Мне так понравилось как ты...

***

Мне так понравилось, как ты пытался изгонять меня Но ты стоял один, в хрустальной тишине И снег застыл, часы бегут, я буду повторять Когда-нибудь настанет час, ты сам придёшь ко мне.

Тишина звенела в ушах. Щёлкнула зажигалка. — Ты мой. Ты принадлежишь мне, я была первой. — голос до того пустой, что кажется эхом внутри хрустального графина. И только он молчит, обнимает напряжённое тело. Мышцы, натянутые как трос ломило. — Ты не посмеешь бросить меня, только не ты. Она глуха к чужим, её волнует лишь он, тот, кто пришёл по своей воле. Безумная и сломленная без единой капли искры. С пустым взглядом, подобным самой смерти. — Почему же ты молчишь? Ненавидишь меня? Но разве не я должна ощущать ненависть? А как же моя ярость?! — Слова резко приобретают мощность, обиду. Лицо морщится против воли, а она становится ещё отчаяннее. Она мертва. Сидит на его коленях, сжимая его бёдра своими коленями. Подобная змее, что вьётся вокруг шеи своей жертвы. — Ты боишься? Меня? Но я ведь тоже Манджиро… Кровь стынет в жилах от бездушных глаз, в глубине которых плещется океан безумия. Когда-то давно она была верна рассвету, тому, который являлся самым желанным. Она больше не улыбается так живой, как было, бледная фарфоровая кукла, полая изнутри. — Почему ты пришёл? Чтобы молчать? — Её грубые пальцы ласкают чужые холодные щёки, зажатая меж ними зажигалка неприятно холодит кожу. — Я… — Голос ломкий, дрожит, когда он позволяет обхватить своё лицо, — Я пришёл только потому, что ты нуждаешься во мне, я с тобой, даже если и не надолго. — Не надолго? — Она истерично хихикнула, — Ты мой! Не забывай! Я не отдам тебя им! Если ты умрёшь, я привяжу тебя к себе, так крепко, как только смогу и прыгну в море! В океан! Да хоть в реку! Страх перед этим безумием заставлял трястись поджилки. Когда-то, совсем недавно, она обнимала его также, и это было прекрасно. В красоте этой девушки тонули мужчины, тонул и он, но не сейчас. Увядший подсолнух. — Такемичи, — Зов, будто из прошлого, — Я хочу тоже быть твоей. И снова тишина, но она уже не звенит, она короткая, неловкая, как первый поцелуй. — Обними меня, не её, а меня… Воздух накалялся, зажигалка щёлкнула.