Make Love AND War

— Я убил Черепаху Губительницу! — Объявил Цзян Чэн с самой восторженной ухмылкой, которую Юй Цзыюань когда-либо видела на его лице. — Вэнь Чао забрал наши мечи! И я хочу вернуть свой! —  Заявил Цзинь Цзысюань, пытаясь придать себе обычную сдержанность, но он был ещё так молод, что не мог скрыть гордости и волнения от успешного возвращения с удивительной ночной охоты. Остальные наследники орденов и молодые мастера, прибывшие в Пристань Лотоса после того, как покинули лагерь перевоспитания ордена Вэнь, даже не пытались сдерживать волнение, их слова перекликались друг с другом. — Цзян Ваньинь убил её кнутом! — Это было потрясающе! — Вэнь Чао и его охранники убежали как трусы! — Обхватил её прямо за горло! — И все мечи были у Вэней! — Мы все бросали в неё талисманы и стрелы! — Моя одежда порвалась! — Вэй Усянь и Лань Ванцзи использовали музыку, чтобы перенаправить энергию затаённой злобы! — Мы убили Демоническую Черепаху! — Ты имеешь в виду,  молодой господин Цзян Ваньинь убил её! — Но мы все были там! Она была убита во время нашей общей ночной охоты! — Вэнь Чао умер как трус! По крайней мере, его телохранитель погиб с честью, защищая своего господина, пусть и недостойного! — Мне жаль оставшихся в живых охранников Вэнь, которые должны вернуться, чтобы отчитаться перед Вэнь Жоханем! — Ха! Глава ордена Вэнь должен знать, каким на самом деле был его никчёмный второй сын! В других обстоятельствах Юй Цзыюань упрекнула бы юношу за грубость, но сейчас она ощущала лишь мрачное удовлетворение общим презрением молодых заклинателей к ордену Цишань Вэнь. За последние два года Юньмэн Цзян установил тесные связи с Гусу Лань, а сожжение Облачных Глубин навредило ордену Лань. Хотя во многом это оказалось скорее оскорблением, чем настоящим вредом. Сигнальный огонь, озаривший небо в ту же ночь, когда сгорели Облачные Глубины, лишил Вэней численного превосходства. Орден Гусу Лань никогда раньше не запускал огни, но синие и белые драконы, вспыхнувшие на фоне звезд, явно принадлежали им — это был знак силы, видимый из долин и из гор, вблизи и издалека. Горы Гусу хранили множество тайн, среди них было и местонахождение других резиденций Лань. Каждая тайная резиденция, поняв из сигнального огня, что что-то произошло, тут же отправила заклинателей на помощь. Подробности появились довольно скоро. К тому времени, как группа учеников Лань прибыла в Пристань Лотоса, новости уже распространились: армия Вэнь — сотни заклинателей — убила только четырёх охранников ордена Гусу Лань и не захватила ни одного свитка или сокровища. Единственным их успехом было пленение второго молодого господина Лань для перевоспитания орденом Цишань Вэнь, а самой большой неудачей — выманивание лидера ордена Лань, Цинхэн-Цзюня из уединения. Ученики Лань, прибывшие в Пристань Лотоса с новостями, были возмущены нападением и смертями соклановцев, но в остальном были в хорошем расположении духа и полны решимости дать отпор. — Стрелять в облака, значит впустую истратить стрелу! — Произносили ученики Лань со скрытой гордостью и очевидной решимостью. Они были разгневаны сожжением Облачных Глубин, но их дух был силён и непоколебим. Даже пленение Лань Ванцзи было воспринято с уверенностью, что с ним всё будет в порядке. Один юноша даже сказал: — Второй молодой господин наконец-то встретится со своим женихом Вэй Усянем на перевоспитании! Это заставило Юй Цзыюань сильно засомневаться в том, как именно Лань Ванцзи попал в руки Вэням. Каким-то образом Вэй Усяню удалось заразить второго молодого господина Лань своим идиотизмом, поэтому она искренне и серьёзно задумалась, не позволил ли добровольно Ванцзи захватить себя в плен, чтобы снова увидеть Вэй Усяня. В связи с этим, слушая рассказы о хорошо организованном отступлении, Юй Цзыюань даже начала подумывать о том, не поджег ли Лань Цижэнь Облачные Глубины сам, чтобы побудить брата к действию. Цзян Фэнмянь и Лань Цижэнь уже обсуждали, что Вэнь Жохань испытывает другие ордена, и как далеко он успеет зайти, прежде чем его орден настигнет возмездие. Так что не было бы ничего удивительного, если бы старейшина ордена Гусу Лань решил внести в нелепую попытку нападения ордена Вэнь немного экстремальности, чтобы заставить других старейшин наконец принять меры. Не было никакого способа подтвердить или опровергнуть это подозрение. Лань Цижэнь отправился в Нечистую Юдоль, чтобы поговорить с главой ордена Не, Цинхэн-Цзюнь же направился в Башню Кои, чтобы побеседовать с Цзинь Гуаншанем, а Лань Сичэнь собирал своих людей в скрытых пещерах Гусу. Юй Цзыюань элементарно некого было расспрашивать о своих подозрениях. Даже если бы это было так, она, скорее всего, не поднимала бы эту тему, предоставив Лань Цижэню самому решать, хочет он или не хочет обсуждать с ней это. Возможно, его отсутствие уже давало ответ на этот вопрос. После почти двух лет переговоров Облачные Глубины и Пристань Лотоса были достаточно близкими союзниками, чтобы Цзян Фэнмянь не был оскорблен тем, что ученики всего лишь второго уровня пришли доложить ему о ситуации, предупредить о возможном будущем нападении Цишань Вэнь и попросить помощи в контратаке. Грядёт война. Юй Цзыюань должна была быть недовольна тем, что её покой нарушен, но в ней, напротив, словно зажглась искра. Прошло почти два десятилетия с тех пор, как она в последний раз сражалась, не сдерживаясь. Два десятилетия она резала словами, а не клинками, нападала на учеников и союзников, когда зуд желания сражаться становился слишком сильным. Два десятилетия жизни с могущественным мужем, которого она никогда не могла понять, и который никогда не мог понять её. Но сейчас, сейчас они могли общаться как военачальники, военные командиры. На равных. Глава ордена Цзян будет держать оборону Пристани Лотоса, а Пурпурная Паучиха возглавит наступление, как только заложники «перевоспитания» будут найдены и возвращены домой. Это был гениальный ход со стороны Вэнь Жоханя — придушить все недовольства с помощью этого «собрания», но он не сработал. После сожжения Облачных Глубин они с Цзян Фэнмянем и прибывшими учениками из Гусу Лань обсудили, согласовали и начали подготовку к войне. Они лишь ждали возвращения молодых заклинателей, прежде чем предпринять первое наступление на орден, что слишком возгордился своей властью над другими. Теперь её сын вернулся героем, и все молодые мастера его поколения были тому свидетелями. Цзян Яньли создавала ордену Цзян репутацию, организовав внезапный приток приглашенных заклинателей с различными травмами. Её отношения с Цзинь Цзысюанем, похоже, складывались хорошо, если судить по тому, как быстро он предложил ей свою помощь. Оставив большую часть организационных дел дочери, Юй Цзыюань смогла вовремя вернуться к сыну чтобы увидеть, как отец похвалил его. — Твой орден гордится тобой, Цзян Ваньинь, — произнёс Цзян Фэнмянь, и его сын засветился, будто солнце. — Видишь! — сказал Вэй Усянь. — Я же говорил, что они будут гордиться! Юй Цзыюань почувствовала горечь от того, как обрадовался её сын такому простому комплименту. Получить похвалу от Цзян Фэнмяня было ещё более невозможным достижением, чем убить Черепаху Губительницу кнутом. — Я также очень горжусь тобой, сын, — добавила Юй Цзыюань. — И поскольку ты, очевидно, научился пользоваться кнутом, я думаю, тебе пора начать тренироваться с Цзыдянем. Он отвернулся от отца, чтобы посмотреть на неё с невероятным восторгом, гордостью и счастьем в глазах. — Правда? Ох! Спасибо, матушка! — Мне любопытно, — начал Цзян Фэнмянь, — как ты завладел кнутом, пока все остальные были безоружны? Глаза Цзян Чэна метнулись к ней, а затем снова в сторону, прежде чем вернуться к отцу, и Юй Цзыюань поняла — это был Вэй Усянь. Куда уж без него. — Вэй Усянь пронес его в рукаве. — Ну что? Я знал, что Лань Чжань будет там, и, возможно, он принесет с собой обещанную мне дицзы! Тогда я бы стал практиковаться с ней, а если я буду учиться чему-то новому, то и мой младший брат тоже должен научиться чему-то новому! — Но почему именно кнут? — Ну, рано или поздно, Цзян Чэну ведь достанется Цзыдянь, верно? И будет неловко, если он получит его в семьдесят или около того и не будет знать, как им пользоваться? Я просто заботился о репутации своего младшего брата! — Ты…! Юй Цзыюань находила оскорбительным само существование Вэй Усяня в качестве подопечного её мужа и старшего брата её собственного сына. Её успокаивало лишь то, что паршивец признавал её сына наследником ордена Цзян, несмотря на то, что занял место первого ученика, которое должно было принадлежать Цзян Чэну. Цзян Фэнмянь, видимо, не заметив подвоха, спросил: — А ты, Вэй Ин? Ты тайком пронес оружие для Цзян Чэна, но не взял ещё один хлыст для себя? — Нет, конечно, зачем мне он? Я никогда не унаследую Цзыдянь, и я знал, что Лань Чжань собирается подарить мне дицзы! Видите! — И он вытащил дицзы на их обозрение. Он показывал этот, безусловно, очень красивый инструмент всем в Пристани Лотоса, кто имел неосторожность долго замереть на месте. Флейта была черного цвета, чтобы соответствовать цветам, которые предпочитал Вэй Усянь, но с бледно-голубой кисточкой, по которой сразу можно было определить, что она из Облачных Глубин. Юй Цзыюань не нравился подопечный её мужа, но теперь, когда он так явно привязался к Гусу Лань и отдалился от Юньмэн Цзян, его существование уже не казалось ей постоянным оскорблением. Лучшее, что этот мальчишка сделал для Юньмэн Цзян — привязался ко второму молодому господину Лань. — Она очень красива. — У Лань Чжаня такой хороший вкус! И он так красиво играет! Мы можем играть вместе и даже вместе заниматься музыкальным заклинательством, ведь он играет на гуцине! Ни для кого из присутствующих это не было новостью, так что Цзян Чэн страдальчески-пренебрежительно застонал, и утащил Вэй Усяня — оба лишь ненадолго остановились, чтобы вежливо, но поспешно попрощаться, а затем устремились в хаос, который Цзян Яньли, к счастью, в основном удалось организовать. Глядя им вслед, Цзян Фэнмянь выглядел не таким снисходительным, как обычно (он будто сомневался в чем-то), Юй Цзыюань же, напротив, стала относиться к парням гораздо более благосклонно. Цзян Ваньиня — её единственного сына — все превозносили как героя, который победил Черепаху Губительницу с помощью кнута так же, как это сделала бы сама Юй Цзыюань. Все свидетели были солидарны — Цзян Ваньинь убил Демоническую Черепаху кнутом, в то время как Вэй Усянь и Лань Чжань вместе играли, чтобы защитить других и отвлечь монстра на себя. И было очень иронично, что отбитая энергия затаённой злобы была перенаправлена на Вэнь Чао. Вэнь Чжулю погиб достойной смертью, защищая своего господина. То, что многие другие охранники Вэнь не пострадали, должно быть, было простой случайностью. Каждый живой свидетель соглашался с единой версией о том, что произошло, но все свидетели были молоды и относительно неопытны. Юй Цзыюань не была идиоткой. Она знала, как выглядит убийство, особенно скрытое в пылу битвы, и Цзян Фэнмянь тоже знал. Клан Лань был известен своей праведностью и аскетизмом, но среди заклинателей, хотя об этом говорили меньше, было также хорошо известно, что они обучали лучших и самых незаметных убийц. Одним из их многочисленных правил был запрет на расточительство, и они распространяли его даже на жизни своих врагов: несколько конкретных убийств были менее расточительны, чем убийство целой армии солдат. Другой известный секрет среди мастеров совершенствования заключался в том, что музыка была одним из немногих способов контролировать энергию затаённой злобы, не пуская её непосредственно в тело. Лань Ванцзи и Вэй Усянь убили второго молодого господина Вэнь и его телохранителя у всех на виду, и ни один из присутствующих в пещере этого не заметил. Она знала об этом, и Вэнь Жохань тоже знал. Вэнь Чао вел войска Вэнь в Облачные Глубины, терпел неудачи на каждом шагу, пока наконец не погиб в постыдной демонстрации некомпетентности. Сожжение Облачных Глубин, а затем захват наследников и лучших учеников множества орденов для участия в перевоспитании было демонстрацией силы. Они не ожидали получить отпор. Когда она поведет в атаку объединенных учеников Цзян и Лань, она преподаст Вэнь Жоханю урок, почему он не должен пытаться повторить подобное снова. Юй Цзыюань с нетерпением ждала этого момента. Следующие часы она потратила на последние приготовления к отъезду уже завтрашним утром, посетила официальный ужин со всеми гостями, а затем попыталась найти что-нибудь еще, что нужно было сделать. Делать было нечего. Она была готова и уже собрана, и ей следовало бы немного отдохнуть перед дорогой, но женщина просто не могла сидеть на месте, а тем более лежать. Она направилась к сыну в его комнаты, но остановилась перед открытой дверью, услышав голоса внутри. — Ты мой младший брат, А-Чэн, конечно, я люблю тебя. Но, — Вэй Усянь ухмылялся так, как он это всегда делал, когда попадал в неприятности или пытался из них выбраться, — есть вещи, которые я хочу делать с Лань Чжанем, но никогда не хотел бы делать с тобой. Юй Цзыюань поморщилась при одной только мысли об этом, а затем снова поморщилась, увидев, как изменилось выражение лица её сына: от обиженного, растерянного до полного ужаса. — ВЭЙ УСЯНЬ! Зачем ты это сказал?! Вэй Ин успел отпрыгнуть назад, чтобы избежать выпада Цзян Чэна, но затем споткнулся и упал на пол уже громко хохоча. — Но я правда всегда буду любить тебя, Чэн-Чэн! — Не называй меня так! — И я всегда буду поддерживать тебя, когда ты станешь великим Главой ордена, которым, я уверен, ты будешь! — Ты не уйдёшь жить в Облачные Глубины? — Пристань Лотоса всегда будет моим домом, пока мне здесь рады. — Тебе всегда будут здесь рады. — Запомни свои слова. — Неожиданно серьёзно произнес Вэй Усянь. — Ты же знаешь, что я вечно попадаю в неприятности. — Вэй Ин выглядел грустным, вероятно, мальчишка думал о том, что однажды Цзян Чэн посчитает его слишком проблемным и запретит возвращаться домой. Эти слова повторяла и она сама, и Юй Цзыюань не хотела сожалеть о них, но в грядущей войне неприятности, вечно сопровождающие Вэй Ина, могут оказаться как раз тем, что им нужно, тем более что Лань Ванцзи, очевидно, открыл способ, как их направить в правильное русло. Она так увлеклась наблюдением за сыном, что не заметила приближения Цзян Фэнмяня, пока тот тоже не оказался у двери. Её муж оставался здесь, в Пристани Лотоса, вместе со всеми юными наследниками, она же улетала утром. Поэтому ему не нужно было увидеть напоследок сына, как ей, но Фэнмянь тоже, казалось, был заинтересован только в наблюдении за Цзян Чэном и Вэй Усянем, а не имел к ним какое-то срочное дело. Мужчина слегка улыбнулся следующим словам Цзян Чэна. — Клянусь, Вэй Усянь, в какие бы неприятности ты ни попал, ты всегда сможешь вернуться домой в Пристань Лотоса. — Спасибо, брат. — Вэй У Сянь на мгновение вновь посерьезнел, но потом снова рассмеялся. — Потому что ты вообще можешь представить, какой будет моя жизнь рядом с Лань Цижэнем? — Не думаю, что совсем плохой. Он строгий, но не такой строгий, как мать. И ты будешь ходить на ночные охоты с Лань Ванцзи. — И ты тоже, когда сможешь освободиться от обязанностей Наследника ордена. И я буду приходить сюда учить малышню. Я не могу подвести своего шиди! Цзян Чэн выглядел довольным и смущённым, и было слишком легко увидеть собственные черты на его лице, когда он силился найти способ ответить. — Только попробуй! И пусть уроки будут соответствующими! Никаких ваших с Лань Ванцзи штучек! Лицо Вэй Усяня озарилось смехом и злобным восторгом. — Ничего из того, что делаем я и Лань Чжань? А как же твои родители! Юй Цзыюань замерла. Она не ожидала, что мальчик заметит её и Фэнмяня, стоящих за дверью. — Что? Нет! Не смей! — Дядя Цзян и госпожа Юй… — Нет! Вэй Усянь смеялся своим несносным смехом, и хватался за её сына, чтобы не упасть. —… По крайней мере, они делали это дважды! Хахахахаха! Юй Цзыюань хотела нахмуриться, тем более что Цзян Фэнмянь был рядом, но вместо этого она почувствовала, как медленно и неотвратимо лицо заливает румянец. Это определённо происходило больше, чем два раза. Юй Цзыюань не ожидала, что ей придётся делать что-то ещё, кроме как исполнить свой долг и подарить мужу детей, но Фэнмянь с честью выполнил девиз своего ордена — попытаться сделать невозможное. Он был очень, очень… хорош. Юй Цзыюань была уверена, что её лицо раскраснелось от одних воспоминаний, но она не могла заставить себя уйти. Роды А-Чэна были тяжёлыми, она несколько месяцев восстанавливалась. Врач настоятельно рекомендовал ей не пытаться больше забеременеть. Она выполнила свой долг и подарила мужу сына и наследника. Больше от неё ничего не требовалось. В следующую же ночь она ушла спать в свои комнаты. Так продолжалось до сих пор. Она спала у себя, Фэнмянь — в собственных покоях. Они никогда не говорили об этом, хотя она знала, что его мать советовала ему найти другую жену. Через несколько лет после этого Цзян Фэнмянь отправился на поиски второго сына и привёл Вэй Усяня. — Ты даже не можешь иметь детей! — Завывал А-Чэн из комнаты, тщетно пытаясь заглушить гогот Усяня. — Это еще не всё… — Нет! —… парное совершенствование! — НЕТ! — Лань Чжань такой сильный и мощный! Его руки… — НЕТ! Второй молодой господин Лань был сильным и красивым мальчиком, но Цзян Фэнмянь был сильным и красивым мужчиной. Юй Цзыюань невольно перевела взгляд на руки мужа. Это были очень… красивые… руки. Её взгляд задержался на них слишком долго, а затем поймал взгляд Фэнмяня. Её лицо загорелось от смущения. Чего ей было стыдиться? Она была госпожой ордена Юньмэн Цзян! Цзян Фэнмянь был её мужем! Её сын убил Черепаху Губительницу! Она была Пурпурной Паучихой, в конце концов, и завтра ей предстояло возглавить армию! Фэнмянь тоже немного покраснел, но на его лице появилась улыбка. Улыбка эта была наполнена… надеждой. — Моя госпожа…? Она, наконец, заставила себя двигаться, и стремительно продолжила путь мимо мужа. Юй Цзыюань почувствовала его тихий вздох, когда проходила мимо, но Фэнмянь не последовал за ней! Она остановилась на углу, посмотрела назад, нахмурилась и наконец рявкнула: — Ну что? Ты идешь или нет? В конце концов, она всё же направлялась в его комнаты. Женщина услышала смех мужа, удивленный и довольный. — Как пожелаете, моя госпожа! Её сын победил и был в безопасности, завтра она пойдёт на битву, а сегодня… сегодня она будет наслаждаться жизнью без забот и стыда.