Вафли с карамелью и суфле

— Боже, опять, — протянул Ликс, доставая из пенала очередную записку, а Хенджин одарил его непонимающим взглядом. — Что такое, солнце? - обеспокоен спросил Джин. — Я уже седьмую за неделю бумажку нахожу, на которой мне в любви признаются или пишут тупые подкаты, а сейчас вообще отсосать просят, — Феликс раздраженно кинул злополучную бумажку на дно рюкзака. — Покажи мне её, — Ли достал бумажку и протянул Джину, а он внимательно всмотрелся в нее. — У тебя другие есть? — Вроде… Феликс порылся в карманах рюкзака и достал остальные записки. Джин собрал все бумажки в кулак, другой рукой взял ладошку Ликса и повел куда-то. Пройдя несколько парт, Джин привел его к Сынмину. — Почерк знаешь? — раздраженно спросил Хенджин и бросил записки перед старостой. — Э, знакомый. Секунду. — Мин открыл свой блокнот, в котором у него лежал список класса. Сынмин специально просил каждого самостоятельно записывать свое имя и фамилию, чтобы знать почерк всех одноклассников. Мин пробежался глазами по списку. — Чон Чонгук. Стоп, а кому это все адресовано? — Чтоб он сдох, — прошипел Хван. — Спасибо, Минни. Хенджин был в ярости. Он знал, что не все так просто с Чон Чонгуком. Он не представлял, что он окажется такой тварью. Он не думал, что он будет писать его Феликсу такие гадости и пошлости. Джин резко отодвинул свой стул и сел за парту, взял в руки телефон и став на автомате листать ленту соц. сетей. — Джинни, — ласково протянул Ликс. — Да забей ты на него. Пусть пишет. Когда-нибудь успокоится. — Нет, Ликс, я не могу забить на это. Я не смогу забить на такие просьбы и заявления, адресованные моему любимому человеку. Я должен и обязан с ним разобраться. — Не надо, Джин. Я знаю как ты будешь разбираться: побьешь его до полусмерти и кинешь умирать. — А что с ним еще можно сделать? — Может, мирно решить конфликт, например, через классную руководительницу? — Феликс посмотрел в глаза Джина и прочитал там: «Ты идиот или да?» — Почему бы и нет. Зато гуманно. — Нет, Феликс. Прозвенел звонок. Хенджин весь урок как на иголках сидел: вся ситуация максимально вывела из себя. Ликс уже пожалел, что рассказал Хенджину про эти записки. За оставшийся день Ли нашел еще одну записку у себя в пенале, но лишь раздраженно хмыкнул и кинул ее в мусорное ведро, которое стояло у выхода из кабинета. За оставшуюся неделю Феликс находил еще записки с подобным содержимым. Они стали для него частью его жизни, он уже не бесился из-за них, в отличие от Хенджина, который, если узнавал о новой бумажке, раздражался не на шутку. Перед последним уроком на неделе Хенджин сказал Чонгуку: — Сегодня за школой после уроков. — Хорошо, — отрезал Гук. Феликс после уроков предложил Хенджину пойти погулять, а он с сожалением отказался, сказав, что ему надо после урока подойти к учителю химии и обсудить новую тему, которую он ни капли не понял. Он не мог сказать Феликсу правду, потому что понимал, что тот начнет его отговаривать или вообще вместе с ним пойдет, а это для него лишнее. В глубине души Джин понимал, что дракой вопрос не решить и таких как Чонгук это не остановит, но ярости и гнева было намного больше. Он предполагал, что если их кто-то заметит, то сразу отведут к директору и репутации мальчика-хорошиста как и не бывало. Был конец ноября. На улице холодно, но Хван стоял без куртки, лишь в рубашке и жилетке. На холод было наплевать, пока его только Чонгук волновал и то, как его заткнуть. Тут из-за угла вальяжной походкой вышел Чон. Всем своим видом он говорил, что он такой занятой, но, так уж и быть, выделил свое драгоценное время. Он подошел и пожал руку Джина, при этом язвительно улыбаясь. — Добрый день. Зачем звал? — Вот насчет этого спросить, — Джин достал из кармана брюк все записки для Феликса, которые нашел, и протянул Гуку. Он взял их и увлеченно стал перебирать. — О, так он согласен или да? — спросил Чон, показывая Хенджину записку, на которой было написано: «Феликс, отсосешь?». — Тварь ты последняя, — прошипел Хван и ударил Чонгука в челюсть, но он успел переставить ногу, тем самым предотвратив падение. — Знаешь, я так и думал, что вы та самая пара геев, о которой никто не знает, а в обществе их просто за крепких друзей принимают. Я, конечно, драться не очень люблю, но ради тебя, так уж и быть, сделаю исключение. Гук тоже ударил Хвана в челюсть, разбив губу. Хван ответил ударом в нос и живот. Джин чувствовал во рту привкус свинца. Когда силы заканчивались, он вспоминал раздраженного и огорченного Феликса с новой пошлой запиской в руках, и все силы мгновенно восстанавливались, а желание убить Гука увеличивалось в два раза. Светлая рубашка Чона была местами в крови. Костяшки обоих были содраны. Записки были разбросаны и втоптаны в асфальт. Хван чувствовал, как из носа течет теплая кровь, а все тело болит. Все-таки Чон сильно бьет, но и Джин не отстает. Вдруг, откуда ни возьмись, появился Сынмин. Он был, мягко говоря, в шоке, когда увидел этих двоих во время драки. По сравнению с Джином и, тем более, Чонгуком, Мин был очень миниатюрный, и в одиночку ему этих двух разъяренных быков не разнять. Поэтому он решил позвать кого-то из учителей. Вскоре их разнимал учитель географии. Чонгук и Хенджин успели неслабо друг друга побить. У каждого были разбиты губы, содраны костяшки, а на одежде была кровь. Страшно представить, сколько синяков останется. Учитель быстро доложил о случившемся родителям учеников. Спустя полчаса все сидели в кабинете классного руководителя: Чонгук и его родители, Джин и его мама, учитель географии и Сынмин. По своей душевной доброте учитель решил не вести мальчиков к директору. — Сынмин, расскажи, что ты видел, — классная руководительница обратилась к старосте, потому что после пятнадцати минут расспроса поняла, что Чонгук и Хенджин все равно ничего не расскажут. — Я шел домой, решил срезать и выйти через задний двор. Иду и вижу, как эти двое бьют друг друга, не жалея сил. Понял, что не смогу их разнять, и решил позвать учителя. — Хорошо, спасибо. Учителя и родители ещё поругались на парней за их непристойное поведение, и спустя двадцать минут все разошлись. Джину дома ещё раз все высказал папа, потому что настоящие джентльмены решают вопросы мирным путем, а не кулаками. Но долго это Джин терпеть не смог и на эмоциях рассказал про записки от Чонгука родителям. Они ужаснулись и сказали, что Гук реально поступил ужасно, и, по их мнению, Джин обязан рассказать правду учительнице, но он так и не рассказал про это, желая, чтобы эта информация была у узкого круга людей. Если бы он рассказал классной руководительнице, то она, гарантированно, рассказала про этот случай классу, а это было бы лишним.

***

— Хенджин, что с тобой? Что с твоей губой, руками? Ты дрался? С кем? — Феликс засыпал Хвана вопросами, как только увидел его. — Да, неважно. — Важно, Джинни. — Потом узнаешь. Спустя некоторое время в класс зашел Чонгук, и Феликс заметил, что тот тоже был кем-то побит. — Только не говори, что ты с ним подрался. — Ну, а что я должен был с ним сделать за его поступок. — Ох, Джинни, зачем? — Затем, Ликс. Я люблю тебя. Даже если бы ради твоей любви мне приходилось ежедневно проживать подобное, я бы проживал это. Ты — моя драгоценность, которую я хочу ото всех оберегать. Я готов защищать тебя любой ценой. После этих слов Ликс почувствовал себя виноватым. В ответ он крепко обнял Джина и положил свой подбородок на его плечо. Через объятья он хотел передать всю любовь и благодарность, что он испытывал к Джину. Весь день Чон и Джин делали вид, что они не знакомы и вообще не подозревали о существовании друг друга, хотя они и обычно не разговаривали друг с другом, лишь регулярно одаривали друг друга презрительными взглядами, а если и говорили, то это были очередные язвительные фразы. В столовой, когда уже Бан Чан и Чонин расспрашивали Феликса и Хенджина о произошедшем и вчетвером проклинали Гука, к ним подошел Мин. — Вы сейчас упадете. Чонгук уходит в другую школу. Говорят, что из-за плохой учёбы, но все мы знаем настоящую причину, — Сынмин косо посмотрел на Джина, а тот немного подавившись едой, ответил: — Не знаем, - усмехнулся Хван, глядя в тарелку с рисом. — Сынмин, вот знаешь, что я заметил, — начал говорить Чан, — если ты подходишь к нам в столовой, то обязательно приносишь с собой какую-нибудь сумасшедшую новость. Поэтому, будь добр, свали в туман и не мешай есть. — Для этого и нужен староста, чтоб в столовке есть не давать. Приятного аппетита, я пошел. — Спасибо, — отблагодарил Чонин с забитым рисом ртом. — Жуй лучше, а то еще подавишься. Ты мне живой нужен. — ответил младшему Чан. На следующий день Гука уже не было в классе. Он ушел без особого шума, но слухи об его уходе все равно ходили. В любом случае Джин был безумно рад, что он ушел и больше не появится в его классе, не будет донимать Феликса пошлыми записками. Мир и спокойствие вернется в их жизнь.