Пропажа

Вэй Ин перестал быть собой. Он сам это понимал, но не мог улыбаться, когда душа разрывалась, а сердце билось только с болью. Ему не становилось легче ни на секунду. Лань Чжань пропал месяц назад, от него не было ни слуху, ни тени. Вэй Усянь же чувствовал себя так, словно он болен. Его сердце болезненно сжималось, голова постоянно болела, он чувствовал слабость во всем теле и упадок сил. Он неделю почти не шевелился, спрятавшись в своем одеяле. Даже сестра не могла его вытащить из постели, и ей приходилось кормить его с ложки и поить придерживая. По ночам Вэй Ин чаще всего плакал. Он никогда не чувствовал себя так одиноко. Особенно плохо ему было в те дни, когда его мучали кошмары. Он кричал, вертелся и звал Лань Чжаня. Ему снилось, что тот чувствует себя так же одиноко, что ему больно ничуть не меньше. И странным образом это причиняло только больше боли. Еще через неделю внешнее состояние Вэй Ина улучшилось, и он вернулся в универ. Однако это было внешне, те, кто его знал, сразу увидели, что он больше не улыбается искренне, что свободное время проводит в библиотеке. На том самом месте, где обычно сидел Лань Ванцзи. Лань Сичэнь выглядел хуже его. Гораздо хуже Вэй Усяня. Лань Сичэнь как-то тоже пропал на целый день, а после вернулся совсем убитым. Его глаза были красными, и он будто больше не стремился найти Лань Чжаня в стенах универа. Вэй Ин хотел подойти к нему и узнать, что случилось, может, тот что-то узнал о Лань Чжане. Но он боялся услышать ответ, боялся узнать то, что убьет его. -Ему не нужно знать, — как-то услышал Вэй Усянь голос Лань Сичэня, отчего замер, неожиданно он почувствовал лишь безразличие. — Не нужно господину Вэю знать, где сейчас А-Чжань. Так будет лучше для него. Вэй Ин просто молча ушел. В тот момент он почувствовал, что так сбережет свое сердце. Так оно не будет убито сразу, еще помучается в агонии. Он находил странное успокоение в том, что его сердце так страдало. Он стал чувствовать удовольствие от этой боли. Однако эта боль не утихла. -Лань Чжань! — Вэй Усянь бежал в кромешной темноте за светлой фигурой Лань Ванцзи, что слишком быстро удалялась от него. — Не оставляй меня! Лань Чжань! Не бросай меня! Лань Чжань! -А-Сянь! — вторгся в его сознание голос сестры, а потом его сотрясло. — А-Сянь! Проснись, А-Сянь! Хватая ртом воздух, Вэй Ин резко сел и тут же содрогнулся от тошноты, подкравшейся прямо к горлу. Сестра поддерживала его, пока его рвало. Слезы потекли по щекам, а тело продолжало содрогаться, хотя в его желудке ничего не было — он и так мало ел из-за потери аппетита, а теперь даже скудный ужин вышел из него. -Шицзе, — плача, позвал парень, прижимаясь к сестре. — Где же он? Почему мне так плохо? -Ох, бедный мой А-Сянь, — всхлипнула Цзян Яньли, бережно прижимая брата к себе. — Как же ты страдаешь от своей любви. Вскоре на его довольно громкие рыдания пришел и Цзян Чэн. Парень сначала скривился от вони, стоящей в комнате, но осознав, что его брат снова страдает по своему Лань Ванцзи, молча убрал все и вымыл пол. Все это время Вэй Усянь не переставал рыдать, изредка содрогаясь от продолжающихся рвотных позывов. -Мне так плохо, — всхлипнул Вэй Ин и внезапно закричал, успев зажав себе рот рукой. -А-Чэн! — вскрикнула Цзян Яньли, прижимая вырывающегося брата к себе. — Пожалуйста, позвони в скорую! Цзян Ваньинь и сам понял, что его брат больше не выдержит. Его боль оказалась настолько сильна, что тот больше не мог держать ее в себе, и та вырвалась этим криком. У Вэй Усяня однозначно случился нервный срыв. Скорая приехала, спустя тридцать минут. Все это время Вэй Ин, не переставая, кричал и вырывался. Он перестал плакать, хотя, похоже, у него просто кончились слезы. Он не давал себя удержать, и медбрату пришлось применить силу, чтобы его помощник смог вколоть ему успокоительного. Вэй Усянь очнулся только утром. Стоило ему открыть глаза, как он увидел белый потолок и стены. В окно пробивались солнечные лучи, но это раздражало, поэтому он отвернулся в другую сторону. Вэй Ин уставился на катетер в своей руке и сморгнул накатившиеся слезы, вспомнив из-за чего он сорвался. Вскоре пришел врач и начал задавать вопросы. Вэй Усянь раздраженно нахмурился, но не произнес и слова. Как же его раздражал посторонний шум. Подсунув одну руку под подушку, а вторую положив на ухо, Вэй Ин зажмурился. Он просто хотел погрузиться во тьму, где больше не будет боли. Почему-то это чувство было знакомо, будто однажды он уже пытался спрятаться во тьме. Спрятаться от своей боли. Хотел бы он ничего не чувствовать, хотел бы он забыть то, что причиняет ему боль. Вэй Усянь распахнул глаза, слезы снова полились из глаз. Он не хочет забывать Лань Чжаня. Те дни, что они провели вместе, те мгновения, что Лань Ванцзи провел с ним, то чувство счастья, которое охватывает Вэй Ина каждый раз, как Лань Чжань тянется к нему, чтобы коснуться. -Пожалуйста, — всхлипнул парень в подушку. — Вернись ко мне. На следующий день к Вэй Усяню впустили сестру и брата. Они не решились сказать родителям о состоянии Вэй Ина, пока не убедятся, что с ним все в порядке. Но Вэй Ин не был в порядке. На приход близких он не отреагировал, продолжая пялиться в пустоту. Он больше не плакал при родных, только по ночам, когда в памяти воскресали все самые драгоценные воспоминания. Воспоминания об их посиделках по вечерам, о касаниях Лань Ванцзи, о его робких улыбках, обо всех ласковых словах, сказанных ему. -Лань Чжань, — хрипло позвал Вэй Усянь, открывая глаза. В небе светила полная луна. В сегодняшнюю ночь Вэй Ин не хотел больше спать. Поднявшись с кровати, парень осел на пол. Ноги его не держали из-за слабости и продолжительной голодовки, но он преодолел эту слабость и, пусть и с трудом, дошел до окна. Лунная ночь такая спокойная и светлая. Так похожа на безмятежного Лань Ванцзи. В сегодняшнюю ночь слезы Вэй Усяня не были омрачены болью, только грустью и надеждой на новую встречу.