Теория любви

Выбирая из всех людей в мире, кого бы вы пригласили бы в гости на обед?       Глаша бросила быстрый взгляд на наручные часы, вгляделась в даль и недовольно ударила каблучком о землю. – Необходимо придумать десятый круг ада для таких, как ты, Смирнова,– желая уколоть, сказала Глаша, когда тёмноволосая хорошенькая девочка в школьной юбке неспеша поднялась на крыльцо школы.       Полина Смирнова предпочла промолчать. Она никогда не воспринимала всерьёз замечания по поводу своих опозданий, честно признавая, что исправляться не планирует, а расстраиваться из-за постоянных замечаний – никакого жизнелюбия они хватит.       – Теперь ещё перед Марией Николаевной отчитываться! – продолжила Глаша.       Полина попыталась сохранить бодрость духа. Ей было не привыкать к педантизму Глаши, но с её резкостью и стремлением к идеалу во всём мириться почему-то с каждым годом становилось всё труднее.       девочки вошли в школу и остановились около турникетов на дисплее которых горели красные кресты, через пять минут пришла старенькая вахтёрша. – Опаздываете девочки? Пробегайте скорее! Глаша отошла, а Полина начала уговаривать вахтёршу не рассказывать об этом проишествии, их классному руководителю.       Быстро стуча каблучками туфель по школьным плитам, девочки поспешили в сторону кабинета.       – Из-за твоего щебетания, Смирнова, мы совсем опоздали, –сказала Глаша откидывая назад свои длинные тёмные волосы.       – Да брось, Глашунь, что страшного то?        Глаша поджала губы.       – Терпеть не могу опаздывать!– только еле слышно проворчала она.        Наконец они добежали до класса на третьем этаже. – Стучи ты, а то у исторички уже моя кукла вуду есть,– попросила Полина, чувствуя, как кулак в животе сжал желудок. Она всегда каким-то непонятным только самым непунктуальный людям чувством ощущала, что её опоздание без последствий не обойдётся. – А ты хоть раз в этом полугодии приди вовремя к первому уроку, – съязвила Глаша, а потом сделала глубокий вдох, оправила юбку и оборвала Полинины мольбы о том, чтобы её не спросили сегодня: – Всё, тихо! Стучу. Тук-тук: «Извините, можно?» В кабинете уже стояла тишина, все что-то записывали. Кудрявый одноклассник Чон Чонгук стоял у доски и быстро водил мелом по её поверхности. Историчка сидела за учительским столом и контролировала Чонгука. Но, как только Глаша осторожно вошла в класс, а за ней урока переступила порог Полина, все взгляды устремились на них. – Романова, проходи садись, ты впервые опоздала, а Смирнова останется у доски. Сейчас Чонгук допишет, и ты дополнишь его ответ. Глаша услышала, как Полина пискнула. Не помогли молитвы. Когда Глаша села за свою парту, дверь снова открылась, и в кабинет с шаблонным: «Извините за опоздание, можно?» вплыл, чуть не в печатавшись в спину Смирновой, Ким Техён. – Там ещё кто-то есть? – сухо спросила историчка. – Где там? – растерялся Тэ – А, нет, я один! – И расслабленно убрал руки в карманы брюк. Глаша раздражённо подумала: « Ну если опоздал, имей совесть, сделай хотя бы вид, что сожалеешь» В дверь снова постучали. – О, а это, наверное, Кузнецов, его как раз и нет! – сказала Историчка так, что никто уже не сомневался, что она жутко разозлилась. Дверь открылась, и в кабинет вошла какая-то учительница. Она с удивлением оглядела всех собравшихся у доски а потом повернулась к историчке и сказала: Мария Николаевна, Чон Чонгука директор вызывает, отпустите его, пожалуйста, с урока. Весь класс затаил дыхание от любопытства. Директор? Хорошего Чонгука? Зачем? Историчка вздохнула, покачала головой, давая понять, что не одобряет желание директора, а потом с сожалением произнесла: – Ладно, Чонгук, свободен. Дверь закрылась, и Глаша открыла учебник, радуясь, что суматоха наконец закончилась и можно спокойно заниматься.

***

Чонгук поправил очки и неуверенно сел перед директорским столом. – Доброе утро, Чонгук, – улыбнулся директор из так что-то искать на столе. – Подожди минутку, я сейчас. Так, это не то... не то... Вот! Посмотри, ознакомься. Гук взял тоненькие журнал и непонимающе посмотрел заглавие. – Конкурс? – Да, для ребят, интересующихся наукой. Ты же у нас в том году в научной конференции по биологии принимал участие? Да-да, принимал. Я подумал, что и это тебе тоже будет интересно... – На всероссийском уровне, –перебил его Чонгук, пробежав глазами по первым страницам, – не думаю, что я что-то толковое... – Да ты подумай немного, не отказывайся сразу, Приз, знаешь, какой? Место в гарварде, – увидев, что Чонгук внимательно слушает, директор продолжил: – За участие не бьют, а вдруг победишь. Престижно! Ты подумай, Чонгук, подумай. – Что это должно быть? Что я должен предоставить для участия в конкурсе? – Исследовательскую работу, не менее 30 страниц. Тема любая, но главное, чтобы естественные науки. – А срок какой? – До конца учебного года, конец июля максимум. Гук вышел из кабинета и подошёл к окну. Мысли у него путались: « Шанс действительно великолепный. Гарвард! Но 30 страниц за два с половиной месяца?! И экзамены ещё. Участие будут принимать ребята куда толковее меня... – Гуки запустил руки в волосы. – Да и родители не одобрят.» Ничего до конца не решив, он пошёл кабинету, где будет следующий урок. Прозвенел звонок. Ученики вывалили из классов. Направляясь к своим одноклассникам, Чонгук полностью погрузился в свои мысли, поэтому не заметил, как случайно задел плечом какую-то девочку. – Чонгук, ну больно ведь! Он остановился, усилием воли заставил себя отвлечься от размышлений и посмотрел на Глашу Романову. – Прости, я не специально. –Да я уже поняла! – Она привычным движением перекинула назад темную прядь красивых длинных волос. – Ты вечером сегодня с родителями придёшь, или я опять буду единственной свежей кровью? – Сегодня? – Чонгук непонимающе нахмурился, а в потом вспомнил: – Ты представляешь, забыл совсем. Буду, конечно, куда я денусь... Мать истерику устроит, если я откажусь идти к вам на приём! – Гук не понимал, почему мама так настойчиво таскала его на все мероприятия. – И Техён будет? – Понятия не имею. – Увидимся тогда, – кивнула Глаша и пошла дальше. В элитной гимназии за родители многих учеников были знакомы между собой – вели вместе бизнес или налаживали друг с другом деловые связи, но родители Чонгука, Ким Техёна и Глаши ещё с институтских времён связывала крепкая дружба. Дружба эта не перешла по наследству детям, хотя Глаша, придумавшая себе красивую картинку, пыталась наладить теплые отношения с мальчиками, но ничего не вышло: они выросли слишком разными. Теперь ребята иногда и прикидываюсь несколькими фразами на всех родительских мероприятиях и практически не общались вне их. Вернувшись после уроков домой, Гук бросил сумку в коридоре и прошёл на кухню, где его младший брат Чимин пил чай. – Где все? – спросил Гук. – Мама в салоне, готовимся к приёму, а папа работает в кабинете, просил к нему не лезть,– отозвался Чимка, лениво переворачивая страницы глянцевого журнала. – А лазанью кто готовил? Мама? – Чонгук недоверчиво покосился на аппетитное блюдо. – Что ты, нет конечно тётя Галя. – Это хорошо. Последнее время маму тянуло к домашнему очагу, она даже несколько раз самостоятельно готовила ужин, который вся семья, старательно улыбаясь, пыталась приготовить быстро, чтобы не почувствовать вкуса. А тётю Галю мама наняла, чтобы та помогала ей по дому. Простая, милая женщина хорошо готовила и не изображала из себя заботливую бабушку, чем вполне устраивало хозяйских детей. Гук принялся за еду, а Чимин молча листал журнал. Вдруг шелест страниц прекратился Гук доел, оставил грязную посуду на столе ( тётя Галя уберёт) и встал, чтобы приготовить чай. Пока ждал, когда закипит вода бросил взгляд на журнал через плечо брата. – «Теория любви- эти 36 вопросов помогут вам влюбиться», – прочитал он название статьи, которая так заинтересовала Чимку. – У тебя что, гормоны заиграли? Кому собрался допрос с пристрастием устраивать? – Да отстань ты, – нетерпеливо отозвался братишка. Чонгук в молчании пил чай и размышлял, принимать участие в конкурсе или даже пытаться не стоит. «Может, если удастся победить, родители перестанут считать моё увлечение наукой без перспективным? – думал он. – Участвовать? Нет? И если всё-таки решатся, то какую тему брать?» Задумавшись, он не услышал как сестра несколько раз позвал его по имени, очнулся, только когда Чими нетерпеливо кинул в него конфеткой. – Чего тебе? – буркнул Гук разворачивается фантик прилетевшей сладости. – Гуки, вот ты же много знаешь... Скажи, а это может быть правдой? – Что? – Ну эти 36 вопросов... Влюбиться получится? Сначала Чонгук хотел рассмеяться, а потом вдруг задумался. – Вообще-то, ты знаешь, влюбленность – это очень сложный химико-биологический процесс, который протекает в мозгу. Гипоталамус... – Фи! Какая скука! Ты как-нибудь попроще можешь ответить? – Да, теоретически можно. Только очень много факторов должно сойтись. – Какие например? – Ну как минимум потенциальную пастью должен одобрить твой социальный мозг. В твоей голове есть представления об общественных нормах, воспитании, заложены какие-то принципы и идеалы. Человек должен подходить под те критерии, которые заложили в тебе общество и культура. Не влюбишься же ты в африканского дикаря, у которого через нос косточка продета! У вас разные представления о культуре, эстетике и о многих других важных вещах. Он просто не соответствует моим представлениям, твоим нормам... Эти вопросы, – становясь с каждым словом задумчивее продолжал Гук, – как я понимаю, затрагивают очень личные моменты и позволяют создать между двумя людьми ощущение привязанности, вырабатывается дофамин и окситоцин... –Ску-у-ука – протянул Чимин – Погоди, – Гук мотнул головой и убежал в коридор, где бросил сумку, вытащил первую попавшуюся тетрадь, ручку, вернулся на кухню и стал что-то записывать. Через несколько минут он остановился и поднял голову: – Чимка, это может быть правдой, вполне. Надо проверить! Проверить! – Чего ты так обрадовался-то так? Чай сейчас разольёшь от восторга. – Чимка, я придумал. понимаешь придумал тему! – Какую тему?       Но Гук уже не слышал брата. Он ушёл к себе в комнату, закрылся и принялся листать учебники по биологии, стараясь найти как можно больше информации о работе мозга. Уже он и не думал про экзамены, нехватку времени и неодобрение родителей, только научный интерес и азарт владели им.        Глаша чувствовала, что ноги её дрожат от напряжения, но продолжила всё также технически идеально поднимать ногу, обтянутую в белую ткань колготок. – Раз, два, три – и закончили, –разносилось по зеркальному залу. Все девочки с облегчением вернули ногу в первую позицию. – Сделаем плие и можете быть свободны, – сказал Ким Сок Джин сказал худой и высокий парень, к спине которого словно всегда была привязана палка.        По залу пронесся жалобный вздох. Даже Глаша, которая не позволяла себе канючить и выпрашивать отдых, бросила быстрый взгляд на настенные часы. Уже больше 2 часов они занимаются, и сил совсем не осталось. – Раз, два, три... Денисенко, попу втяни, не оттопыривай... Раз, два, три, четыре... Ласточкина, куда ты поднимаешься? Ещё в гранд-плие сидим! Терпите, терпите! Вот теперь медленно... Медленно, я сказал, Ласточкина, поднимаемся. Спины держим! – наконец девочки услышали: – Давайте на поклон и отпускаю вас на сегодня.        Глаша осторожно шла на трясущихся от напряжения ногах, боясь запнулся о свои же пятки. В раздевалке она с облегчением достала множество шпилек из головы и позволила свободолюбивый волосам распасться так, как им хочется. – Ким Сок Джин сегодня озверел, что ли? – говорили девочки, снимая балетные чешки. – 2 часа статистики и напряжения на ноги. Да они у меня даже в лежачем состоянии трясутся! Смотрите! – сказала Диана Ласточкина. Глаша стянула с себя танцевальный купальник, быстро влезла в джинсы, футболку и плащ. – Пока, девочки, увидимся, – бросила она. – До завтра, Глашунь, – неслось ей в спину пока дверь не захлопнулась. Во дворе балетной школы Глаша огляделась в поисках маминой машины, но, к своему не удовольствию, увидела папину. Стараясь не запнуться об асфальт из-за усталости, она дошла до автомобиля и села на заднее сиденье. – Садись поближе, пообщаемся хотя бы, бодро сказал отчим. Глаша демонстративно пристегнулась. – Не хочу. Отчим ничего не ответил. –Как позанималась? –Нормально. –Устала? –Да. –Глашунь... –Мама где? –Готовится к мероприятию, ты же её знаешь, всё должно быть идеально. Глаша отвернулась к окну и стала следить за пролетающими мимо домами, улицами,деревьями. Когда автомобиль заехал на подземную парковку отчим заглушил двигатель и не разблокировав в двери повернулся к Глаше. –Слушай, так больше нельзя, что мы как не семья, больше 3 слов у нас в диалоге не бывает. Я тебя, Глаша, люблю. Мне не нравится происходящее.Что случилось? –Мне тоже много чего не нравится. –Например? Глаша серьёзно посмотрела в красивые, полные жизни и харизмы глаза отчима, но ничего не ответила. – Открой дверь. Мне к вечеру готовиться, а я ещё после тренировки не помылась даже. Когда блокировка была снята, Глаша вышла из машины, и едва переставляя перенапряжённые ноги, постаралась быстрее дойти до лифта. Видимо, отчиму тоже не хотелось погружаться в атмосферу неловкого и злого молчание потому что он нарочно задержался машине подольше, и в квартиру на лифте Глаша поднималась в одиночестве. *** Глаша склонила голову к плечу и оглядела себя в зеркале. «Как я хороша!» По телу тут же разлилось приятное знакомое тепло, которое обычно ощущает каждая девушка сознавая осознавая свою привлекательность. Когда она спустилась вниз, все гости уже собрались. Женщины в вечерних, но сдержанных и элегантных платьях стояли рядом с мужчинами в костюмах, пили шампанское, которое разносили специально нанятые для вечера официанта и переговаривались. Глаша огляделась. Пока искала взглядом родителей, увидела Чон Чонгука и всю его светловолосую кудрявую семью. – Добрый вечер! - улыбнулась улыбнулась им Глаша. – Добрый вечер, Глашунь, прекрасно выглядишь, - ответила за всех мама Чонгука. Сам Чонгук быстро кивнул. «Неужели так сложно быть любезным и вежливым?» – подумала Глаша, но её недовольство быстро превратилось в злость,когда она подошла к маме. – Пойдём, новые гости приходят, нужно поздороваться, а то бедный папа там один любезничает. И они подошли к семье Ким, с которыми говорил отчим Глаши. Родители стали обсуждать что-то свое, а Глаша обратилась Техёну. – Привет! – Да, привет. - Он даже не удосужился посмотреть на неё вежливые несколько секунд, пока длилось приветствие, сразу стал оглядываться. Глаша посмотрела на его уставшее лицо и неряшливую одежду и в который раз за сегодняшний вечер подавила волны раздражительности. Какое-то время она слушала разговор взрослых, но уставшие на танцах ноги скоро снова затряслись, как струны гитары, которые случайно затронули, и она, изменившись, ушла в спокойный уголок рядом с распахнутым балконом и села там в кресло, стянув с ног босоножки на тоненьком каблучке. Вдруг рядом кто-то кашлянул, и Глаша быстро наиянула босоножки. Гук неловко и даже сконфуженно сказал: – Я помешал тебе, наверное? Хотел немного позаниматься... Глаша подняла бровь в изумлении, заметив в руках одноклассника какой-то блокнот и ручку. – Ты уроки делаешь, что ли? – Нет. - Он запнулся, а Глаша подумала, как можно быть таким нелепым. – Не уроки... это так... Тебе будет неинтересно. Глаша бы с удовольствием встала бы и ушла, но ногам, с которых она снова сбросила босоножки и которые подставила прохладному воздуху с балкона, было так хорошо, что она не нашла в себе силы присоединиться с гостями. Гук сел в кресло рядом и стал что-то сосредоточенно увлечённо писать казалось, он совсем забыл, что не один. – О! Народ, и вы тут... Техён прошёл мимо них прямиком к распахнутому балкону и достал сигарету. – У нас не курят, – недовольно сказала Глаша. – Я даже не в квартире нахожусь, –равнодушно отозвался Техён, демонстративно делая шаг к перилам Сидели молча, только шелест листов под ручкой Гука нарушал тишину, но вдруг и он прекратился. Чонгук поднял голову и задумчиво посмотрел на тёмное небо за балконом. –Об этом я не подумал, - буркнул он себе под нос расстроенно. И снова молчание. Только теперь Глаше казалось, что Гук посматривает на неё. «Да что уставился?» - смущённо подумала она. Потом Гук снова повернулся к балкону. – Чонгук, ты на мне дыру проглядишь, - донёсся до Глаши голос Тэ. – А вы, ребята, в каких отношениях? - спросил Гук. – Ни в каких, - вразнобой ответили Глаша и Тэхён. – Я имею в виду, вы не общаетесь, не дружите? нет? Глаша покачала головой, а Тэ вообще ничего не ответил. Чонгук пощёлкал ручкой, а потом сказал: – А не хотите в моём эксперименте поучаствовать? Мне нужно два человека – парень и девушка – для конкурса научных и исследовательских работ... – Чонгук, давай живее, - сказал Тэхён. Он докурил и ушёл с балкона. – Я хочу, чтобы вы ответили друг другу на эти 36 вопросов. - Чонгук достал из кармана журнальные страницы сложенные в несколько раз: – Хочу проверить, изменится ли что-то в ваших отношениях. – Это что, из девчачьего журнала? - усмехнулся Техён, забрав у Гука листочки. – Не важно... – А потом чуть увереннее добавил. – Это неважно, мне только нужно, чтобы вы ответили на эти вопросы. – «36 вопросов чтобы влюбиться...» - насмешкой в голосе прочитал Тэ. Глаша с любопытством вытянула шею. – Дай посмотреть, - попросила она. Когда Тэ протянул ей журнальную статью, она быстро пробежалась по вопросам и резко сказала: – Нет уж, спасибо. – Я тоже воздержусь, - кивнул Техён, – Делать мне больше нечего. – Ну вы подумайте, это тоже много времени не займёт... – Так, ладно, я пошла... – Глаша с сожалением втиснула отдохнувшие ноги в босоножки и вышела к гостям. «Влюбиться в Ким Техёна, этого ещё не хватало! Какой ерундой Чонгук занимается! И что это за вопросы такие? Может, им ещё мой личный дневник дать почитать?» – подумала она, а потом выбросила из головы произошедшее и присоединилась к родителям.