб, в недавно полученную рану, в губы. Это было совершенно неважно. Эйден поставил свою точку невозврата, когда неумело стал отвечать на пылкие поцелуи, едва поспевая за порывом страсти мужчины. Словно в бреду Эйден прижимался ближе, позволял целовать шею, оголенные плечи. Для него существовали лишь чужие губы и пристальный, хитрый взгляд, который не покидал Эйдена даже в данную минуту. Ощущения были крайне противоречивыми, ведь парень никогда не позволял приблизиться к себе, но Хакон наплевал на его устои. Безжалостно разрушил барьер, который парень выстроил вокруг себя, поцелуями проникая в самое сердце. Эйден понимал, что оплошал, упустил момент, вовремя не среагировал. А хотел ли он? Вероятно, да, ведь однажды он пожалеет об этом. Но пока это «однажды» не наступило, парень будет наслаждаться чужими губами, ласковыми прикосновениями, полным любви взглядом и чарующей улыбкой. Пока это «однажды» не сломало их, они продолжат держаться друг за друга, выбираясь из пучины, которая затянула их. Эйден нашел свое лекарство, но должно пройти время, чтоб он, наконец, понял, горькое или сладкое оно на вкус.

***

      Хакон дал себе обещание, что никогда больше не будет любить. Любовь граничила с болью, а боль всегда приносила с собой не только горькое одиночество, но и тысячи осколков, которые оставляла в груди. С каждым биением сердца они впивались все глубже, безжалостно отравляя ядовитыми гранями. Немногим удавалось собрать их воедино, но рано или поздно эти люди сами же и разрушали эту хрупкую связь. Хакон научился жить с постоянной болью внутри, которую не залечит ни мед с ромашкой, ни крепкий виски. Со временем она засела настолько глубоко, что мужчина нередко забывал о ней. Но боль всегда возвращалась, будто не позволяла забыть о себе. Хакон от бессилия бьет стены, разрушает все вокруг себя и падает на колени, хватаясь руками за голову. Открывает рот в немом крике, позволяя лишь одинокой слезе скатиться по щеке. Мужчина долго думал о человеке, способном заглушить его печаль. Унять ее, вырвать с корнями и выбросить, словно сломанное оружие. Хакон бы никогда не подумал, что этим человеком окажется зараженный пилигрим, свалившийся с петли Базаравской виселицы, словно снег на голову. Никогда бы ему и в голову не пришло, что именно этот парень сможет превратить уродливые грани осколков в прекрасных стеклянных бабочек. До конца своей жизни он не признает, что начинает влюбляться вновь.       Хакон стал ловить себя на мысли, что думает об Эйдене слишком часто. Где он, как он, с кем он. В голове непроизвольно вертелся его образ. Хакон никак не мог отделаться от него, даже когда смотрел на трупы кусак под ногами и окровавленный тесак в руке. Он всегда символизировал эту победу с Эйденом, но никак не с собой. Глаза по привычке искали чужие поджатые в отвращении губы и руки, рыскающие по обездвиженным телам в поисках чего-то полезного. Мужчина долго избегал новых восходящих чувств. Ему далеко за тридцать, и за все это время его привлекали исключительно девушки. Их хрупкий вид, обворожительная улыбка и большие… глаза. Хакон предпочитал думать, что все эти навязчивые мысли связаны с личной выгодой. Втереться в доверие, украсть ключ ВГМ, а затем сбежать из города. Подальше от осуждающих взглядов и боли. — Я бы хотел жить у океана. Наверное, там бы все было проще. Всегда хотел научиться серфингу. — Хакон прикусил язык. Дернул его черт рассказать о своей заветной мечте первому попавшемуся человеку. Но Хакон не мог молчать в ответ на доверие со стороны Эйдена. И он поделился самым, на вид, безобидным. — Ты что, нашел кучу старых открыток? — Усмехнулся Эйден. — Не смейся над моими мечтами! — Хакон нахмурил брови и слегка толкнул парня. — Знаю одно — из города нужно выбираться. Он меня убивает, прямо изнутри. Ты поможешь мне? — До океана отсюда не близко. Мы оба зараженные и люди не хотят жить рядом с пилигримами. — Нахер людей, я тебе помогу с ними. А ты поможешь мне выжить в пути. Ты знаешь дороги, умеешь выживать в пустошах, что скажешь? Мы прикроем друг друга. Как тебе план? — Хакон сам удивился, когда в его голосе отразилась надежда. Он не хотел, чтоб Эйден соглашался помочь ему, однако на душе кошки скребли. Хакон уже решил все для себя, тогда почему он колеблется? — Ладно, так и поступим. — Мужчина замер в немом удивлении, но быстро среагировал. — Прекрасно, по рукам. Ты не пожалеешь, Эйден. Обещаю. — Он пожал руку пилигриму и когда тот скрылся из виду, тяжело вздохнул. Дернул же черт Эйдена согласиться.       С того момента каждая пагубная мысль превращалась в предвкушение. Выбраться из злополучного города и никогда больше не возвращаться. Добраться до океана и зажить тихой, насколько это возможно, жизнью. Мечты о заполучении ключа ВГМ медленно перетекали в мысли о спине Эйдена, который уверенно ведет Хакона к его цели. А после они свелись к самому пилигриму. Он нашел человека, на которого может положиться. Теперь каждое воспоминание о парне не вызывало противоречивых ощущений, лишь сладкое ожидание.       Хакон сам не замечает, как начинает привязываться к Эйдену. Это выражается не только в частых мыслях о нем, но и в том, что мужчина все чаще стал подмечать малейшие изменения в одежде, эмоциях, действиях парня. Первое, что заметил Хакон, встретив Эйдена — его глаза, в которых не допускал себе тонуть до последнего. Только изредка позволял задержать на них взгляд чуть дольше положенного и усмехаться каждый раз, когда Эйден опускал их, не вынося длительного зрительного контакта. Хакон не раз отмечал, что глаза парня похожи на океан. Такие же глубокие и недосягаемые. Это заставляло мужчину задумываться каждый раз, имел ли он ввиду сам океан? Ведь если Эйден скажет, что у них ничего не выйдет и им придется остаться в Вилледоре навсегда, то так тому и быть. Ведь он уже нашел свой океан. — У меня что-то на лице? — Растерянно спрашивает Эйден, а Хакон тихо посмеивается и только рукой манит. Не говорит, что не в полоске грязи на щеке дело, и даже не в чужих измученных глазах. Хакон молчит и улыбается, оставляя изумленного Эйдена где-то позади себя. Он знает, что парень последует за ним. Хакон будет ждать столько, сколько потребуется. Но парень заставляет ждать себя слишком долго. Тоска понемногу накатывает, а тело содрогается в тихой ломке. Хакон ненавидит ожидания, но любит скрашивать их переговорами по рации. Она всегда настроена на нужной волне, поэтому мужчина больше не смеет тратить свое время попусту. Эйден разрешал Хакону отвлекать себя от привычных дел, а мужчина позволял себе заглушать тишину в сердце чужим размеренным голосом. Да, Хакон ненавидит ожидания, но даже вечность для него имеет свой конец, когда дело касается Эйдена. Ведь мужчина уверен, что тот придет, обведет его привычным холодным взглядом, и они снова отправятся на очередное задание. — Эй, ты чего так долго, малыш? Ты жив там вообще? — Хакон пропускает мимо ушей очередной колкий ответ на свое недавно приобретенное прозвище, опираясь спиной на бетонную стену. Он сам не помнит, когда впервые обратился подобным образом к Эйдену. Мужчина однажды отметил, что это прозвище подошло бы парню больше, нежели обычные «парень» или «пилигрим». И неожиданно оно сорвалось с его уст. С тех пор Хакон всегда победно улыбался, когда Эйден только глаза закатывал, не говоря ничего в ответ. Это было личной победой Хакона на пути принятия парнем его нового прозвища. — Возникли небольшие проблемы. Скоро буду. — За треском рации Хакон уловил чужие крики и все резко затихло. В такие моменты парня лучше не отвлекать разговорами, поэтому мужчина решил отвлечь себя по-другому, чтоб беспокойство не охватило его. Хакон вслух отсчитывал ровно десять минут и нервно ходил кругами, изредка останавливаясь для того, чтоб глазами найти бегущую к нему навстречу фигуру. Он успел дойти до пятнадцати, когда почувствовал на своем плече чужую руку. Хакон по привычке резко обернулся и заломал ее, но так же быстро отпустил, заметив перед собой знакомое лицо, выражающее смесь боли и удовлетворения. — Какого черта, Эйден? — Обеспокоенно пролепетал мужчина, осматривая чужое плечо, которое Эйден принялся разминать. Он не был обижен на это, скорее, ожидал подобного. Парень довольно кивнул сам себе, заставляя брови Хакона медленно скользнуть вверх. — Проверял твои рефлексы, старик, — Эйден, как ни в чем не бывало, прошел мимо Хакона к отступу крыши, все еще придерживая ноющую конечность. Мужчина пробубнил себе что-то под нос, угрюмо следуя глазами за Эйденом. — Ты собрался просверлить во мне дыру? — С иронией в голосе поинтересовался парень, поворачиваясь к Хакону. Мужчина застыл, рассматривая чужой профиль, залитый солнцем, лучи которого играли с бликами его глаз. Только сейчас Хакон понял, что все его мысли сводились к парню. Как бы он не старался сосредоточиться на работе, то всегда вспоминал, что именно так Эйден делает лекарства, небрежно, но эффективно, что пошел бы по самому опасному пути, оставляя легкий для других, что ромашки с недавних пор стали его любимыми цветами. Хакон всегда был равнодушен к этим цветам, но видя, как чужие пальцы аккуратно срезают стебли, собирая букет, они тут же обретают смысл. Ромашки и правда подходят Эйдену. Такие же простые на первый взгляд, но таящие в себе нечто особенное, стоит лишь раскрыть их истинные свойства. Хакон тряхнул головой и шумно вздохнул, замечая, что неприлично долго даже для себя рассматривает силуэт парня. Мужчина проводит рукой по отросшей щетине и чувствует обеспокоенный взгляд голубых глаз на себе. — С тобой все нормально? — Хакон понимает, что влип. Касание холодных пальцев трезвит разум, но не сердце. Мужчина плавно отстраняется и выдавливает из себя подобие улыбки, отвечая очередной шуткой. Она остается без ответа, лишь сопровождается неуверенным взглядом. Но Эйден тактично молчит и только в глаза заглядывает. Впервые смотрит так выжидающе долго, что Хакон не замечает, как перестает дышать. Шумно сглатывает и толкает в плечо, только бы самому зрительного контакта не нарушать. Хакон решил, что должен уйти как можно скорее. Дождаться, пока эти треклятые чувства не утихнут. Пока он не признает, что путает это с обычной благодарностью. Однако, чем дольше он прятался, чем дальше старался уйти, тем больше осознавал, что руки его непроизвольно тянутся к чужому телу, а ноги ведут той же тропой, какой шел Эйден. И Хакон решил поддаться.       Мужчина знал, что парень неидеален, как и все люди вокруг. Сколько бы он не воображал себе прекрасные людские черты, они всегда разбивались о реальность. Хакон больше не верит этим образам. Но ему нравится выискивать настоящую натуру человека, которую положено скрывать глубоко внутри. Ступать по тонкому льду, чтоб оказаться на грани смерти или признания. Если уж Хакону и приходилось додумывать что-то о человеке, то это «что-то» всегда было негативного содержания, дабы избежать последующего разочарования. Мужчине с самой первой встречи было понятно, что Эйден просто так не откроется. Лишь неизбежная судьба подтолкнула Хакона навсегда забыть все самое плохое, что только приходило в голову. Ведь от одного вида беззащитного и такого напуганного Эйдена в горле вставал неприятный ком.       Парень уже давно привык к кошмарам. Голос Мии вдалеке, запах гари и сожженной плоти, видения о стенах лаборатории, охваченных огнем. Эти сны повторялись раз за разом каждую ночь. Хоть Эйден никогда не признавал этого, но с каждым новым кошмаром вспоминать свое прошлое становилось труднее. Каждый раз просыпаясь в холодном поту, он любил выходить на улицу, подносить лицо к прохладному ветру, позволяя ему унести все мысли прочь. Вот только Эйден никак не ожидал, что этой ночью ему приснится новый сон. Когда сумерки накрыли город, Хакон предложил не разделяться и переночевать вместе в ближайшем убежище. Парню ничего не оставалось, кроме как согласиться. «Это имеет смысл, мы оба устали, так почему бы не разделить убежище и не передохнуть. Так даже безопаснее» — Пронеслось в голове у Эйдена. Но парень не догадывался, что громкое посапывание под боком подначит разум создать новый, угнетающий кошмар. В котором, среди хаоса и пыли, Эйден не только услышит чужие крики, полные страданий и отчаяния, но и увидит, как под обломками лежит мертвое тело Хакона. Парень замирает, на секунду все затихает, но вместе с осознанием возвращается неразбериха вокруг и опаляющее кожу пламя. Но несмотря на него, Эйден пробирается сквозь толпу детей и падает на колени перед мужчиной. Он аккуратно касается пальцами бледной щеки, будто ласково пробуждает от оков сна. Но те оказались слишком крепки, и тело Хакона полностью охватывает пламя. Парень резко поднимается с матраца, проглатывая собственный крик. Тело пробирает крупная дрожь, а глаза хаотично бегают по помещению, пока не натыкаются на Хакона. Тот лежал рядом, грудь его мирно вздымалась под курткой, и слышалось приглушенное сопение. Перед глазами расстелилась пелена. Эйден аккуратно, стараясь не задеть мужчину, встал, и на ватных ногах направился к двери. Пол скрипел под весом парня, а замок не поддавался непослушным пальцам. Все же разобравшись с ним, Эйден наконец вышел наружу, не замечая резкую смену температуры. Он прикрыл глаза, стараясь унять накатывающую панику. Получалось из рук вон плохо. Картина бездыханного тела мужчины то и дело возникала в памяти каждый раз, когда Эйден закрывал глаза. — Блять. — Процедил сквозь зубы парень, закрывая лицо руками, чтоб укрыть слезы от чужих глаз. — Чего тебе не спится, Эйди? — Хакон сразу проснулся от скрипа половиц. Он не обратил на это внимания, предпочитая отдать всего себя сну. Но прошло достаточно много времени, чтоб мужчина понял, что парень ушел не за бутылкой воды. С большим трудом Хакон открыл слипающиеся глаза и, полежав немного, с тяжелым вздохом поднялся со спального места. Он недовольно оглядел приоткрытую дверь, из щели которой веяло холодом. Цокнув языком, Хакон накинул на плечи куртку и вышел на улицу. Все порицания улетучились, когда мужчина заметил перед собой подрагивающую спину. Услышав чужие шаги, Эйден поспешно проморгался и провел ладонью по лицу, стирая накатывающие слезы. Хакон подошел ближе и развернул парня к себе. — Боже, Эйден, что случилось? — Таким мужчина видел его впервые: беззащитным, напуганным, с потускневшим взглядом, из которого лились соленые реки. Хакон не на шутку перепугался. Обхватывая чужое лицо своими ладонями, он принялся бережно вытирать мокрые дорожки с щек. Эйден не рискнул поднять на мужчину взгляд, только поджимал дрожащие губы. Не дождавшись ответа, Хакон притянул парня к себе, насильно утыкая чужое лицо в свое плечо. Эйден сопротивлялся, но почувствовав теплые руки, обвившие его талию, сдался почти сразу. — Там… Там был ты, и… — Начал Эйден, но не посмел закончить. Он обхватил тело Хакона, пряча дрожащие руки под чужой курткой. Только сейчас холод начал пробирать его. Мужчина бережно положил ладонь на чужую макушку, начиная поглаживать спутанные волосы. Вслушиваясь в чужое ровное сердцебиение, Эйден старался как можно точнее запомнить его. Он прижался чуть сильнее к груди мужчины, будто доказывал себе, что тот жив. — Тише, малыш. Мы поговорим об этом утром, ладно? — Хакон зарылся носом в копну черных волос и тихо вздохнул. Они так и не поговорят. Хакон как обычно будет готовить что-то съестное из имеющихся припасов, а Эйден собирать общие вещи для очередной вылазки. Кажется, что оба просто избегают разговора. Парню действительно было неловко просыпаться на следующее утро в объятиях Хакона, который только приветливо улыбнулся и с невозмутимым видом начал собираться, не проронив ни слова. Но они оба знают, что лучше отложить этот разговор на более подходящее время. Мужчина обязательно поднимает эту тему, но не сейчас, когда головы обоих заняты другими вещами.       Ревность Хакону не по душе. Мужчине нравится, когда ревнуют его, но чтоб он — никогда. В такие редкие моменты он становился крайне осмотрительным и очень раздражительным. Зло относился даже к тем, кто косо посмотрит в сторону человека, к которому тот неравнодушен, не говоря уже о тех, кто осмеливался сказать что-то колкое в его адрес и уж тем более напасть. Хакон оказался жутким собственником. Эйден нередко удивлялся, куда девались все его враги и почему знакомые не выходили на связь. Хакон каждый раз пожимал плечами и говорил, что они просто стали осторожнее относиться к новой звезде всея города. Эйдену не нравилось подобное объяснение, но со временем он предпочел в него верить. Хакон на это только облегченно выдыхает и улыбается. Ведь теперь только ему дозволено видеть сонного пилигрима, расслабленного пилигрима. Его пилигрима. Мужчина всегда стремился защитить Эйдена от внешнего воздействия. Ведь от внутреннего не в силах.       Эйден ненавидел моменты превращений, особенно когда они достигали своего пика. Он боялся превратиться. Но не потому что опасался становиться одним из зараженных, а потому, что мог навредить. В частности, навредить Хакону, который ни на секунду не оставляет парня одного. Эйден тщетно пытается успокоить бешеное сердцебиение, глазами выискивая, за что можно зацепиться. Изо рта доносится тихий рык, когда судорога вновь пробивает тело и парень пытается встать, но ноги запутались в простыне и он падает вниз и посильнее стискивает зубы, чтоб не закричать. Он зажмуривает глаза и в бессилии сжимается всем телом. А после последовала лишь тьма. Эйдену страшно. Он просит помощи, но не в силах выдавить из себя ни звука. Парень заточен в клетке собственного тела и разума. Эйден думает, что это конец. Он знал, что будет самоубийственно ночевать со сломанным генератором. Ни ламп под рукой, ни ингибиторов. Есть лишь спящий Хакон и нож под его подушкой. И Эйден больше не борется. Смиренно поддается заражению, ведь так проще. Уж лучше он умрет от рук Хакона сейчас, чтоб никто не мучился. — …Хорошо. — Что это? — Все будет… Посмотри… — Знакомый голос отдается эхом в сознании. Эйден непроизвольно тянется за ним, пытается поймать. — Вот так, малыш, все хорошо. Уже закончилось. Потерпи — потерпи. — За хриплым голосом последовали касания. Эйден чувствует, как его тело обхватывают чужие руки и успокаивающе гладят по спине, расслабляя напряженные мышцы. Парень узнает в этих касаниях Хакона. Его дыхание опаляет ухо, когда мужчина шепчет что-то нечленораздельное, но такое успокаивающее. Потребовалось немного больше времени, чтоб нормализовать дыхание и вернуть под контроль свое тело. — Вот так, малыш. Все позади, тише. — Хакон аккуратно отстраняется и заглядывает в глаза. Он ужасается, когда читает в них сожаление и глубокую усталость. Ничего не говорит, только притягивает ближе к себе. Сдавливает в своих объятиях, кажется, до хруста костей. Эйден лишь прерывисто вздыхает и удобнее устраивается на чужом плече. Перед тем, как провалиться в сон, парень обещает, что обязательно затронет эту тему. А пока ему просто необходимо ощущать чье-то тепло и руки, с особой осторожностью связывающие запястья Эйдена. И парень не злится. Понимает, что это для их же безопасности. Он каждый раз благодарит Хакона за это, на что тот прожигает его недовольным взглядом и причитает, что больше не хочет делать этого. Но каждый раз делает, ради Эйдена. Ради него сидит до самого утра, не смыкая глаз. У Хакона в горле ком встает лишь от одного вида обмякшего тела в своих руках и, наконец, ровно вздымающейся груди. Мужчина проводит по лицу свободной рукой, смазывая с него накатившее отчаяние. Он пообещал быть сильным для Эйдена. Пообещал защитить и всегда быть рядом. Ночное небо медленно заполняется красками, и первые лучи пробиваются сквозь заколоченные окна. Только тогда Хакон позволил себе прикрыть глаза и откинуть голову, чтоб вздремнуть несколько минут. А когда он почувствует пробуждение парня, сразу развяжет его руки и спросит о самочувствии. Но Эйден уже давно не спал. В такие моменты он всегда давал Хакону отоспаться хотя-бы час, пока у самого конечности не затекут. Не шевелился, только изредка поглядывал на лицо мужчины, которое даже во сне выражало глубокую сосредоточенность.       Хакон уже не отрицает того, что влюбился. Но не идет на излюбленный риск. Он всегда прикидывает шансы на успех в любом деле, и в этот раз они равнялись нулю. Но Хакон знает, чувствует, что загонит себя в ловушку, если не попробует. Поэтому тщательно продумывает каждый свой шаг к признанию, таща за собой парня под предлогом очередной вылазки. Он ставит на кон все, к чему так долго шел. И пока мужчина не может ответить на вопрос, стоит ли это того. — Напомни, почему я тащусь за тобой на другой конец города, да еще и посреди ночи? — Нарушает молчание Эйден, когда Хакон ненадолго останавливается на краю здания. — Потому что ты не можешь мне отказать, малыш. — Парень закатил глаза и пнул лежащий под ногой камень, на что мужчина шикнул и приказал быть тише. Эйден безмолвно повторил слова Хакона, изображая его недовольство. Хакону не нужно было видеть, чтоб понять, что происходит за его спиной. Уж слишком хорошо он изучил поведение парня за последнее время. В ответ мужчина показал средний палец и, получив в ответ тихую усмешку, понял, что не прогадал. — Вон, смотри. — Хакон указал парню на здание впереди, передавая бинокль. Глаза быстро зацепились за пошарпанное, но на вид целое здание с потертой военной меткой. Эйден слабо кивнул и мужчина продолжил. — Это местное хранилище. Раньше это была лаборатория, однако в свое время ее переделали в общую правительственную базу. После того, как они начали бесконтрольно разбрасываться химотходами, то сами же перекрыли себе путь к ней. С того времени никто не рисковал совать нос сюда. Мы можем сорвать большой куш, что скажешь? — Не зря туда никто не ходит. — Подал голос Эйден, замечая возле входа в здание зараженных. Кусаки, прыгуны, крикуны. Возможно, это не самые сложные противники, однако брали они количеством, а не силой. — Как нам туда пробраться? — У меня есть одна идея, но она тебе вряд ли понравится. — Усмехнулся Хакон, тут же ловя на себе тяжелый взгляд. — Поскольку это бывшая лаборатория, то вход закрыт на ключ ВГМ. И поскольку владеешь им только ты, то ты и должен будешь пробраться внутрь. А я, так уж и быть, возьму на себя всю грязную работу, — Хакон кивнул на воющую толпу на земле и продолжил. — Только учти, у тебя будет не больше пяти минут, чтоб открыть нам дверь и убедиться, что этаж чист, пока кто-то из наших друзей тобой не заинтересуется. — Быстро объяснил Хакон, не поднимая глаз. Он боялся увидеть в них сомнение, которое Эйден и не пытался скрывать. — И каков шанс, что ты не будешь сожран кусаками, а хранилище не обеспечено дополнительной охранной системой? — Холод в голосе заставил Хакона встрепенуться. Он надеялся услышать нотки привычной иронии, но никак не ожидал, что парень воспримет все это всерьез. Похоже, план по завоеванию сердца придется отложить. Мужчина всегда восхищался навыкам парня оставаться спокойным даже в, казалось бы, безрассудных заданиях и продумывать свои шаги наперед. Хакону даже в голову не пришло, что здание, как минимум, должно быть ограждено чем-то большим, нежели обычным замком. Но Хакон не был бы Хаконом, если б не подмигнул парню и одарил его своей фирменной улыбкой вместо ответа. — Ты что же, не доверяешь мне, малыш? — Поддразнил Эйдена мужчина, на что получил несильный толчок в плечо. Хакон наигранно айкнул и потер ушибленное место. — Моя смерть будет на твоей совести, если она у тебя есть. — Эйден отдал Хакону бинокль и отошел к тросу, который любезно предоставлял быстрый спуск вниз. — К тому же, чтоб ты знал, я доверяю тебе больше, чем кому-либо здесь. — Бросил напоследок парень, оставляя Хакона стоять в немом оцепенении. Он приложил тыльную сторону ладони к губам и тихо усмехнулся, глядя вслед удаляющемуся парню. — Что ж ты делаешь со мной, Эйден. — Прошептал Хакон. Он отвесил себе небольшую пощечину, прежде чем тоже спуститься. Мужчина быстро нашел парня, укрывшегося за машиной. Подбежав к нему, Хакон тут же оказался притянутым ближе к корпусу автомобиля. Эйден склонился над ухом мужчины, говоря как можно тише. — Ты сможешь проскользнуть, если обойдешь их слева, — Эйден указал на брешь в толпе, которая разделяла зараженных на подобие групп. — Так ты выиграешь себе время и отойдешь на безопасную дистанцию, заодно внимание на себя обратишь. — Хакон не посмел перечить указаниям Эйдена. Не только потому что плана лучше у него не было, но и потому, что он доверял парню чуть ли не свою жизнь. — Понял. — Кивнул мужчина, и уже хотел было выбраться из укрытия, как почувствовал руку на своем плече. Он не обернулся, только замер в ожидании. — Ты прав, этот план мне совершенно не нравится, но другого выхода у нас нет, поэтому, — Парень запнулся, но уверенно продолжил. — Я тебя умоляю, будь осторожен.       Хакон не ответил. У него за спиной словно крылья выросли. Если бы Хакон помедлил секунду, то не удержался и поцеловал бы Эйдена раньше положенного. Он даже забыл про сборище зараженных, которые уже успели заметить бегущего подле них мужчину. Вой крикунов за спиной позволил избавиться от лишних мыслей. Хакон бежит все дальше, стараясь не оборачиваться. Хотя соблазн был, в виде Эйдена, который старается как можно быстрее открыть дверь и ворваться внутрь, чтоб дать сигнал. Мужчина рвется вперед изо всех сил, пока рация на груди не начинает слабо шипеть. Этого хватило, чтоб Хакон резко развернулся и глазами начал выискивать способ побега. На него тут же налетел кусака, чья голова через секунду осталась лежать в луже крови на асфальте. Хакон выругался, когда понял, что просто так не сможет протиснуться в этой толпе. Он хотел избежать драки, но выбора теперь у него не было. Мужчина решил для себя, что без боя не сдастся. Даже прогибаясь под натиском крикунов и прыгунов, Хакон оставался на ногах, хоть дыхание у него давно сбилось, а в ногах ощущалась слабость. Он из последних сил отмахивался от зараженных, пытаясь прочистить себе путь. Но врагов с каждым разом становилось все больше и толпа начала казаться бесконечной. Хакон уже готов был принять свою участь, как услышал резкий взрыв где-то вдалеке. Он заметил Эйдена, который стоял возле взорванного газового баллона, привлекая к себе внимание. Парень всматривался в толпу и заметив там Хакона с облегчением выдохнул и крикнул как можно громче. — Не стой, беги, черт возьми!       Воспользовавшись шансом, Хакон растолкал зараженных и как можно быстрее добрался до здания, где его уже ждал Эйден. Парень захлопнул дверь и забаррикадировал ее шкафом, как только мужчина забежал внутрь. Зараженные били по двери и вопили, наваливались на нее всем телом до скрипа засовов, однако этого никто уже не замечал. Эйден бегло осмотрел Хакона на наличие серьезных травм и отдал ему лекарства, которые сделал заранее. — Хорошо сработано. — Бросил мужчина, принимая бинты. Хакон поднес свою руку к Эйдену и получив недоуменный взгляд цокнул, беря его руку в свою и давая ею пять. Парень слегка вздрогнул от резкого прикосновения огрубевших пальцев к своей коже, а Хакон только шире улыбнулся и не спешил руку убирать. Он повел Эйдена за собой на верхний этаж, крепче сжимая чужую ладонь. — Это, конечно, мило, но мы не на свидании. — Напомни Эйден, пытаясь высвободить свою руку с мертвой хватки. — Ну, раз уж тебе нужно свидание, чтоб держать кого-то за руку, то считай, что это оно и есть. — Пожал плечами Хакон, тут же дергая на себя парня, когда тот чуть не провалился вниз. — Если тебе не нужна моя помощь и ты сам знаешь где пол проседает, то пожалуйста. — Он усмехается, не обращая внимания на чужой недовольный шепот в ответ. Это место напоминало Эйдену лабораторию, где он провел свое детство в безмолвном страхе. Воспоминания заставили парня поежиться, и он старался не отставать. Лишь изредка останавливался, проводя пальцами по голым стенам и грустно вздыхая. Петляя по коридорам, они все же добрались до нужной комнаты. Только когда Хакон убедился, что здесь безопасно, он высвободил чужую руку и подошел к ящику с ингибиторами, который стоял у дальней стены, прикрытый куском ткани. Вероятно, комната являлась одной из складных и, судя по всему, таких в здании не один десяток. Хакон предпочел обойтись одной такой, ведь целью его были далеко не ингибиторы. Да и места в рюкзаке едва ли хватит на один ящик. — Собери здесь все полезное, а я пока тут закончу. — Эйден кивнул и тут же принялся рассматривать кучи банок из-под еды, обрывки одежды и груду металлолома. Прошло минут десять, прежде чем Эйден услышал позади себя победный клич. Он не сдержал ухмылки, когда, обернувшись, заметил, как Хакон счастливо складывает все ингибиторы в свой рюкзак. — Хорошая работа. — Хакон на секунду опешил, когда услышал похвалу, но тут же опомнился и встал, разминая ноги. — Ну а что насчет тебя, нашел что полезное? — Нашел пару консервов, да детали для оружия. В общем, ничего интересного. — Признался Эйден, показывая содержимое рюкзака. Хакон довольно улыбнулся и, не удержавшись, потрепал парня по волосам. Только Эйден хотел выкрикнуть очередную колкость в сторону Хакона, как услышал протяжный крик. Его глаза встретились с глазами мужчины, в которых отразился страх. Они явно не были готовы к подобному. Прятаться было поздно, с другого конца коридора уже несся огромный зараженный, намеревавшийся разорвать обоих. — Бежим! — Крикнул Хакон и схватил Эйдена за руку, чтоб тот подстроился под его темп. Клацанье зубов за спиной вынуждало ноги работать усерднее, а показавшийся впереди просвет заставлял ускориться. Перепрыгнув через очередную преграду, которая отделяла от заветной безопасности, оба выбежали на улицу, отходя как можно дальше от входа. Зараженный так и остался в здании, не рискуя выходить под лучи рассветного солнца. Хакон облегченно выдыхает и заливается смехом. Адреналин в крови бушует, дополняя эмоции внутри. Мужчина резко замер, когда уловил рядом с собой чужой смех. В такой обстановке он звучал чарующе. Улыбка Эйдена, его смех, искры в глазах. Хакон видел подобное слишком редко, чтоб не позволить соблазну взять над ним верх. Мужчина резко притянул Эйдена к себе и впился в губы, сталкиваясь с ним зубами. Хакон отстранился почти сразу и заглянул в глаза парню, ожидая увидеть в них отвращение. Но заметил лишь любопытство. — Прости, я… Я просто… — Хакон не мог подобрать нужных слов. Сколько бы он не репетировал свою речь, слова все равно застревали в горле, а мысли путались. На это Эйден лишь вновь рассмеялся, заставляя мужчину замолчать и удивленно посмотреть на парня. Эйден подтолкнул мужчину и оба взобрались на автобус, усаживаясь на его край. Они хранили молчание, вглядываясь в цветное небо. Бледно-розовые облака, окрашенные восходящим солнцем, мирно проплывали вдоль горизонта. Птицы запели вместе с ветром, колыхающим листву. Спокойствие ощущалось абсолютно везде, даже от отбившегося от своей стаи кусаки, который бесцельно бродил вдалеке. — Прекрасно, не так ли? — Первым нарушил тишину Эйден. — Мне всегда нравился рассвет, он словно вдыхает жизнь после смертельного затмения. — Хакон окинул Эйдена озадаченным взглядом. — Ты ничего не скажешь насчет того, что я сделал? — Мужчина не осмелился назвать поцелуй прямо, что вызвало на лице Эйдена неуверенную улыбку. Он пожал плечами, рассматривая носы своих ботинок. Парень не торопился с ответом, в голове его не проскочило ни единой мысли. Он слышал лишь то, как отзывается Хаконовское бушующее внутри сердце на его собственное. — Ты жалеешь, что сделал это? — Резко спросил Эйден. — Что? — Вопрос застал Хакона врасплох. Он прокашлялся, впервые возвращая взгляд к парню. — Ты жалеешь, что поцеловал меня? — Повторил Эйден и повернулся к Хакону. Он заглянул мужчине в глаза и не отводил до того момента, пока не получил ответ. — Не жалею. — Произнес Хакон, кажется, чересчур уверенно даже для себя. — Хорошо. — Последнее, что сказал Эйден, прежде чем снова прикоснуться к чужим губам. Более нежно, чем в прошлый раз. — А сейчас? — Прошептал парень, вновь заглядывая в карие глаза, которые неотрывно смотрели на его губы. Хакон мотнул головой и Эйден еле заметно улыбнулся, укладывая свою голову на чужом плече. — Ты же понимаешь, что у нас могут быть проблемы из-за этого? — Поинтересовался Хакон, переплетая свои пальцы с чужими. — Теперь единственная твоя проблема — я. — Хакон тихо рассмеялся и выдохнул прохладный воздух, прижимая Эйдена ближе к себе. Именно так Хакон нашел свое лекарство, смиренно находящееся в его руках.

***

      — Эй, малыш, ты жив? — Внезапный голос, донёсшийся из рации, заставил Эйдена слабо улыбнуться. Теперь ни один день не обходился без привычного допроса. Легкая хрипотца в голосе заставила задуматься, курит ли Хакон. — Ага, а ты? — Парень вытер пот со лба и обернулся к горизонту. Он инстинктивно чихнул и еле слышно выругался. Полуденное солнце щекотало нос и нещадно пекло. Эйден позволил себе на секунду расслабиться и поддержать диалог. — Как слышишь, — Усмехнулся Хакон. — Где ты? — На ветряке, пытаюсь починить генератор, — Сообщил парень и поспешил добавить, будто предчувствуя последующий вопрос. — На том, что к северу от Базара. — Жди, скоро буду. — Треск и тишина. Эйден вздохнул и вернулся в суровую реальность, где вместо родного голоса существовали только вопли зараженных где-то внизу. Парень даже не заметил. когда начал отличать шаги Хакона от чужих. Ему даже не нужно оборачиваться, чтоб понять, что сейчас к нему крадется какой-то чересчур хитрый мужчина, которого выдает металлическая бляшка на поясе. — Не пытайся, я все равно тебя слышу, Хакон. — Разочарованный вздох заставил парня усмехнуться и, наконец, обернуться на Хакона. Эйден отбросил масляную тряпку в сторону и позволил оставить на своей макушке невесомый поцелуй. — Как у тебя это получается, малыш? — Хакон слабо ударил парня в плечо и присел рядом. — Если твои тяжелые шаги можно назвать «чутьем пилигрима», то это оно и есть. — Оба разразились смехом. На секунду у Хакона в голове промелькнула мысль, что именно этого он и желал. Чувствовать приятное тепло в груди не из-за солнца, а чужих ямочек и ребяческого прищура. — Я хочу тебе кое-что показать. — Резко привлек к себе внимание мужчина будничным тоном. — Ты принес еще один роман? Надеюсь в этот раз я не найду там иллюстрации к, хм, довольно интересным сценам. — Усмехнулся Эйден, вспоминая, как густо краснел, когда в дополнении к откровенным сценам книги получал и бесплатные иллюстрации. Но парень не мог поспорить с тем, что нередко они были интереснее самого сюжета. Это заставляло Эйдена читать книгу до конца, чтоб в конце усмехнуться над очередным комментарием, который аккуратным почерком был оставлен на пустых страницах. — Но они не так уж и плохи, согласись. — Хакон подтолкнул Эйдена и не смог отвести взгляд от чужих глаз, в которых отразились искры. Мужчина считал дни с того момента, когда парень стал открываться ему. А Эйден каждый день благодарил его за эту возможность. — Безусловно. — Но я не об этом. Ты сейчас свободен? — Спросил Хакон. Эйден задумчиво перевел взгляд на горизонт и только когда провел по его грани глазами вновь посмотрел на мужчину. — Да, на сегодня работу я закончил. — Пожал плечами Эйден. Он знал, что от мужчины можно ждать всего, что угодно. Но это не пугало, а наоборот забавляло. — Отлично, — Хакон хлопнул в ладоши и поднялся с места, подавая руку Эйдену. — Пошли. Если поторопимся, то успеем засветло. — Парень не стал задавать лишних вопросов. Знал, что это бессмысленно. Знал так же хорошо, как и то, что Хакон обожает делать сюрпризы. Поэтому просто бежал следом, наслаждаясь компанией.       Когда Хакон наконец остановился, то Эйден слегка нахмурил брови, оглядывая малознакомую ему местность. Это был обычный пустырь, только с меньшим числом зараженных и большим количеством зелени вокруг. Кажется, этот район был заброшен всеми. И в контрасте с остальными улицами города походил на рай. Звон металла вывел Эйдена из раздумий. Он обернулся на Хакона, который горделиво держал перед собой связку ключей. Мужчина кивнул головой на массивную железную дверь и перед тем, как из уст парня вырвался вопрос, открыл ее затолкал Эйдена в чердачное помещение. В нос сразу ударил приятный запах древесины. Парень оцепенел, не смея двигаться с места. Одного выражения лица Эйдена хватило Хакону, чтоб тот самодовольно усмехнулся. — Потребовалось чуть больше недели, чтоб все здесь обустроить, — Будто невзначай бросил мужчина, проходя вглубь. Он резко вскинул руки и торжественно произнес. — Добро пожаловать в наш новый дом, малыш! — На лице Эйдена промелькнуло замешательство. Он неуверенно огляделся и только после продолжительной паузы решился заговорить. — А как же мастерская? Да и твое убежище тоже? И как тебе, блять, удалось притащить на крышу чертов диван? — Все эти вопросы остались без ответа. Лишь сопровождались лисьим прищуром. Хакон с тяжелым вздохом разместился на потрепанном диване и похлопал по месту рядом с собой. — Давай я отвечу на все твои вопросы чуть позже, малыш. Сейчас я чертовски устал. — В подтверждение своим словам мужчина протяжно зевнул и откинулся на спинку. — Осмотрись, если хочешь. — Эйден только пожал плечами и аккуратно прошел внутрь, не замечая, как пара карих глаз внимательно наблюдает за каждым его шагом. Хакон тихо хмыкнул, слыша восторженный вздох, когда парень наконец заметил стеллаж с книгами, которые Хакон любезно отыскал на просторах города. Эйден ласково прошелся пальцами по всем корешкам и мужчина навсегда отпечатал в своей памяти тот самый взгляд, полный радости. Взгляд, не затуманенный грустью, обидой и болью. Хакон всегда удивлялся, как Эйден мог радоваться любым мелочам. Парень не был испорчен прошлым миром, и мужчина хотел сохранить его таким навсегда.       В этот же день Эйдену пришлось возвращаться в убежище, когда сумерки накрыли город. Их идиллию нарушил очередной заказчик и парень не смог отказать ему даже под соблазном остаться вместе с Хаконом на целый день. Скинув с себя рюкзак и верхнюю одежду, он заметил за плитой Хакона, который забавно пританцовывал под такт мелодии, которую напевал себе под нос. Эйдену всегда было интересно, как из двух банок консервированного тунца мужчина мог сотворить шедевр кулинарии. Атмосфера была успокаивающе контрастной. Словно защищала от внешнего хаоса. Эйден как можно тише подобрался ближе и облокотился на стену, прислушиваясь к незнакомой песне, из уст мужчины которая звучала прекрасно, даже когда Хакон умудрялся вставлять между строк ругательства или изменять подзабытый текст. — Сукин ты сын! — Эйден почувствовал, что его заметили. Он уловил на себе недовольный взгляд и ухмыльнулся. — Прости, не хотел тебя пугать. — Эйден опустил глаза, делая вид, что провинился. Взгляд тут же зацепился за новый ковер, которого пару часов назад еще не было. — Конечно, не хотел он. И как ты только так бесшумно передвигаешься? — Буркнул себе под нос мужчина, на что Эйден грустно усмехнулся. Черт, кажется Хакон расковырял старую рану. Мужчина часто стал замечать, что когда тот хвалит способности парня, Эйден тускнеет и от бывалой улыбки не остается и следа. Хакон даже представить не может в каких условиях ему предстояло научиться всему, что он знает.       Дабы скрасить обстановку, Хакон вновь начал петь. Эйден тут же поднял глаза на мужчину, когда тот резко притянул его к себе и закружил по всему помещению. Хакон перехватил руку Эйдена, а другую уместил на своем плече, выравнивая шаг. Парень неуверенно вцепился в мужчину, позволяя вести себя в легком танце. Получалось из рук вон плохо. Где-то Эйден наступал Хакону на ногу, из-за чего тот тихо шипел, где-то они натыкались на мебель, сталкивая ее с места. Но тихое мурчание на ухо заставляло закрыть глаза на все казусы. Эйден высвободил свою руку и поместил ее на второе плечо, заставляя размашистые шаги перейти на более плавные и медленные. Мужчина быстро уловил настрой и с улыбкой наклонился чуть ближе, обдавая ухо жаром своего дыхания. Эйден прикрыл глаза и прижался к груди Хакона, пока тот вел его в полутьме. Мужчина на секунду замолк, чтоб поцеловать Эйдена в лоб и усмехнулся, когда услышал жалобную просьбу на продолжение. Этот вечер прошел без травм, ссор и боли. Оба просто отдавались друг другу в танце, одаривая себя спокойствием и бесконечной любовью.       Мысли путаются в голове. Эйден прерывисто вздыхает, когда чужая холодная рука оглаживает пылающую кожу под футболкой, якобы случайно задевая набухший сосок. Парень закусывает губу и слегка прогибается, когда вторая рука ложиться ему между ног. — Хакон. — Шепчет чужое имя парень и у мужчины крышу сносит. Он нависает сверху, смотрит на возбужденного парня, который затуманенным взглядом пытается отыскать чужие глаза. Хакон предпочитает молчать. Он может начать ласкать не только тело, но и слух, но только когда парень сам этого попросит. Хакон не был скуп на грязные слова во время секса, однако ему хотелось подразнить разгоряченного мальчишку. Мужчина упирается коленом между ног Эйдена и тянется к его губам. Поцелуй получается влажный, страстный. Хакон медленно отстраняется и спускается к шее. Проводит языком от скул до ключицы и прикусывает ее. Парень прикрыл рот рукой, не давая стону вырваться из горла. Хакон недовольно нахмурился и прижал оба запястья над головой Эйдена. — Я хочу слышать тебя, малыш. Твой голос чертовски заводит. — Рычит Хакон прямо на ухо парню, возвращая свое внимание к чужому телу. А Эйден и не против вовсе, только стыд засел где-то в сердце, не давая полностью отдаться. Но поцелуй в ключицу напрочь убил это чувство, оставляя лишь желание. Эйден обвивает ноги о полуголый торс мужчины и прижимает ближе. Трётся пахом о Хакона, на что получает сдержанный вздох. Эйден хитро усмехнулся, пользуясь своим положением. Он высвобождает руки и тянется ими к шее мужчины, переворачивая его на спину, чтоб оказаться сверху. Секундное недоумение тут же сменилось игривой ухмылкой. — Полегче, малыш. Я уже не так молод для всех этих игр, — Он смеется, глядя на закатанные глаза Эйдена и на мгновенье замолкает. — Ты точно уверен, что хочешь этого? — Хакон поднимает одну бровь и смотрит прямо в глаза Эйдена. Тот не отвечает, только завлекает в еще один поцелуй. Властно и робко одновременно. В голове мужчины промелькнула мысль, что только он так умел. Хакон притягивает парня ближе, желая насладиться теплом чужого тела и сорвать наконец надоедливую футболку. Эйден поддается. Дает снять с себя раздражающий предмет одежды и позволяет изучить свое тело. Хакон медлит и еле заметно хмурится. Тянет руку и аккуратно проводит пальцем по большому рубцу на боку. — Этот шрам я получил, когда тренировался с другими пилигримами. Мне тогда лет пятнадцать было. Сорвался с крыши и упал на какую-то арматуру. — Боже, малыш. — Воскликнул Хакон и уставился на Эйдена. Тот только тихо посмеялся, проводя рукой по чужой ладони. — Все нормально, — Эйден покачал головой и улыбнулся. — Зато я выучил для себя одно важное правило — для того, чтоб выебнуться своими навыками нужно найти другие пути, нежели делать сальтухи на влажных крышах. — Хакон на это только усмехнулся, в последний раз проводя пальцем по шраму. Он обхватил плечи парня и наклонил к себе, сливаясь с ним в поцелуе. Он получился смазанным, чересчур слюнявым. Но никого это не волновало. Руки Эйдена скользнули ниже, встречаясь с краями джинс. Парень немного отстранился, чтоб заглянуть в карие глаза, в которых плясали дьяволы. — Мы можем остановиться на этом, если ты хочешь. Просто подрочим друг на друга, да разойдемся. Уж это мне труда не составит. Что скажешь, м? — Получив несильный толчок в бок, Хакон усмехнулся, но все так же вопросительно глядел на Эйдена. Мужчина не хотел давить на него, ведь они так долго шли к этому. Спугнуть парня или заставить делать что-то против его воли было последним, чего в данный момент хотел Хакон. Он поместил свои руки на чужие бедра и слегка сжал их. Эйден помедлил всего секунду, прежде чем уверенно стянуть чужие брюки вместе с боксерами. — Воу. — Не удержался от комментария Эйден, глядя на чужой член. — Я знал, что тебе понравится Хакон младший. А когда вы ближе познакомитесь, то он тебе крышу снесет. — Мужчина подмигнул Эйдену, а тот в свою очередь удивился непринужденности Хакона в данной ситуации. Неужто он не воспринимает парня всерьез? Тогда он покажет все, на что способен, лишь бы стереть самодовольную ухмылку с лица Хакона. Он обхватил член мужчины и начал медленно двигать рукой вдоль его основания. Хакон еле заметно вздрогнул, сжимая края матраца. Настала пора Эйдена ухмыляться. Хоть он и неопытен в этом деле, но готов даже отсосать мужчине, лишь бы увидеть эту гримасу на его лице. Движение руки стало быстрее, а вместе с ним и тихие вздохи. Смазка начала сочиться с головки и Эйден, придвинувшись ближе, слизал ее. Хакон замер, переводя взгляд чуть ниже. Парень медлил, боялся сделать что-то не так. Просто дразнил, проводя языком вдоль разгоряченной плоти и наблюдал. — Боже, твой рот не сравниться даже с моей третьей женой. — Эйден тихо усмехается, игриво прикусывая кожу. Хакон шумно вдохнул, запуская пальцы в волосы парня. Эйден вновь провел рукой по основанию, прежде чем взять головку в рот. Он очерчивает ее языком и прикрывает глаза, слушая приглушенные стоны. Заглатывает чуть глубже и Хакон не сдерживается. Заставляет Эйдена двигаться и тихо шипит, когда член встречается с чужими зубами. — Ох, малыш, — Цедит сквозь зубы мужчина, слегка постанывая. Эйден не решает поднять взгляд, слишком неловко. — Эйден, малыш, я сейчас…- Хакон не успел договорить, как белёсое семя наполняет рот Эйдена. Тот слегка отстраняется и кашляет с непривычки. — О, прости, не рассчитал. Выплюнь это. — Хакон оглядывается в поисках салфеток, но Эйден опережает его, проглатывая солоноватую жидкость. — Да вы у нас гурман, я посмотрю. — Парень тихо смеется, ластясь под чужую руку, которая легла на его щеку. Эйден слегка поерзал, собираясь встать с Хакона, но вновь напоролся на чужой член. — Упс, похоже у нас проблемы. — Хохотнул Хакон. — Ты серьезно? Снова? — Хоть в голосе и слышится нотка укора, глаза его наполнены нежностью. — Я виноват, что твоя жопа самая лучшая на всем Базаре? Даже нет, во всем Вилледоре! — Эйден бурчит что-то нечленораздельное, когда снова оказывается под Хаконом. Во взгляде мужчины читалось «Повторим?». А Эйден не против, хоть сначала и вяло отмахивался от настырных рук. Хакон успел изучить тело Эйдена целиком. Каждый шрам, историю которых обязательно выпытает, каждый изгиб и эрогенную зону. Под жаркими поцелуями Эйден извивался словно змея. До побеления костяшек сжимал простынь и кусал губы до крови. Хакону нравилось дразнить парня, наблюдать за его реакцией на прикосновения. Вот только самому не нравилось ждать. Заняв разум Эйдена еще одним грязным поцелуем, руки мужчины незаметно скользнули от груди к брюкам. Парень прикоснулся к плечу Хакона и тот тут же остановился, немного обеспокоенно глядя на Эйдена. — Это твой последний шанс передумать. — Предупредил Хакон. Как бы желание завладеть телом парня не было велико, но мужчина поймет, если Эйден все еще не готов к подобной близости. — Я бы тебе уже врезал, если б передумал. — Ответ выходит чересчур резко. Хакон скалится, обхватывает подбородок парня рукой и проникает пальцами в рот. — Блять, если бы я знал, что все этим кончится, то нашел бы что-то вроде смазки. Оближи, я постараюсь аккуратно. — Эйден повинуется. Старательно проводит языком по чужим пальцам и морщится от горького привкуса грязи на них. Он думает, что не помешало бы им сначала умыться. Парень с причмокиванием выпускает пальцы со своего рта и чувствует их возле своих бедер. — Чтоб ты понимал, секс с мужчиной я еще не практиковал, так что… — Предупреждает Хакон, бегая глазами по телу Эйдена. — Если ты не заткнешься, то это сделаю я. — Зло цедит Эйден и Хакону этого хватает, чтоб перестать чувствовать неуверенность. — Тогда постарайся расслабиться. — Прошептал мужчина на ухо и по телу Эйдена пробежали мурашки. Первый палец вошел медленно, аккуратно. Парень до боли сжимает чужие плечи и тихо шипит от неприятных ощущений. — Прости, — Шептал, словно в бреду, Хакон, каждый раз, как слышал болезненный стон. — Мы можем остановиться, только скажи. — Ты же говорил, что мой последний шанс был пять минут назад. — Эйден рвано выдыхает и выдавливает улыбку. — Просто продолжай. Не волнуйся за меня. — Парень докоснулся до скулы мужчины и слабо кивнул. Движение пальцев, вызывавшие ранее дискомфорт, теперь приносили удовольствие. Эйден слабо поддавался вперед, и когда Хакон услышал протяжный стон, который тут же был смущенно прерван ладонью, мужчина довольно улыбнулся. Он вытащил пальцы и, устроившись поудобнее между ног Эйдена, направил головку к его бедрам. — Точно готов? — Уточняет Хакон. Эйден только кивнул и почувствовал, как Хакон медленно стал вводить член внутрь. Парень тихо простонал и прогнулся в спине, пытаясь снять напряжение в затвердевших мышцах. — Я же говорил расслабиться. — Шепчет Хакон, останавливаясь. — Хрен тут расслабишься, когда в тебе трех метровый хуй. — Съязвил Эйден. — Мне очень приятно, что ты так оценил моего дружка. Но это для твоего же блага. — Хакон склонился к чужой шее, прикусывая кожу. Парень инстинктивно подставил ее ближе к чужим губам, желая большей ласки. Воспользовавшись этим, Хакон резко вошел во всю длину. — Твоя мать, Хакон, — Воскликнул Эйден. — Предупреждать же надо. — Прости, малыш. — Мужчина склонился над его лицом, целуя уголки глаз, не давая слезам скатиться по щекам. — Просто продолжай. — Получилось сказать не с первого раза. Слова не складывались в предложения. Приходилось прикладывать усилия, чтоб сказать хоть что-то. Руки слегка подрагивали, Эйден предпочел обвить их о шею Хакона. Двигаться мужчина начал медленно, сдержанно. Следил за каждой эмоцией парня, улавливал каждый тон его голоса. Только он хотел сказать что-то, как его опередил томный стон. Оба замерли, их глаза встретились. Хакон хитро ухмыльнулся и снова толкнул в том же направлении. Очередной стон не заставил себя ждать. Волна наслаждения прокатила по телу Эйдена, из-за чего тот на мгновение опешил. Хакон начал двигаться неожиданно, безостановочно. Эйден рвано выдыхал, старался нормализовать дыхание, но с каждым новым движением мужчины парень не мог сдерживать себя. Хакон вновь завлек Эйдена в поцелуй, полностью делая его своим. Тихие шлепки становились громче, а чужие выкрики страстнее. — Черт возьми, малыш. — Только и мог хрипеть мужчина, ощущая давно забытое им желание и любовь. Толкнув в последний раз, Хакон с громким рыком кончил во второй раз, падая рядом с Эйденом. — Ты как? — Чуть отдышавшись поинтересовался мужчина, глядя на чересчур молчаливого партнера. Эйден приложил тыльную часть ладони ко лбу, стирая капельки пота. — Блять, если ты меня и дальше так трахать продолжишь, то у меня ноги откажут. — Хакон рассмеялся чересчур громко, загребая парня в свои объятия. Он чмокнул его в макушку, распутывая пальцами чужие волосы. Он прикрыл глаза и слабо улыбнулся, когда почувствовал чужие руки на своей груди. Эту ночь он не забудет никогда, оставляя для нее отдельное место своей памяти. Мужчина впервые почувствовал, что в жизни у него все налаживается.

***

      В воздухе веяло пеплом и гарью. От дыма и неуместно яркого солнца щипало глаза. Эйден обернулся, в последний раз оглядывая руины, ставшего ему родным, города. В частности, благодаря одному человеку. Эйден с горестью вздохнул и вновь вернулся к привычной неизвестности, которая ждала его. Горизонт всегда ассоциировался у него с новой жизнью. Он оставляет позади себя все, чтоб обрести что-то новое. Однако… — Хей, ах ты хитрец, — Эйден не смог сдержать улыбки, когда услышал знакомый голос позади себя. Он встретился глазами с Хаконом, который приветливо улыбался ему. — Забыл наш уговор? Хотел улизнуть от меня? — Рядом со мной опасно, Хакон. — Все же попытался протестовать парень. Он не хотел подвергать мужчину опасности, но с другой стороны желание продолжить путь с ним было очень велико. — Хах, без тебя тоже опасно, веди. — Эйден не стал противиться. Где-то внутри он хотел услышать подобные слова. Парень слабо кивнул, начиная уходить. Мужчина быстро подстроился под чужой шаг и слегка подтолкнул парня. — К океану, малыш. — С возродившейся надеждой проговорил мужчина, доверчиво следуя за Эйденом.

***

      Эйдену всегда нравился лес. Еле уловимый запах хвои, пробивающиеся сквозь толщу веток лучи солнца, а самое главное умиротворение и тишина. Теперь к любви к лесу помимо трех причин появилась четвертая в виде мужчины под боком, который без умолку болтал и маячил перед глазами, изучая незнакомые окрестности и рассказывал очередную историю, как в детстве собирал грибы в подобном месте. Эйден в это время предпочитал молча оглядывать местность в поисках чего-то полезного или ближайшего убежища. Но голос Хакона отвлекал все сильнее, не давая сосредоточиться на своих мыслях. — … Лисички были моими любимыми. Бабушка в свое время варила охрененный суп из них, правда он немного горчил, но… — Хакон, — Устало вздохнул Эйден, останавливаясь. — Я рад, что ты пытаешься скрасить наше времяпрепровождение здесь своими сладкими речами, но я не могу сосредоточиться. — Эйден слегка нахмурился, глядя на удивленного Хакона. — Прости, малыш. Я как-то не подумал. — Он пожал плечами и умолк. Эйден понадеялся, что не обидел мужчину своим замечанием, однако тишина между ними не была напряженной. Но теперь Эйден не мог сосредоточиться, ведь чувствовал на себе пристальный взгляд, который следил за каждым его действием. Кажется, с Хаконом нельзя сосредоточиться. Ломая ветки деревьев, глаза зацепились за один из стволов. Эйден подошел ближе, внимательно его оглядывая. — Ты там жука увидел что-ли? — Поинтересовался Хакон, подходя ближе. — Нет, зарубки. — Парень провел пальцем по небольшой царапине на коре. — Когда я еще был пилигримом, то нас учили оставлять зарубки на деревьях, чтоб не потерять нужный след. Да и ориентироваться в лесах с ними гораздо проще. — Эйден покрутил головой, слегка прищуриваясь. Хакон понимающе хмыкнул, тоже начиная выискивать похожие отметины. — Судя по всему здесь поблизости есть дом. — Заметив на лице Хакона промелькнувшую радость, Эйден усмехнулся. Проходить длинные расстояния ему приходилось впервые, поэтому мужчине требовалось место, где он мог бы передохнуть. — Ты по этим штукам и локации можешь узнавать? — На данный комментарий парень закатил глаза, указывая куда-то за спину мужчины. — Там труба из-за деревьев торчит. — Эйден усмехнулся, когда Хакон пихнул его в бок. — Пошли, умник. — Буркнул Хакон, уходя в сторону хижины. Эйден тихо рассмеялся, пытаясь догнать Хакона. Тот бежал, скорее, не от самого парня, а от нежелания показывать тому свою улыбку, вызванную редким смехом Эйдена.       Шли они около часа. Все это время Хакон то и дело говорил о том, что он будет делать, как только он доберется до дома. Эйдену оставалось лишь изредка поддакивать и опасливо оборачиваться на шум птиц. Заросшая тропинка сменилась небольшой опушкой, обрамленной сгнившим деревянным забором. — Кажется, здесь больше никто не живет. — Сделал очевидный вывод Хакон, пиная камни и притаптывая отросшую траву. Повсюду были разбросаны вещи, а входная дверь открыта. Петли ее поскрипывали, раздражая слух. — Ага. — Коротко ответил Эйден, оглядывая открывшееся им помещение. Он понизил голос и вошел внутрь. — Ты проверь этот этаж, я осмотрю второй. — Хакон кивнул, понимая опасения парня. Он слегка пригнулся, чтоб не издавать громких звуков, поочереди заходя в каждую комнату. Половицы под ногами неприятно скрипели, заставляя мужчину каждый раз останавливаться и бурчать что-то под нос. На этаже было пусто. Ни зараженных, ни припасов. Не то, чтобы плохо, но Хакон все же надеялся найти что-то съестное. Желудок неприятно ныл из-за долгого отсутствия еды. — Потерпи, мой хороший. Сейчас обустроимся и подумаем о еде. — Похлопал по животу Хакон и вышел к лестнице. Эйдена все еще не было видно. — Твою мать! — Донесся голос Эйдена сверху. Хакон тут же сорвался с места и побежал в сторону крика. Он взялся за биту, готовый нанести удар, но не обнаружил зараженных или бандитов. Лишь пару, которая размеренно качалась на петлях. — Господи. — Убирая оружие подал голос Хакон, но вовремя вспомнил про Эйдена, который потрясенно смотрел на трупы. И он был поражен больше не телам, ведь за всю жизнь повидал их не один десяток, а смерти, которой они себя обрекли. — Не смотри. — Угрюмо сказал Хакон, поворачивая парня к себе лицом. — Как они… То есть… — Эйден не мог составить предложение, только вглядывался в глаза Хакона в поисках ответа. Тот лишь тихо вздыхает, выводя Эйдена из комнаты. Мужчина кивнул на немое предположение парня. Никто не хотел произносить этого вслух. — Выбрали самый легкий вариант, не так ли? — Грустно усмехнулся Эйден, в последний раз устремляя взгляд на комнату. — Это непросто, поверь мне. — Глухо отозвался мужчина и парень непонимающе глянул на него, но не рискнул что-то сказать.       Они молча спустились вниз, и Эйден бегло оглядел гостиную. Она занимала большую часть первого этажа. Пыль размеренно летала в лучах солнца, оседая на кожаный диван и небольшой кофейный столик, оставленный у стены. Эйден скинул с плеч тяжелый рюкзак и блаженно потянулся. Хакон прикусил губу, глядя на оголенный участок спины и облизал пересохшие губы. Оставив свой рюкзак рядом с чужим, мужчина подошел ближе к Эйдену, обнимая того со спины. Парень слегка вздрогнул, когда чужие руки обвили его тело, но после прикрыл глаза, подставляя свою шею под поцелуй. Хакон намеревался спуститься ниже, но его остановила чужая ладонь. — Не сейчас, Хакон, — Полушепотом сказал Эйден. — У нас дел невпроворот, еще успеем. –Парень вывернулся из чужих объятий, принимаясь изучать закрытые шкафчики, которые пропустил мужчина. Хакон недовольно фыркнул, но говорить ничего не стал. Лишь вернулся на кухню, внимательно оглядывая ее содержимое в поисках чего-то похожего на еду. Пара консервов нашлась на самой дальней полке. Хакон выкрикнул победное «ура», доставая банки с полки. — Эй, малыш, сегодня устраиваем пир. — Эйден удивленно глянул сначала на мужчину, а после на руки, которые он прятал за спиной. Чуть помедлив, Хакон показал скрытую им еду и самодовольно ухмыльнулся, когда заметил радость в голубых глазах. Хакон знал, что Эйден был голоден так же, как и он сам. Только виду не подавал. Мужчину нередко посещали мысли о количестве голодных дней, которые провел парень до того, как прибыл в Вилледор. Эйден оторвался от изучения комнаты, забирая одну из банок, пробегаясь глазами по составу. — Да ладно, говядина? — Эйден бросил беглый взгляд на довольного Хакона. — В точку. Мне уже надоел этот тунец. Будто я какой-то гризли. — Проворчал Хакон, открывая свою порцию. Отдав вторую вилку Эйдену, Хакон зачерпнул почти половину содержимого, и, не задумываясь, отправил его себе в рот, довольно жмурясь. — Боже, это просто потрясающе. — Он слегка причмокнул и протянул блаженное «ммм». Эйден тихо прыснул, глядя на это зрелище. Голод не вызывал особого дискомфорта, однако от одного вида довольного Хакона желудок сводило язвой. Эйден открыл консерву и придирчиво оглядел ее со всех сторон, принюхиваясь к темно-коричневой субстанции. — Ты что там высматриваешь? Эта корова давно мертва, малыш. — С набитым ртом протараторил мужчина. — Я просто проверял, не отравлено ли мясо, — Взглянув на Хакона, который тут же перестал жевать, Эйден расплылся в снисходительной улыбке. — Прости, просто мне показалось странным, что все здесь разграблено, кроме этих консервов. В любом случае они не отравлены, не волнуйся. — Хакон снова пробурчал что-то в сторону Эйдена, продолжая жевать. Кажется, это было проклятие. Парень предпочел пропустить замечание мимо ушей. Он уселся на пол перед окном, ковыряясь в своей еде. Эйден взглянул на небо, на котором сгущались тучи, и недовольно покачал головой. — Кажется, будет дождь. — Заключил Хакон, присаживаясь рядом с Эйденом, предварительно откладывая пустую банку в сторону. — М-да… — Недовольно протянул парень. — Не хотелось бы потом бродить по грязи и мочить ноги. — А мне вот в молодости нравилось под дождем гулять. Романтика, бунтарство, все дела. — Хакон прикрыл глаза, с улыбкой отдаваясь воспоминаниям. — И в чем же все веселье? Ты весь мокрый, одежда липнет к телу, да и холод до костей пробирает. — Не разделял радости Хакона Эйден. Мужчина только придирчиво оглядел хмурого парня, а затем перевел взгляд в окно. Капли начали размеренно бить по стеклу, навевая тоску. — Этот момент нужно почувствовать, малыш. Прогулка под дождем может ощущаться по разному, смотря в какой ты компании. — Хакон подмигнул, вставая на ноги. Он поманил парня рукой, но тот покачал головой. — Нет, спасибо, перебьюсь. Нам еще устроить ночлег нужно, УФ лампы прибить… — Закончить ему не дал мужчина, который бесцеремонно поднял Эйдена. И как бы тот не сопротивлялся, мужчина крепко держал Эйдена за руку, направляясь к выходу из дома. К тому времени накрапывающий дождь перешел в ливень.       Как и предполагал Эйден, ему было зябко и сыро. Он непонимающе глядел на Хакона, который, расставив руки, медленно крутился по опушке, подставляя лицо к каплям. Первая вещь, которая понравилась Эйдену в дожде — Хакон. Его расслабленное лицо и мирная улыбка. Спокойствие, исходящее от него. Мужчина резко остановился, ощущая на себе пристальный взгляд. Он открыл глаза и хитро улыбнулся. Эйден не знал, что задумал Хакон, но хорошо знал этот взгляд, поэтому инстинктивно попятился к двери. Мужчина не дал ему сбежать так быстро, наваливаясь на него всем весом. Оба повалились на мокрую траву и Хакон рассмеялся, уловив сквозь шум дождя протяжное «фу, Хакон». Эйден поспешно принял сидячее положение, отряхивая одежду от грязи и прилипшей травы. — Что-то я не чувствую чего-то другого, кроме как отвращения. — Эйден зачесал мокрые волосы, все еще недовольно глядя на улыбающегося Хакона. Тот, воспользовавшись шансом, подобрался ближе к парню, обхватывая его лицо ладонями. Эйден неотрывно глядел в карие глаза, где отражалась искренняя любовь, коей парень еще никогда не видел. Мужчина и сам удивился, когда обнаружил, что учащенное сердцебиение исходит совсем не из-за ранних нагрузок. Он хочет поцеловать Эйдена, словно они впервые остались наедине. Словно он вновь влюбился. Хакон потянулся к губам парня. Они были холодные, с привкусом соуса от консервов. Эйден поддался. Холод внезапно ушел, а вместо него пришло чужое тепло. Капли только раззадоривали, волосы липли к лицу, а губы скользили. Хакон, смеясь, утащил Эйдена вниз, укладывая его голову к себе на грудь. Мужчина наслаждался моментом, а Эйден впервые полюбил дождь.

***

— Я на вылазку. — Крикнул Эйден, закидывая рюкзак за спину. Хакон вышел с кухни и кинул на парня неодобрительный взгляд. — Малыш, ты уже неделю нашего пребывания здесь ходишь на вылазки. Тут один сплошной лес, что ты пытаешься найти? — Хакон невесомо коснулся плеча парня и тот опустил глаза, избегая зрительного контакта. Мужчина тяжело вздохнул, не получив ответа на свой вопрос. — Я понимаю, что ты хочешь вытащить нас из этой жопы, но не пора бы тебе отдохнуть? — Хакона не на шутку расстраивало то, как Эйден жертвовал собой, чтоб вызволить их обоих из оков непроглядной чащи. Он видел, каким потрепанным, грязным и уставшим парень каждый раз возвращался. — Я не сдамся, Хакон. — Твердо сказал Эйден и мужчина обреченно вздохнул, отпуская парня. — Знаю. Просто решил попробовать. — Хакон пожал плечами, чмокая Эйдена в щеку, как тот утверждал, на удачу. — Ты колешься. — Хихикнул Эйден, почесывая подбородок. — Усики — пропуск в трусики, малыш. И пока это работает, расставаться с ними я не собираюсь. — Подмигнул Хакон, на что парень только закатил глаза.       С каждым днем придумывать оправдания частым походам в лес стало труднее. Но Эйден делал это ради данного им ранее обещания — отыскать океан и отвести к нему Хакона. С каждой провальной попыткой парень лишь набирался решимости двигаться дальше. Они столько прошли вместе, что неудачи в поисках казались Эйдену ничтожными. Неделя скитаний в непроглядной чащи леса наконец привела парня к цели. Перед ним, скрытый за небольшими скалами, показался пляж. В груди все победно затрепетало. Эйден выбежал на песчаный берег, с наслаждением втягивая носом солоноватый воздух. Если бы парень мог себе позволить, то наверняка бы закричал. Но ему оставалось только молчаливо очерчивать глазами горизонт, который плавно перетекал в водную рябь. Погуляв по береговой линии какое-то время, Эйден так и не понял, чем Хакона так зацепил океан. Вода выглядела тускло, по сравнению с листвой деревьев, и напоминала Эйдену очередную пустошь. Но парню нравилось, как мужчина оживлялся, когда Эйден невзначай затрагивал тему океана. Один мечтательный взгляд Хакона сглаживал все недостатки. По пути назад парень насвистывал незамысловатую мелодию себе под нос, время от времени вырезая на коре понятные только ему узоры. Он не торопился рассказать мужчине о своей находке. Решил повременить до утра, в последний раз оценивая стоимость подобного подарка. Однозначно, одной улыбки на лице Хакона было достаточно, чтоб оплатить все шесть чудес света. Эйден в предвкушении закрыл глаза, чувствуя, как чужая рука скользит по изгибам его тела под одеялом, заставляя уголки его губ незаметно поползти вверх.       Луч солнца назойливо пробивался сквозь заколоченное окно, заставляя Эйдена недовольно зажмуриться и сильнее укутаться в одеяло. Парень даже не придал значения тому, что проснулся не из-за очередного кошмара, а приятного запаха, разнесшегося по всему дому. Позволив себе пролежать в постели лишние пять минут, Эйден протяжно зевнул и потянулся. Он с досадой отметил, что соседняя часть кровати пустовала. Наспех накинув на себя одежду, он спустился вниз, где уже хозяйничал Хакон. Скрип пола выдал присутствие парня и мужчина с улыбкой обернулся на него. В его глазах читалось облегчение, ведь парню редко удавалось спать так крепко. Мужчина решил не будить Эйдена до последнего, позволяя ему насладиться приливом сил, которые были уже на исходе. — Доброе утро, Эйди. — Получив по загривку за подобное прозвище, Хакон тихо посмеялся, отвечая Эйдену на поцелуй. — Еще раз меня так назовешь — получишь пулю в лоб. — Предупредил Эйден, усаживаясь за стол. — У тебя даже пистолета нет. — Усмехнулся Хакон, подавая свежий завтрак. — Мне и пистолет не нужен, чтоб убить тебя. — Ты итак попал мне в самое сердце, малыш. — Мягко произнес Хакон, пододвигая тарелку ближе к Эйдену. Повисла небольшая пауза. — Слушай, я хочу тебе кое-что рассказать. — Эйден нервно ковырял еду в тарелке, чем напряг мужчину. — Неужто ты залетел? — Попытался разрядить обстановку Хакон, на что получил легкий пинок по ноге. — Что же тогда? — Он заинтересованно глянул на Эйдена. — Сюрприз. — Промямлил парень и Хакон замер. — Сюрприз? — Переспросил мужчина. Получив в ответ слабый кивок, он откинулся на спинку стула, усмехаясь. — Ты что же, нашел клад? — Лучше. — Многообещающе начал Эйден и Хакон нетерпеливо заерзал на стуле. — Ну раз уж так, то показывай. — Нам придется кое-куда пойти. — Предупредил Эйден и Хакон недовольно простонал. — Обещаю, это того стоит. — Ну раз уж ты так говоришь…       Спустя какое-то время, за которое Хакон отчаянно пытался заставить парня проговориться, оба наконец вышли из временного убежища, направляясь в противоположную, как ожидал мужчина, сторону. — Эм, малыш, ты же говорил не ходить в эту сторону потому что здесь легче всего заблудиться. Разве нет? — Растерянно спросил Хакон, глядя на Эйдена, ведущего его по петляющим тропам. — Да, но я решил рискнуть. — Обыденным тоном сказал Эйден, получая тихое недовольное цоканье позади. — Не злись. Зато я нашел то, что тебе понравится. Заодно и выход из леса. — Данная новость заставила угрюмого Хакона на миг вылезти из своего «панциря» и прислушаться к Эйдену. Но за весь путь он больше не произнес ни слова.       Шли они, по ощущениям Хакона, достаточно долго. Ноги начинали гудеть, а солнце припекать голову. Кроны больше не укрывали их в тени из-за чего пришлось обмотать вокруг головы кусок ткани, имитируя бандану. — Нам еще долго идти? Где вообще, черт возьми, ты нашел это волшебное «что-то». И мы вернемся вообще назад? — Стонал Хакон. — Нет, не вернемся. — Со стороны мужчины этот ответ звучал как сарказм, однако Эйден был абсолютно серьезен. Иначе он не заставлял бы Хакона тащить все их вещи до пункта назначения. Пройдя еще немного, Эйден наконец остановился, а вместе с ним и Хакон. — Ты мне веришь? — Резко спросил парень, оглядываясь через плечо на мужчину. — Как никому, малыш. — Произнес Хакон и довольно присвистнул, когда чужие руки накрыли его глаза. — Ого, подобных сюрпризов я не получал лет с десяти. — Хохотнул мужчина, следуя указаниям Эйдена, аккуратно переступая камни и ямы на пути. Он все время шутил, чувствуя, как дрожат чужие пальцы. Хакон замолк лишь тогда, когда в ушах зашумел тихий, размеренный бриз. — Три, — Начал отсчитывать Эйден. — Два. — Нарочито медленно продолжал тот, вытягивая все гласные. — Один. — Резко выкрикнул тот, убирая ладони с лица Хакона. Тот приоткрыл один глаз, щурясь из-за яркого солнца. Когда же глаза привыкли к свету, мужчина замер в изумлении, глядя на спокойную водную гладь. Эйден выжидающе глядел на Хакона, нервно перетаптываясь на месте. — Это то, о чем я думаю? — Голос предательски дрогнул в конце, но Хакон даже не заметил этого. Все его внимание было уделено глухому течению вдалеке и рыхлому песку под ногами. — Да, Хакон. Это наш океан. — Парень встал рядом с мужчиной, высматривая на его лице восторг. Эйдену показалось, что Хакон вот-вот заплачет. — Малыш, это просто невероятно, — Слов было недостаточно, чтоб передать всю благодарность и счастье Хакона, которые переполняли его. Мужчина лишь развернулся к Эйдену и резко впился в его губы. Обоим не нужны были слова, чтоб понять друг друга. Хватало лишь пылкого поцелуя, который оба с удовольствием разделяли.

***

      Они сидели на берегу, смотря на заходящее солнце. Эйден зарылся босыми ногами в горячий песок, наблюдая, как небо окрашивает синие воды в красные оттенки. На душе у него впервые воцарился покой и гармония со своими чувствами. Хакон тихо усмехнулся, привлекая внимание Эйдена. — Помниться, в это же время я впервые влюбился в тебя, — Мужчина умиротворенно глядел на бардовые волны, прижимая Эйдена ближе. — Кто же знал, что все так обернется. — Хакон повернул голову и встретился глазами с Эйденом. Он улыбался ему, доверчиво и простодушно. Они оба знают, что наконец излечились от болезни. И будут благодарны друг другу даже тогда, когда Хакон повалит Эйдена на мокрый песок, а парень обмажет его лицо глиной. Когда Эйден со смехом будет уворачиваться от разъяренного Хакона, который попытается поцеловать парня, пачкая его кожу. И когда их губы наконец встретятся, то оба поймут, что наконец могут кричать, находясь на берегу Тихого океана.