переключи на другой канал;

санеми припирает его к стенке, со словами: "я тебе вообще не нравлюсь, что ли?" - и выглядит так, будто за неправильный ответ собирается выбить из химеджимы всё дерьмо. но начинается всё не с этого, а с того, что во время пьянки по поводу новоселья тенгена - сабито и гию камингаутятся как пара, что, в общем-то было очевидно и давно ожидаемо, но все как могли сделали вид, что пиздецки удивлены. мицури даже всплакнула, хотя первая два года назад логично связала подозрительно довольную моську сабито и гию, ставшего прятать шею под водолазками даже в жару, предположив, что дело пахнет отношениями втайне. даже тогда никто из них не воспринял эту новость как нечто необычное, потому что сабито бегал за гию чуть ли не с младшей школы, а гию очень плохо делал вид, что ему всё равно. и все они знали, что рано или поздно этим всё кончится, но пили за счастье молодых и детей побольше как никогда, а на следующий день с жутким перегаром и головной болью перетаскивали вещи из одной съёмной квартиры на другую, разделившись на две группки. химеджиму просто поставили перед фактом - ну, так надо - и выпнули из уютной светлой однушки, которую он делил напополам с гию, в тесную захламленную студию, где санеми жил с сабито. - вот как всё прекрасно вышло, - хлопнула в ладошки шинобу, и химеджима тогда подумал: "ну, для кого как", и оказался прав. не то, чтобы жить с санеми оказалось плохо. да, он разбрасывает вещи где попало, не моет за собой посуду и вообще к уборке и готовке относится с максимальным равнодушием, но химеджима, в свою очередь, компенсирует его своей болезненной чистоплотностью и стремлением правильно и полезно питаться домашней едой, что в совокупности даёт неплохой результат: по крайней мере, квартира больше не выглядит как место, абсолютно не пригодное для жилья, а санеми перестаёт жаловаться на боли в желудке. он даже проникается всей этой кухонной философией химеджимы и притаскивает ему дорогущий набор сковородок и кастрюль, к которому химеджима давно присматривался, но покупать не решался. и в этом, можно сказать, заключается суть проблемы - жить с санеми оказывается слишком хорошо, что рецидивит в химеджиме его старую, давно забитую в глубине души симпатию. несмотря на достаточно скверный характер, санеми старается по-своему - позволяет химеджиме наводить свои порядки и не мешается под ногами; ворчит, не без этого, но помогает, если попросить, хотя считает ту же глажку бессмысленным занятием, ведь "одежда все равно помнется через пять минут" и "да зачем заправлять постель, я после работы приду и сразу лягу спать, ну!". он вообще на удивление быстро сдаётся и совсем не злится, хотя, по рассказам того же сабито, санеми мог выйти из себя, даже если просто переложить его ключи от машины на другое место, но химеджиму, находящего успокоение в постоянном раскладывании вещей, он просто спрашивает: - а куда мой рюкзак делся? санеми покупает паровую станцию, начитавшись отзывов, что это гораздо удобнее и быстрее, чем утюг, и набор каких-то навороченных вешалок, потому что химеджима один раз сказал, что их не хватает, а на полках в шкафу мало места. когда химеджима рассказывает это гию, тот припечатывает: - вы больше женатая пара, чем игуро и мицури. химеджима честно пытается не влюбляться по уши снова, но когда санеми, например, вот так тепло и сонно ему улыбается по утрам перед суточным дежурством, принимая из рук химеджимы контейнеры с обедом и ужином, чтобы не перебивался одним кофе и непонятным фастфудом - сердце не выдерживает. химеджиме хочется ткнуться ему в растрепанную макушку и сказать что-то глупое вроде "береги себя там, не геройствуй слишком", но он молча закрывает за ним дверь и идёт переставлять специи с места на место, потому что вот такая у него медитация, способ избавиться от лишних мыслей. но с каждым днем держаться становится труднее - санеми, видимо, ставит перед собой цель окончательно свести химеджиму с ума. - блин, духота такая, - говорит он, стаскивая с себя домашнюю футболку, - тебе не жарко? было нормально до этого момента, думает химеджима, резко вспоминая, что ему надо так-то в магазин сходить за молоком, и сбегает от греха подальше в гости к шинобу, где нет никаких полуголых горячих мужчин, вызывающих неподобающие мысли. - ты что ли в магазин ходил в соседнюю префектуру? - фыркает санеми, когда химеджима нехотя притаскивается спустя часа два, молясь всем богам, чтобы тот был одет. - что еще купил? - свинину на кацудон, - на автомате рапортует химеджима, отводя взгляд от косой линии шрама, пересекающей живот санеми, развалившегося на полу перед телевизором с геймпадом в руках. - не сиди так близко, зрение испортится. весь оставшийся вечер химеджима упрямо стоит у плиты спиной к санеми и отвечает тому невпопад, а на выходных уговорами выбивает у гию вентилятор, покупавшийся вскладчину. и, окей, это работает, но не так, как хотелось бы. - это вроде моя футболка, - щурится химеджима. может быть, жмет плечами санеми, продолжая вяло ковыряться в каше, я первую попавшуюся взял. химеджима держится на одной только божьей помощи, уходя на работу на час раньше положенного, чтобы не натворить каких-нибудь глупостей. это входит в привычку у обоих одновременно: санеми случайно таскает вещи химеджимы, а химеджима появляется дома все реже, взяв на себя тренерство еще одной группы малышей, чтобы забить голову хоть чем-то помимо невыносимого желания вылизать все шрамы на теле санеми и наставить своих меток. он мой друг, как мантру повторяет про себя химеджима, он мой друг и только. - ну слушай, - тянет сабито, - сексом дружбу не испортишь, а может даже и выведешь на новый уровень. гию сворачивает газету в трубочку и шлепает сабито по голове, взглядом извиняясь перед химеджимой. - зря я ему рассказал. сабито возмущённо пыхтит, а химеджима остаётся у них на обед, на ужин и на завтрак, видимо, тоже, потому что по привычке засыпает под вечерние новости на маленьком диванчике, а гию решает не отправлять его посреди ночи на другой конец города - туда, где его другу приходится все силы пускать на самоконтроль. химеджима, конечно, кремень, но все равно жалко. - ой, - сонно зевает сабито, тоже клевавший носом под боком химеджимы. - мне тут санеми штук сто гневных сообщений отправил уже. гию даже запасное одеяло и подушку достать не успевает - сабито показывает сообщения "щас приеду" и "у вас че там, мёдом намазано, хули он таскается к вам каждый день?". посмеиваясь, сабито под неодобрительным взглядом гию с разных ракурсов фоткает свернувшегося калачом химеджиму, а потом шантажирует этим санеми. - о, я выпросил у него мороженое. - так стоп, - хмурится гию. - зачем ему фотографии химеджимы? сабито пожимает плечами: - будет дрочить на светлый образ, я полагаю. - ты у меня сейчас допиздишься и ляжешь спать на полу, - обещает гию, и сабито мгновенно раскрывает все имена, даты и планы во всех подробностях, причитая при этом "ну, коть, ты же не спрашивал раньше, не злись только". санеми приносит миндально-фисташковый баскин робинс, но гию его все равно стопорит на пороге и пробует: - может, не будем его будить и он у нас останется? не будем, кивает санеми, не останется, брысь с дороги. с химеджимы он бережно, чтобы не заляпать и не сломать, снимает очки и кладёт их в футляр, а потом к себе в карман. чуть сжимает его плечо и говорит "давай, вставай" и химеджима нехотя шевелится, не открывая глаз. это его самый главный дар - спать на ходу, главное следить, чтобы не навернулся по дороге, так что санеми цепляет его ладонь в свою. - скажи "пока", - просит санеми. - пока, - мычит химеджима, и гию против воли улыбается. в машине химеджима все же просыпается, долго зевает и с подозрительным видом щурится до щелочек вместо глаз, пока санеми не ворчит "да я это, я". химеджиме неловко, потому что санеми ощутимо злится - тут и видеть не надо, чтобы понять, только вот он не особо понимает, что случилось или что он сделал не так. дома, толкаясь в тесной прихожей, химеджима предпринимает попытку извиниться, но санеми обрывает его на полуслове - давит ладонями на грудь, прижимая к стене, и ручка от двери в ванную комнату больно впивается химеджиме в спину. - я тебе вообще не нравлюсь, что ли? - нравишься, - честно отвечает химеджима, от неожиданности даже ничего не придумав толком, но санеми только больше хмурится: вообще, химеджима вместо его лица видит расплывчатое пятно, но зато он хорошо его чувствует. - ты так ответил, потому что испугался, да? - чего испугался? - еще больше не вникает в происходящее химеджима. меня, отвечает санеми, и химеджима проверяет, не ударился ли тот головой, потому что санеми, конечно, личность непредсказуемая в своей вспыльчивости и агрессивности, но не настолько, чтобы химеджима переживал за свою жизнь. по силе они равны, но это не важно, ведь химеджима знает - санеми ничего плохого ему не сделает. - у тебя сердце колотится. - извини? - ляпает химеджима. - это, вроде как, естественный процесс. прибил бы тебя, выдыхает санеми, впечатываясь губами в его губы - перемещает одну ладонь химеджиме на шею и давит вниз, к себе, заставляя согнуться. я сплю, это точно сон, разумно решает химеджима, пока санеми не кусает его до крови, приводя к осознанию того, что все это происходит на самом деле - его чуть не сносит лавиной навалившихся эмоций. - раздевайся, - командует санеми. камингаутятся среди своих они где-то неделю спустя во время традиционной встречи, когда у всех выпадают выходные на один день, и химеджима с удивлением подмечает, что мало кто удивлён. - ну наконец-то, - смахивает слезинку мицури. - вы же сохли друг по другу еще со старшей школы. - а не раньше? - хрустит чипсами ренгоку. - ну хоть не надо помогать с переездом, - ржет тенген. - счастья молодым и детей побольше, - ехидничает гию. - как все прекрасно вышло! - радуется шинобу. ну, думает химеджима, теперь точно да.