двое: я и моя тень

Аня просыпается от солнечного света, который неприятно светит в глаза. Девушка жмурится и накрывается одеялом. Стоп, одеялом? Она же уснула на пуфике, в обнимку с пледом. Щербакова садится и судорожно, круговыми движениями водит пальчиками вокруг висков, напрягая мозги и пытаясь вспомнить все события, происходившие в ту ночь. Но она ничего не помнит после того, как уснула на белом пуфе. Девушка и правда разлеглась на всю кровать, укрытая большим одеялом. "Но где Саша?" Должно быть когда Трусова проснулась, то перенесла девушку на кровать, а сама не известно где. Может она вообще на полу где-нибудь улеглась, пока Аня крепко спит, развалившись поперёк двухспальной кровати. Щербакова решает умыться и поискать Сашу. Замечает в зеркале, что не расплела волосы перед сном и теперь на голове у неё гнездо. "Ну и ладно". Аня накидывает на себя кофту и выбегает из ванной. Щербакова решает посмотреть сначала на первом этаже, а потом уже на втором. Но внизу в гостинной мило лежат Морис и Марк. Аня решает удалиться из зала как можно скорее, чтобы не разбудить спящих красавчиков. Ничего так и не найдя на первом этаже девушка поднимается на второй. В комнате, по соседству с игровой — где вчера все отдыхали и передрались — спала Женя, но без Алины. Значит она уже проснулась или после вчерашнего не захотела спать с Медведевой. Да-да, Аня была не так пьяна, поэтому она всё помнит. Когда же девушка заглядывает в саму игровую комнату Даши и Алёны, то лишь обнаруживает очевидное — девочек, спящих в обнимку, причём Усачёва ещё и с плюшевым зайцем. Аня по-детски ухмыляется и закрывает дверь. "И тут её нет". Щербакова сдаётся и решает пойти перекусить, ведь желудок даёт о себе знать с самого утра. Но зайдя на кухню-студию, Аня замечает Сашу и Алину, спящих на жёлтом пуфике — подобранным под интерьер этой комнаты. На барной стойке стоят две пустых кружки, от которых идёт аромат какао. Трусова лежит на плече у своей второй "мамы", а Алина обнимает её руками за предплечья. Они накрыты бежевой худи, принадлежащей Алине и тихонько посапывают. Аня решает не мешать их сладкому сну и удаляется обратно в свою комнату, привести себя в порядок, принять душ и переодеться. Девушка наводит масочки, красится, закручивает волосы плойкой и брызгается своими любимыми духами. Она очень много времени уделяет на красоту, хотя ей можно ничего не делать — Аня и так красивая — по словам друзей. Но Щербакова не слушается — ей нравится приводить себя в порядок и быть ухоженной. Дверь приоткрывается так тихо, будто Саша думает, что Щербакова спит, но та лишь встречает девушку приветливой улыбкой. Тогда Трусова захлопывает дверь и раскрывает руки для дружеских объятий. Аня подходит, аккуратно кладя свои руки девушке на талию. Саша чувствует прекрасно пахнущий парфюм. Девушка просто с ума сходит по этому запаху, но Щербакова быстро отстраняется и Трусова бросает: — Доброе утро. Как спалось? — Доброе, благодаря тебе я выспалась, а ты? — Я тоже. — Ладно, я пойду в ванную и нарисую себе стрелки. — Аня встаёт и удаляется. — Хорошо, — Трусова, пока девушки нет лезет в шкаф за таблетками обезбола от головы. Она снова мучает девушку с утра пораньше, но Саша привыкла и видимо подсела на игрушку дьявола. — Саш, я мицелярку забы... Что ты делаешь? — Аня увидела, что ракета что-то скрывает и пытается спрятать в шкафу. — Ничего... Решила переодеться, — пульс был под двести и руки дрожали, выдавая девушку. — Нет, ты не вещи ищешь. Что у тебя там? — Щербакова требовательно просит рассказать. — Да правда, я решила переодеться, что в этом такого? — Трусова... ты... совершенно... не... умеешь... врать... — делая паузу после каждого слова, произносит её подруга. — Ладно... Я съела пирожную, которую стащила с кухни. — Чт..., — но Саша нагло перебивает. — Я знаю — говорила что всего один день расслаблюсь, а тут уже утро второго. Не удержалась. — с сожалением говорит ракета. Но с сожалением она говорит потому, что приходится врать. Если Саша скажет правду, то Аня может сказать тренеру и девушку выгонят вон со спорта. Ведь ничего запрещённого нельзя принимать. Саша знает и нарушает это правило. И она решает, что перед соревнованиями посетит врача. — Трусова, господи! — Аня прикладывает ладонь к лицу, полностью его закрывая. — Я уж думала, что ты пьёшь. А тут всего-лишь пироженное. Напугала меня. Саша ничего не говорит, а лишь плюхается на пуфик, массируя виски. Ведь девушка так и не выпила таблетку и головная боль никуда не пропала. Таблетки Саши — наркотик, довольно сильно действующий. Их специально выписывают при невыносимых болях. Но Трусовой никто не выписывал таблетки, просто есть знакомый, который по дешёвке толкает дурь своим клиентам, а Саша попросила, по устраивающей его цене, закупать ей таблетки. Парню нужны деньги на операцию маме, поэтому он согласился на эту сделку. Как только он соберёт нужную сумму — сразу покончит с этим делом. А это значит, что у девушки не будет таблеток, поэтому выход один: идти к врачу, каким бы ужасным приговор не был. Ребята собрались в кухне за завтраком. Многие смеялись и обсуждали Олимпийские игры, представляя загруженные, но весёлые будни. Они кидали в кофе маршмеллоу и пытались до конца проснуться. Это было довольно трудно, считая вчерашнее состояние компании друзей. Саша не вникала в разговоры, а лишь пыталась понять, почему её чашка раздваивалась и кружилась. Она считала, что перепила вчера знатно, поэтому напиток не хотелось пить совсем. Желание было одно — слезть с высокого стула, принадлежащего барной стойке и немного отлежаться. В глазах всё двоилось и казалось размытым, девушка не могла понять, как ей спуститься. Алина давно уже наблюдает за Сашей и не оставляет состояние девушки без внимания. — Трусова, пошли поговорим! — Загитова взяла ракету за руку и поддерживая помогла дойти до свободной комнаты, цепляя на себе взгляды Марка и Ани. Ребята вдвоём побежали за девушками, но Алина вытолкала их за дверь и сказала, что это личный разговор. Но они продолжали стучаться. — Что с Сашей? — беспокоясь, спрашивал Марк. Аня лишь шумно дышала, пытаясь найти опору в рядом стоящем молодом человеке. В её душе было море переживающих эмоций. Перед глазами сотни раз крутилась одна и та же картина: Саша что-то прячет от Ани в шкафу. Щербакова верила Трусовой — правда верила, ведь девушка никогда не врала. Может недоговаривала, но и не врала. Аня любила её за честность. Но сегодня подруга повела себя слишком странно. И утром когда все пили кофе с маршмеллоу и разговаривали, Саша смотрела на чашку пустым, каким-то измученным взглядом и никого не слушала. Конечно это показалось странным и не уходило из виду. Но Алина быстрее решила действовать. Жаль время нельзя вернуть назад. Это Щербакова должна быть по ту сторону двери, это она должна сидеть там рядом, поддерживающе держа её руку в своей. Это она, чёрт возьми её лучшая подруга, которая знает каждую родинку на её теле. Это она знает её, будто Саша алфавит. Но тем не менее там, за дверью, рядом с ней — другой человек — не она. — С ней всё хорошо, мы просто поговорим, — попросила Алина. — Аня, пойдём, — произнёс на ушко Марк, придерживая девушку за талию, стараясь оттащить. — Нет, я никуда не пойду, убери руки. — Ань, они взрослые люди, разберутся. Ты потом сама с ней поговоришь, вы же подруги. — Аня сдалась и Марк аккуратно повёл Щербакову, придерживая за плечи. Глаза Ани блестели, но ни одной слезинки с них так и не упало. Саша села на мягкий диван, думая, о чём же девушка хотела с ней поговорить. Алина села рядом, осматриваясь по сторонам и стараясь понять, как начать разговор, чтобы Трусова не сорвалась с места, а хотя бы послушала. Алина совсем не дурочка, как может показаться. Она догадывалась, что у Саши какие-то проблемы со здоровьем. — Часто у тебя такое? — Слишком. — Что принимаешь? — Ничего, — в последнее время Трусова не доверяет даже самой себе, что уж говорить про Алину. Девушка хмыкает, полностью показывая своё недоверие. И произносит: — Самой себе то хоть веришь? — она вздыхает, — Саш... — Загитова берёт руки девушки в свои и садится перед ней на корточках. — Посмотри мне в глаза. — Трусова слушается. — Я ничего, никому не скажу. — Промедол. Промедол — это анальгетик опиоидного типа, представляющий собой полусинтетический аналог морфина. Он используется в медицине для уменьшения сильных болей, при неконтролируемом приеме вызывает сильное привыкание. Можно сказать, что промедол — наркотик, такой же, как и другие натуральные или искусственные опиаты. — Чт... Трусова!!! Ты дура? — Алина начинает колотить Сашу по ногам, словно выбивая дурь и произнося лишь два слова, полностью описывающие действия фигуристки, — Ты дура! Саша, ты дура! — Ч-ч-щ, я знаю. — девушка не отстраняется, а лишь терпит все удары. Она понимает, чем вызвано такое негодование. — Ты ходила к врачу? — в ответ девушка получает отрицательное движение головой. — Кто-то знает? — Нет, даже родителям я не сообщала. — Иди к врачу, пока не поздно. Жизнь дороже спорта. — Жизнь — это и есть спорт. У меня больше ничего нет, понимаешь? — девушка обрывисто выкидывает эти слова. — Ничего! Ни любви, ни внимания, ни заботы, ни друзей. У меня есть только лёд, родители, с которыми я не вижусь месяцами и собаки — самое дорогое в моей жизни, ну ещё ребята тренерского штаба. Всё! — Но у тебя есть друзья. — Да, но какой от них толк, если я их вижу только соперниками на соревнованиях. — Ты жестокая, Саша. — Загитова уже и не помнит, какую физическую боль причинила Трусовой. И зачем? Ведь девушка в несколько раз больше испытывает боль и морально, и физически, не чувствуя поддержки со стороны. А Алина повела себя глупо. Она же не маленькая девочка, но и не большая. Ей нужна помощь и поддержка. Всё это может дать Аня. Загитова обязательно поручит ей состояние Саши, но не скажет ничего, что услышала сегодня. Она пообещала. И если будет нужно, фигуристка сама всё расскажет. — Ты же понимаешь, всё что я тебе говорю — это только из-за любви и заботы к тебе, — Алина встаёт с пола и обходит ноги девушки, чтобы успокаивающе обнять, но Трусова падает на диван, всем видом показывая своё недовольство, в совершающем жесте Загитовой. — Избавь меня от нежностей. Я не очень-то люблю, когда обнимают без причины. — Прости, мне просто жал..., — но Трусова, казалось уже бьётся в воображаемых истериках и быстро затыкает рот Алине. — Нет, нет, нет! Алина, никаких жалостей, понятно? — Ты невыносима! — Сочту за комплимент, — Саша подскакивает с дивана, замечая как причёска подпортилась, нагло подмигивает и удалаяется из комнаты, оставляя в негодовании свою подругу. Она выходит в коридор и передвигается маленькими шагами, бережно наступая на плитку. Мысли ведут её в будущее, где врач говорит: «Ты отстраняешься от тренировок на месяц». Целый месяц. Да Саша не выдержит и недели. Но к врачу обязательно нужно сходить. Трусова отрицательно машет головой, отгоняя от себя ужасные мысли, пугающие до чёртиков. — Стой, — из мыслей выводит тихий голос Марка, обеспокоено смотревший на девушку. — Всё в порядке. — озадаченно произносит Трусова и продолжает идти. Марк резко разворачивает на себя девушку и целует в губы. Целует напористо, не давая Саше даже что-то осознать. Она пытается отстраниться и не отвечает на поцелуй парня, но он так долго об этом мечтал, что ничего этого не замечает. Кондратюк полностью растворился в ощущениях. Он держит Трусову за талию, не позволяя девушке вырваться. Она вертит головой, но разум затуманен. Да, Саше нравился Марк, два года назад, но сейчас ей не нужен никто, ей нужен только спорт. Да и как таковых чувств у девушки к парню нет. — Ребята, пойдёмте кино смотр... — замечаяя перед собой картину целующихся Марка и Сашу, ком в горле у Ани появляется мгновенно. Девушка как ошпаренная направляется в ванну от нахлынувшей злости. Почему подруга испытывает злость — не ясно никому. Даже самой Ане. Она просто закрылась в ванной, но поздно поняла, что забыла включить свет. Щербакова сползла по стене и пыталась подавить страх. Темнота — самый болезненный страх фигуристки. Она ничего не может с собой поделать и поэтому лишь берётся руками за голову, стараясь не думать о страхе. Трусова же толкает Марка, который остаётся стоять в коридоре, испытывая недоумение и непонимание. Саша бежит со всех ног в комнату, где сейчас сидит Щербакова. Она знает, что подруга боится темноты, поэтому первое действие Трусовой — нажатие на выключатель. Саша слышит всхлипы и жалобные стоны. И лишь по этому звуку девушка понимает, что это может быть. Но Трусова надеется до последнего, что она ошибается и всё обойдётся, но лишь больше убеждается — это паническая атака. — Аня, открой дверь, — но та не слышит, она продолжает держаться за голову и кажется забывает дышать. Паническая атака — внезапный, часто беспричинный приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый мучительными ощущениями например, сердцебиение, чувство удушья, боль в груди, головокружение. Она характеризуются быстрым нарастанием страха. Симптомы при атаке не поддаются контролю, это сильно деморализует человека, вызывает чувство бессилия и отчаяния. Стремление человека сознательно контролировать своё состояние во время панической атаки делает симптомы еще более интенсивными. Трусова пытается открыть замок ногтем. Руки трясутся у обоих девушек. Наконец он поддаётся и Саша открывает дверь. Аня сидит с закрытыми глазами и не может пошевелиться. Учащённое дыхание отскакивает эхом по стенам. Страх парализует, сжимает горло, вселяя дикий ужас. Девушка чувствует боль в районе груди и нехватку воздуха. Сердце продолжает биться с невероятной скоростью. Аня покрывается холодным потом, её бьёт озноб. — Аня, — тихо говорит Саша и наклоняется близко-близко. Она аккуратно ловит руки Щербаковой и нежно поглаживает их. Аня пытается вырвать руку, но Саша ласково обхватывает её и шепчет: — Всё хорошо. pov Аня. Я позволяю ей держать мою руку. Смотрю Саше прямо в глаза. В её зелёных глазах столько тепла. Я концентрируюсь на лице девушки и прикосновениях. Теряю ход времени, мне хочется раствориться в Саше и тепле, исходящем от неё. Постепенно боль притупляется. Трусова аккуратно ведёт пальцем по кисти, это успокаивает, но всё равно недостаточно. Воздуха в груди не хватает. Она складывает мои ладони чашечкой и прислоняет к моему лицу. — Сделай глубокий вдох, теперь выдох. Я делаю, что она мне говорит, дышу в собственные ладони. Саша стоит передо мной на коленях, и её голос звучит ровно, спокойно. Я опускаю голову и делаю жалкую попытку вдохнуть. — Продолжай смотреть на меня, — просит она, я делаю очередной судорожный вдох, но слушаюсь, поднимаю глаза и заглядываю в её. — Ты в безопасности. Её голос звучит твёрдо, а взгляд блуждает по моему лицу. Она садится рядом со мной и тянет меня к себе на колени. Кладу голову ей на грудь и слышу биение её сердца. Саша гладит мои волосы и шепчет на ухо: — Я рядом. Закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям. Её сердце выбивает спокойный ритм, и я сосредотачиваюсь на этом. Дыхание постепенно приходит в норму. — Умница, вдох-выдох, — продолжает шептать она. Её голос словно создаёт невидимый кокон вокруг меня и внешнего мира. Я опускаю руки и делаю глубокие вдохи. — Получается, — шепчу я, и она нежно гладит меня по лицу. — Просто дыши, — говорит она. — Может, вызвать скорую? — со страхом в голосе спрашивает Марк. Я даже напугалась, ведь не думала, что он наблюдал. А может и не наблюдал, а пришёл только что. Я была сосредоточена на дыхании и не замечала ничего вокруг. — Не думаю. Ей сейчас нужен покой. Уходи, Марк, — говорит Саша. Я поворачиваю голову и встречаюсь с её взволнованным взглядом. Марк в свою очередь сидит на корточках совсем близко к Саше. Я даже не заметила, когда он успел так придвинуться. Я забыла о его существовании. Также чувствую, что внимание двух ребят направлено на меня. Мне становится неловко, и я тушуюсь. Закрываю волосами лицо, прячась от обеспокоенных взглядов. — Это была паническая атака? — растерянно шепчет Марк. — Она самая. Я хочу отодвинуться от Саши, но Марк сидит очень близко к нам и прохода мне не остаётся. Трусова протягивает мне руку и одним рывком поднимает. Она берёт меня за предплечья, сопровождая и укладывая на кровать. Затем встаёт, и по ней видно, что она ощущает чувство вины, в её глазах растерянность, будто она сейчас находится не с нами, а в своих мыслях, раз за разом прокручивая поцелуй с Марком. Но Саша ничего не говорит и уходит, выталкивая любопытного парня. Она закрывает дверь и я слышу, что девушка говорит ребятам: — Аня отдыхает, не мешайте, — я непроизвольно улыбаюсь от такой заботы. — А как же кино? Аня самая первая, кто хотела его посмотреть, — начинают ребята, но я еле слышу их голоса. — Тогда, пока она не отдохнёт, не включайте фильм, — она поворачивает голову вправо и сталкивается с взглядом Марка. — А ты проследишь. — Саша тыкает пальцем, в накаченную на катке грудь парня и спешно удаляется в гостинную. Руки Саши на моей спине и в моих волосах, её нежный шёпот, спокойный, уверенный взгляд вытащили меня из лап ужаса. Я достаю телефон, нахожу её номер и пишу: "спасибо". Нажимаю <отправить> до того, как успею передумать. Она сразу читает, но ничего не отвечает. И тогда тело погружается в сон.