об извинениях, грации и холодных ночах.

***

теруко никогда не понимала взаимоотношений сайгику и суэхиро. один постоянно отпускал язвительные комментарии, второй их благополучно игнорировал, вели себя как главные враги, а потом держались за ручку "пока никто не видел". все видели на самом деле, поэтому причин скрываться не понимали, но все равно не лезли. тачихара всегда теруко задерживал, когда она снова хотела напасть с вопросами на тэтте (от дзёно максимум, что можно получить - вежливое "не суйте нос не в свое дело, теруко-сан"). этого она тоже не понимала: "разве ему не интересно, что у них происходит?". тэтте самому периодически было непонятно, что именно между ними происходит. иногда дзёно перегибал палку не только во время пыток и допроса гражданских, но и с ним. переходил грань и не понимал этого, пока не слышал тихое "извини". извиняться у них было не принято еще с самого первого дня совместной работы. как-то так повелось, что один всегда язвит и бубнит себе под нос, желая напарнику мучительной смерти, а второй просто это игнорирует, тем самым не позволяя заиграться. просить прощения никто никогда не собирался, да и виноватых они не искали. во-первых, не было смысла: дзёно никогда бы не признал свою вину перед надоедливым напарником, во-вторых, тэтте бы никогда не позволил ему чувствовать себя выше, чем он на самом деле есть. в общем, оба упёртые, но друг друга дополняют. никто не знает, когда именно начались их отношения. да и сами парни тоже не особо в курсе. разговора о чувствах не было, разве что колкие замечания от сайгику: "а я думал ты меня любишь, а ты всего лишь наглый лжец" и не менее колкие ответы суэхиро "я люблю тебя настолько же сильно, насколько и ты меня, так что не разбрасывайся словами, дорогой". потом они поцеловались по пьяне и решили, что ощущения достаточно приятные для того, чтобы почувстовать их снова, но уже в трезвом виде. и снова, и снова, и снова. по дзёно не скажешь, но он достаточно тактильный человек. ну, по крайней мере, с тэтте уж точно. он объяснял свою любовь к рукам мечника своей неспособностью видеть и словами "слух и обоняние никогда не заменят тактильных ощущений, я не могу услышать, какие твои руки, так что давай сюда!". тэтте ухмылялся и переплетал их пальцы, а после обнимал: "у меня не только руки есть, дзёно". спрашивай не спрашивай, а в каких отношениях они состоят - ответить не смогут. дороги друг другу? - да. важно мнение друг друга? - конечно. любите друг друга? - есть такой грешок. ну и кто вы друг другу? - напарники? поэтому о нежности и ласке они тоже никогда не говорили. обнимали, прижимали, целовали если надо, но не говорили. как и об извинениях. зачем говорить о том, чего не было? дзёно привык не получать от тэтте ответов на его язвительности, тэтте привык выслушивать их по сто раз на дню, не придавая значения. он понимал, что дзёно знает, с кем разговаривает, и не ждёт от него никакой реакции, но иногда напоминал маленького ребенка, так и вымания из суэхиро хоть чего-нибудь в ответ. только мечник слишком сдержанный и привыкший к этому, так что реакцию дзёно если и получал, то точно не такую, какую ожидал. первый раз за все годы работы вместе извинился тэтте. извинился, застынув на месте, а после быстро оставив дзёно в компании одиночества. садист тогда ничего не понял, но выслушал от теруко лекцию о том, какой он идиот, потому что не понимает очевидных вещей и причины избегания тэтте. суэхиро казалось, что он услышал уже все, что только можно было бы услышать, от напарника, пока тот не перегнул палку и не задел больную тему семьи. тэтте не раскрывал свои болячки перед своим парнем, дзёно тоже не спешил этого делать. поэтому вполне ожидаемо было, что рано или поздно это всплывет, просто один это сможет скрыть лучше другого. тогда, наверное, тошно было обоим. дзёно резко лишился назойливого напарника, который даже перестал напоминать об аккуратности на миссиях, а тэтте... тэтте просто было не по себе. тачихара уставал успокаивать теруко, которая места себе не находила, видя этих дураков вот в таком состоянии. своей вины дзёно не признавал и тогда, мол не его вина, что суэхиро позволил задеть эту тему. но с другой стороны, лишать себя такого удовольствия, как тэтте, тоже не хотелось. длительность избегания напрягала и беспокоила. сайгику, конечно, не показывал теруко, сверлящей в нем черную дыру каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, своего волнения, но, все равно: спрятать — не значит убрать. второй раз извинился дзёно, прервав напряженную атмосферу. постучал в комнату тэтте глубокой ночью, услышав за дверью копошения, и зашел поговорить. он чувстовал изменившееся дыхание, слышал "напряженное" серцебиение. переступать через себя было сложно, но существовать в таком ритме было сложнее. такое же тихое, как и в тот день, "прости". "до противного необходимый поцелуй", как выражался дзёно, и никаких объяснений. не принято. никто не пытался жалеть другого, никто не винил себя настолько, чтобы это чувствовалось. извинения все также оставались незнакомыми, но уже имели свой вес. оба понимали, почему сайгику пришел; тэтте понимал, что если бы не он, то он пришел бы сам, потому что становилось невыносимо; дзёно знал, что так можно было и не затягивать, но все равно понимал — ну или пытался понять — поведение суэхиро. "мы напарники, теруко-сан" переросло в "да, мы в отношениях, теруко-сан, но это все так же вас не касается", и извинения показали свою важность. тэтте дзёно восхищался. на миссиях, ночью, в обычной жизни. восхищался с самого начала их совместной работы. да что уж тут мелочиться - после первого дня сайгику в организации. увидеть слепого в организации, где, кажется, зрение очень важно, было необычно. небольшой скептицизм пробудился на первую минуту, когда тэтте позволил себе подумать: «что он вообще здесь делает? он же слеп». но резкое замечание: «я чувствую твой скептицизм, мечник. контролируй своё сердцебиение, если решаешь осуждать кого-либо. либо просто умри и не раздражай своим присутствием». суэхиро мгновенно понял, что здесь делает этот слепой. попросил его досье, прочитал о его прошлой жизни и работе и понял вообще все. вначале они не поладили, да и не пытались особо. дзёно язвил, тэтте молчал, на миссиях прикрывали друг друга, но на этом все заканчивалось. суэхиро научился контролировать свои эмоции лучше, чем остальные ищейки, что даже получил одобрение от сайгику. научился контролировать своё восхищение лучше всех. дзёно яростно делал вид, что не улавливал нотки этого самого скрытого восхищения. не укладывалось у него в голове, почему такой паинька-борец за справедливость детскими, полными восторга глазами смотрит на него на миссиях. иногда сайгику казалось что, будь он зрячим, его бы стошнило от искренности этого взгляда. а потом ему начало казаться, что тэтте вообще первый человек, который испытывает к нему что-то, кроме ненависти. суэхиро сайгику уважал, и это было для дзёно ужасно в новинку. «очень глупо с его стороны», - цедил он в мыслях каждый раз, когда улавливал сбившиеся дыхание и учащенный пульс, - «очень глупо». но дзёно был поистине грациозен. изящен, словно кот. вытягивал свои длинные, словно когти, пальцы вокруг шеи преступника, прижимал его к стене и шептал что-то, выводящее из колеи каждый раз. а потом с легкостью отряхивал перчатки, самодовольно ухмылялся и давал тэтте позволение врага убить. за его работой может было бы наблюдать в музеях, если бы это было законно. грациозен он был и в обычной жизни. лёжа на кровати, он выглядел словно модель молодежного журнала, а не лучшая по поискам ищейка и жестокий садист. длинная сережка в ухе, всегда идеально поглаженная форма, ровный тон кожи, окрашивание, так подходящее ему по стилю - все восхищало тэтте. однажды дзёно все же спросил, что же его так восхищает в нем. «грация. ты очень грациозен, дзёно», — такой привычный прямолинейный тон. сайгику не хотелось даже язвить. воспоминания, как в детстве он учился заново жить, потеряв зрение, как выслушивал насмешки от окружающих, как сшибал все углы и деревья, лишь бы научиться жить, как нормальные люди, не давали возможности дерзкому потоку слов вылететь из его рта. «благодарю», - хмыкнул он, подавляя эмоции и не замечая, что затянул с ответом на добрые две минуты. ночью в штабе холодно вне зависимости от времени года. протопить такое здание было нереально, но и о том, что даже натренированным ищейками может быть просто-напросто холодно, никто не думал. да и они к этому привыкли быстро: деваться некуда было. теруко спасалась в комнате командира - единственной отапливаемой комнате. тачихара ночевал в штабе редко, а здание мафии идеально подходило для ночевки. тэтте, дабы избавиться от холода, тренировался перед сном, разгоняя кровь, и пытался заснуть как можно быстрее. дзёно же не помогало ничего. фарфоровая, тонкая кожа, стройное тело, костлявые пальцы - все это красиво днём. а ночью заставляло страдать от холода намного сильнее, чем остальным. в этом году зима выдалась слишком холодная. чересчур. тэтте засыпал в одежде под плотным одеялом, все равно иногда просыпаясь от холодного ветра, непонятно откуда взявшегося, теруко закутывалась в плащ командира и прижималась к батарее, а дзёно почти полностью потерял возможность уснуть. ни одежда, ни два одеяла сверху не помогали хоть на несколько минут ощутить тепло. из ищеек, понятное дело, никто не догадывался о «слабости» сайгику. замечали только недосып и покрасневшие от мороза костяшки пальцев. когда температура в штабе ночью опустилась до -10, а зима по всеобщим меркам считалась аномальной, терпеть стало невозможно. конечности сводило от холода, одеяла не помогали, сон никак не хотел приходить, единственный выход для дзёно стал - обратиться к тэтте. суэхиро всегда, по сравнению с сайгику, был тёплым. держаться с ним за руки было одно удовольствие, а обнимать — ещё приятнее. летом, конечно, это немного мешало как ему, так и теруко, любившей сидеть у него на плечах, но зимними днями он служил отличной грелкой. сейчас этой грелкой дзёно собирался воспользоваться ночью. суэхиро холод переносил легче, но минусовая температура все равно лишала его крепкого сна, поэтому слабого стука в дверь хватило, чтобы вытащить его из дрёмы. — это я, — сайгику приоткрыл дверь, ощущая расслабленный выдох. — все в порядке? — нет. то есть, да. я просто замёрз, — почему-то было очень стыдно стоять вот так в дверях и, опустив голову, признаваться в достаточно ожидаемом факте. тэтте потянулся к рукам дзёно и вздрогнул, когда дотронулся до них. — да ты ледяной. иди сюда, — тэтте откинул одеяло, хлопая по месту на кровати рядом с собой. — нас не поймут. — поймут. все и так все знают, дзёно. а я не отпущу тебя мёрзнуть, иди ко мне. — слабо улыбнувшись, дзёно забрался на кровать, мгновенно оказываясь в родных, тёплых объятиях. — ты как всегда тёплый. ты вообще мёрзнешь? — немного. не так, как ты. — суэхиро дал сайгику время улечься у него на груди и прижаться посильнее, прежде чем накрыть их одеялом и поближе прижать к себе. — почему ты не приходил до этого? — было терпимо. — ты из-за холода не спал почти? — «какой внимательный», - хотел съязвить дзёно. — да. все, давай спать, пожалуйста, — сайгику уткнулся в тёплое тело, ощущая руки у себя на спине и в волосах. было тепло. и мягко. появилась первая за всю зиму возможность выспаться. вопросов они избежали, не укрыться было только от ехидной улыбки теруко, заставшей их, спящих в обнимку, когда зашла к тэтте на обычный утренний обход. «голуби несчастные», - говорила она тачихаре каждый раз, когда заставала эту скрытную пару в таком беззащитном виде. — а я говорил, — шипел дзёно, пиная тэтте. — а ещё ты говорил, что замёрз, — сжимал его руку суэхиро и мило улыбался.