"Ты будешь счастлива, Мишель"

…Вечер. Маленькая, тесноватая кухня, пахнущая алкоголем и табачным дымом – впрочем, как и все остальные части квартиры. Тихо играет какие-то старые песни радио, стоящее на столе. Десятилетняя Мишель сидит на шаткой табуретке, листая книжки и зачитывая их вслух своей младшей сестре Кире, сидящей рядом и положившей голову той на плечо, чуть прижавшись. Хоть она уже и умела читать, все же больше ей нравился ровный и спокойный голос ее старшей. Миша переворачивает еще одну страничку, которая с легким шелестом опускается на другую половину книги, ерошит кудрявые, темные волосы, вздыхая и тут же закашливаясь, когда едкий воздух в комнате вновь заполняет легкие. ***       Все из-за отца-выпивохи. Тот любил покурить прямо в квартире, не задумываясь о детях. Мишель однажды попросила его выйти на улицу – ничем хорошим это не обернулось. Ей тяжело об этом даже вспоминать. От горе-батька вообще слишком много проблем. Каждодневные ссоры, драки, попойки, разноцветные осколки на полу, остающиеся после того как из рук до беспамятства пьяного родителя выскальзывает очередная бутылка дешевого пойла. Из-за постоянной угрозы сестры привыкли всегда держаться вместе - не зря говорят, что общая проблема очень сближает людей. Поэтому девочка старалась как можно больше времени проводить с младшей сестрой, научить ее всему, что уже знает сама – читать, писать и прочие вещи, которым должны обучать нормальные, любящие родители. Но отец научил сестер только уметь доставать спиртное для него в сомнительных ларьках. Это все, что его заботило.

***

      Мишель зачитывала очередной абзац истории для внимательно слушающей Киры, как вдруг в комнату, тяжело переставляя ватные ноги, ввалился как всегда пьяный родитель и облокотился о дверной проем. Сестры обернулись на него – младшая ощутила, как ее плечо чуть сжала ладонью Миша. - Мишель, дорогая… передай мне бутылку.. – заплетающимся языком произнес мужчина. И эту слащавую фразу она слышит каждый божий день. Он даже не удосуживался изменять свою постоянную просьбу, так сильно ей надоевшую. «Почему, почему ты обращаешься со мной нормально, как подобает отцу, только тогда когда тебе нужна твоя чертова выпивка, конченный ты идиот?», пронеслось в голове девочки в стотысячный раз.       Но ей пришлось подчиниться. Она подошла к столешницам и взяла в руку бутыль. В зеленом стекле Миша увидела свое отражение – изможденный взгляд, единственный, пронзительно-янтарного цвета глаз, черная тканевая повязка, закрывающая отсутствие второго. Кажется, он был голубого цвета? Или больше отливал бирюзовым? Она даже этого не помнит.                                                                                                                                Раньше кудрявая девочка очень гордилась тем, что у нее была такая отличительная черта – глаза разного цвета. Это ведь выглядело так круто и необычно. Мало у кого встречались такие цвета. Но и этой гордости она была лишена, по вине отца. Почему то, ей очень не хотелось сдвигаться с места. Сжимая горлышко стеклотары, Мишель окинула горящим ненавистью взором пьяницу, окликнувшего ее снова, но на этот раз грубее и нетерпеливее. Она подошла к нему, не разжимая пальцев. Когда мужчина попытался вырвать бутылку из ее рук, Миша не поддалась. Ей надоело терпеть это дерьмо. Что-то поменялось в теле десятилетней девочки в тот день. Она швырнула стеклянный бутыль на пол, и тот со звоном разбился на несколько крупных осколков. Ошеломленный отец, не ожидавший подобной дерзости посмотрел сначала себе под ноги, потом – прямо в лицо Мишель. Через секунду, мужчина отвесил ей такую пощечину, что девочку отбросило в сторону. Она отбежала к столешницам, держась за щеку и встряхивая растрепавшимися волосами, назойливо лезущими в лицо. - Малолетняя гадость. От тебя нужно было избавиться так же, как и от твоей матери. – презрительно сплюнул тот, и решительно направился к ней. Здесь Мишель услышала испуганные всхлипы Киры. Что будет с младшей сестрой, если старшая не предпримет сейчас хоть что то? «Убей, или будь убитым» Девочка за долю секунды выхватила нож из ящика в столе, с разбегу толкнула угрожающего ей отца, отчего тот упал навзничь. Пьяное состояние явно не поможет ему здесь. Ее оно больше не напугает. Взметнулись вверх темные волосы, она припала к телу такой ненавистной для нее персоны, и нанесла один удар ножом в горло, уродуя и уродуя бренное тело. Человеческая плоть так податлива и ничтожна перед стальным, режущим лезвием. Кровь брызгала во все стороны. Казалось, что она затопит все вокруг. Кончики длинных косичек Мишель были в ней, футболка, штаны, руки, пол, стены… Она не знала, сколько сделала ударов, сколько времени прошло, но только сейчас до нее дошло, что она только что сделала. Убила человека – так легко и хладнокровно, не задумываясь и не останавливаясь. Девочка в ужасе отпрянула от холодеющего тела, отшвырнула подальше нож, полностью покрытый кровью. Посмотрела на свои ладони – они тряслись, они были по локоть в красной, липкой жидкости. Где-то в комнате все еще тихо, умиротворенно звучало радио, проигрывая старые песенки двадцатилетней давности... - м-миш… мишель.. что это… что ты сделала, мишель?... – послышался за ее спиной плачущий, дрожащий голос маленькой Киры. Единственный глаз Мишель заполнили слезы. Она закрыла окровавленными ладонями лицо, хрупкие, детские плечи ее затряслись. - мишель… мне страшно…