Best Shot | Единственный шанс

      Гермиона, Гарри, Невилл и Рон брели по коридору, отведённому восьмикурсникам, шумя немного громче обычного. Они встретили Хэллоуин, а после продолжили празднование в башне Гриффиндора. Симус Финниган раздобыл две бутылки огневиски — тогда-то и началось веселье. Сейчас, под утро, они уже шли к спальням, прижимаясь друг к другу и распевая «Уизли — наш король», прямо как на пятом курсе.       — Вы четверо, пожалуйста, заткнитесь, — раздался протяжный возглас за их спинами. Из своей комнаты, сурово нахмурившись, вышел Драко Малфой. Все обернулись, а Гермиона, сбросив руку Рона с плеч, шагнула прямо к нему.       — Завидуешь, что веселимся без тебя, Малфой? — она встала так близко, что ему пришлось опустить голову, чтобы посмотреть на неё. Гермиона пошатнулась, снизу глядя на него в ответ, и очень тихо, как будто у самой себя, спросила: — Когда ты успел так вырасти?       — Ты напилась. — Драко обвёл их компанию взглядом: — Вы все напились. Запиваете свои проблемы, а?       — Это называется «веселье», — поправил его Гарри с дерзкой ухмылкой. — Мог бы как-нибудь попробовать.       — А приглашение где-то по дороге потерялось, — проворчал Драко. Он положил руки Гермионе на плечи и отвернул её от себя. Она протестующе замычала, когда Драко мягко подтолкнул её обратно к друзьям. — Знаете, некоторые из нас хотели бы немного отдохнуть. Потише, ладно?       — Зануда, — буркнула Гермиона, на шатающихся ногах вернувшись к Рону. Тот властно приобнял её, а затем, свирепо посмотрев на Малфоя, поцеловал в висок. Гермиона на мгновение встретилась с Драко взглядом, и он исчез в комнате. Её голова начала пульсировать. Не стоило пить так много огневиски.       — Мерзавец, — процедил Рон, на что Гермиона только помотала головой. Они продолжили путь к концу коридора круглой башни, где у каждого была своя комната. Всем вернувшимся на восьмой год обучения предоставили отдельные спальни: слизеринцам и гриффиндорцам в восточном крыле, пуффендуйцам и когтевранцам — в западном. Гермиона была особенно довольна своей: самая дальняя комната с красивым витражным окном.       — Он же безобидный, — сказала она.       — Нет, — возразил Рон.       Гарри устало вздохнул, похлопав Рона по руке, обнимающей Гермиону.       — Никто не хочет слушать, как вы двое ссоритесь в четырёхмиллионный чёртов раз, — упрекнул их он. Гермиона фыркнула. По другую сторону от Гарри Невилл издал какой-то звук, похожий на согласие.       — Я не знаю, чего ещё ты от него ждёшь, — Гермиона проигнорировала друзей, решив вместо этого затеять спор с Роном. — Он вступил в Орден, он рисковал больше других. Ты до сих пор обращаешься с ним так, будто он…       — Пожиратель Смерти? Потому что так и есть, — перебил Рон. Гарри застонал и поплёлся к себе в комнату. Невилл, потирая лицо, молча сделал то же самое.       — Он был двойным агентом! — Гермиона вывернулась из-под руки Рона и отошла. — Он не раз спасал наши шкуры, Рон, сколько ещё раз он должен себя проявить?       — У него Метка, Миона!       Она откинула голову и закатила глаза, понизив голос. Позади неё двери Гарри и Невилла закрылись, оставив ссорившихся наедине.       — Ты прекрасно знаешь, что он этого не хотел. И его в любом случае оправдали.       — Чёрт, да почему ты так мила с ним, Миона? Как будто он наложил на тебя какое-то заклятие.       — Я даю ему второй шанс, мог бы тоже хоть раз попытаться! — выплюнула она.       — А выглядит так, будто ты испытываешь к нему что-то, — ревниво подметил Рон. Она всплеснула руками, повернувшись к своей комнате, и взвыла. Теперь голова у неё раскалывалась.       — Я не хочу больше это слушать. Я иду спать.       Рон нахмурился.       — Эй! Миона! — Он обогнал её и прислонился к косяку, пока Гермиона нащупывала палочку, чтобы открыть дверь. Рон раздражённо вздохнул и попытался успокоить её: — Ну же, не начинай опять.       — Да, опять. Ты отказываешься это признавать, но я правда считаю его своим другом, Рон. Ты бы позволил кому-то говорить так обо мне?       — Ты моя девушка, это не одно и то же.       — Хорошо, тогда о Гарри. Ты понял, о чём я, — недовольно ответила она, приоткрыв дверь так, чтобы Рон не успел зайти. Гермиона сердито посмотрела на него и решительно произнесла: — Спокойной ночи, Рональд.       — Чёрт возьми, Миона, подожди… — начал он, но она захлопнула дверь у него перед носом.       Голова начала ныть ещё сильнее. Пусть Гермиона и напилась, она не думала, что боль будет настолько невыносимой. Она разделась до трусов, прошла через всю комнату к кровати и тут же заснула.

***

       — Грейнджер, — Малфой бежал за ней с бешеной скоростью, тяжело дыша. Наконец догнав, он схватил Гермиону за запястье и толкнул её к ближайшему дереву, зажимая всем своим телом. Отобранную палочку он сунул себе в карман. Сердце колотилось у Гермионы в груди. Страх мчался под кожей.       Она была поймана. Одна. Пожирателем Смерти. Малфой мог призвать Тёмного Лорда одним лишь прикосновением, и он удерживал её здесь, в лесу, прижимал собой к дереву…       — Грейнджер, я не причиню тебе вреда.       В панике она истерически засмеялась:       — И я должна тебе верить?       — Да, должна, — ответил он и, хотя продолжал крепко её держать, опустил голову, переводя дыхание. — Мерлин, ты быстрая.       — По-другому нельзя, — выдохнула Гермиона. — На вашей стороне оборотни.       — Справедливо.       — Почему я должна тебе верить? — Драко снова посмотрел ей в глаза, и что-то в том, как он это сделал, затронуло струны её души. Он выглядел уставшим. И взволнованным.       Он казался искренним.       — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. — Взгляд серых глаз приковался к ней, а лицо замерло в нескольких сантиметрах от её лица. Драко вздохнул и выпалил правду: — Потому что я хочу уйти и думаю, что ты мой единственный шанс.

***

      Она проснулась в холодном поту, сердце быстро билось, а в голове, в которой беспорядочно смешались образы, стучало. Сев в постели, Гермиона попыталась прийти в себя. Ей снилась вся её жизнь: работа в Министерстве, путешествия по миру — те места, которые она никогда раньше не видела, — и материнство. Двое красивых смешливых подростков.       Ей снилась жизнь, в которой она была женой Драко Малфоя.       И вдовой.       Гермиона отчётливо могла вспомнить его немигающие серые глаза, то, как она безжалостно трясла его, пытаясь привести в чувство. Эмоции, которые возникли вместе с представленной картиной, были настолько сильными, что она едва могла дышать. Странно и пугающе. Никогда в жизни ей не снилось ничего столь ярко. Всё казалось таким настоящим.       Должно быть, она выпила гораздо больше, чем думала.       Голова болела. Гермиона приложила ладонь к правому глазу и надавила на него, как будто это могло помочь.       — Не кричи, — слева от неё раздался голос. Она чуть не упала с кровати.       — Кто… как…       — Знаю, это странно. — Гермиона моргнула. Голос был ей знаком и в то же время совсем нет. Разум, казалось, не хотел до конца принимать происходящее. Она не могла ничего понять. Голос произнёс: — Люмос.       А затем Гермиона закричала. Она определённо кричала, хотя быстро подавила крик.       — Я просила не кричать, — с лёгким раздражением сказал голос. Гермиона потёрла глаза, всматриваясь в лицо на другом конце палочки. В собственное лицо. Она смотрела на себя.       — Как?       Другая Гермиона вытащила из-под рубашки большой серебряный Маховик времени.       Гермиона снова моргнула. Он отличался от того, который ей давали на третьем курсе. Она затрясла головой.       — У меня не так много времени. Дня три, пока моё присутствие не начнёт влиять на изменчивость событий, так что позволь изложить тебе краткую версию. Я — это ты. Мне сорок пять лет. Неделю назад мой муж погиб в результате несчастного случая. Я уже пробовала кратковременные перемещения, но ничего не помогает — он каждый раз умирает. Я решила, что должна сохранить последовательность событий с самого начала, и я почти уверена, что ключ кроется именно в этом году и в Хогвартсе.       — Как я должна… а-а, — застонала Гермиона. В голове трещало, в животе горело от огневиски, во рту пересохло. Это похмелье было худшим в её жизни. — Я и не думала, что выпила так много.       — Ты о чём?       — У меня раскалывается голова. — Перед глазами продолжали возникать образы из снов. Она зажмурилась. Бессмыслица. Сны никогда так отчётливо не вспыхивали в сознании, напротив, быстро забывались сразу после пробуждения. — Вечером мы пили огневиски. Мне приснился сон…       — Какой сон? — спросила её взрослая версия. — Расскажи.       — Я была замужем за Малфоем. Такой странный сон, просто обычная жизнь, дом, двое детей, а потом он умер. — Гермиона снова застонала, в голове загудело: образы Драко Малфоя, играющего с их детьми, всплыли в воображении. — Только вот оно продолжается, а я уже не сплю, или я думаю, что не…       — Мерлинова борода, — выдохнула Другая, расширив глаза. — Ну, во-первых, мы не должны были подходить друг к другу так близко, но сейчас уже мало что можно с этим сделать. Во-вторых, думаю, я чертовски облажалась. Ты, наверное, видишь мои воспоминания, потому что я прикоснулась к тебе, когда будила.       — Твои воспоминания? — Гермиона перестала прижимать ладонь к лицу и уставилась на повзрослевшую себя. — Это твои воспоминания?       — Очень похоже на то.       — С чего бы…       — Ну, с того, что ты — это я, а? Вероятно, я соединила нас, когда прикоснулась к тебе, и теперь твой разум, думаю, пытается догнать мой. Я очень надеюсь, что это не больно. О Мерлин, мне в первую очередь нужно было подумать об этом.       — Малфой?       — Драко, да, — поправила взрослая версия. — Любовь всей моей жизни.       — Прости, но в это немного трудно поверить, — пробормотала Гермиона.       — Почему? Вы ведь уже друзья, да? Я хорошо помню, как почти ежедневно спорила с Роном Уизли именно из-за этого, — Другая нахмурилась. Поджав губы, она спросила: — Подожди, восьмой курс, верно?       Гермиона кивнула.       — Верно.       — Какой сегодня день?       — Что?       — Какой день? Я вернулась в нужный год, но не могла же я так точно выбрать конкретный день.       — Хэллоуин, после праздника.       — О, хорошо, ты ещё не спала с Роном. Я бы на твоём месте не стала этого делать. А я и есть ты, — напомнила Другая и чуть тише добавила: — Всё это чуть более странно, чем я себе представляла.       — Точно.       — Рон хороший человек, он просто не тот, кто тебе нужен.       Гермиона пошатнулась. Череп, казалось, вот-вот взорвётся, разум был полностью затоплен воспоминаниями и эмоциями, которые принадлежали Другой Гермионе, и теперь эта взрослая версия высказывала своё мнение о её личной жизни.       Она покосилась на саму себя. Другая произнесла вслух то, что сама Гермиона обдумывала с тех пор, как Рон попросил её стать его девушкой.       — Позволь мне самой разобраться с Роном, пожалуйста.       — Ты просто зря тратишь на него силы.       — Я сказала, позволь мне самой во всём разобраться, — огрызнулась Гермиона.       — Поступай как знаешь, — сдалась Другая, но откровенно насмешливым тоном. Её мнение по этому вопросу было предельно ясным.       — Я схожу с ума, — решила Гермиона. — Я теряю рассудок.       — Нет. Ты теряешь время. Нам нужно поговорить с Драко, а потом помешать Тео Нотту развить его идиотскую одержимость.       — Какую одержимость?       — Кто, как ты думаешь, это сделал? — спросила взрослая Гермиона, снова показывая Маховик времени. — У него нет ограничений. Я могла бы вернуться в ледниковый период, если бы захотела. Он непредсказуем, но я должна была попробовать. Мы не можем… Мне нужно вернуть Драко. Я не знаю, как сделать это без него самого, — прохрипела она голосом, переполненным эмоциями.       — Он неограниченный? Это должно быть незаконно.       — Это и есть незаконно. Я сама ограничиваю себя тремя днями. Министерство не отпустило бы меня на такой долгий срок, но, исходя из исследований, которые я провела, думаю, три дня входят в пределы разумного. Не то чтобы ущерб при таких условиях исключён полностью, но… Ну, это хотя бы просчитанный риск.       — Мерлин, моя голова, — Гермиона схватилась за виски. — Это ты? Я как будто умираю, почему ты не чувствуешь, что…       — Я чувствую. Просто сейчас есть другие поводы для беспокойств, — с пренебрежением отозвалась Другая. — С лёгкой головной болью я справиться могу.       — Лёгкой головной болью.       — Пошли давай. Вставай.       Гермиона хмуро посмотрела на взрослую версию себя и неохотно встала с кровати. Она натянула толстые вязаные носки, чтобы спастись от ледяного каменного пола в коридоре, вытащила из комода футболку «Пушек Педдл» и боксеры Рона. Взрослая Гермиона посмеялась над этим, закатив глаза.       — Это просто пижама.       — Ты выглядишь нелепо.       — Сейчас… — Гермиона произнесла заклинание времени, — сейчас три часа ночи. Это обычная одежда. Я не пойду к Малфою в одних трусах.       — А стоило бы, перешла бы сразу к неизбежному. Если всё останется по-прежнему, ты потратишь впустую ещё пять чёртовых лет. Особенно если переспишь с Роном, он станет таким невыносимо приставучим после…       — Прекрати, пожалуйста, — Гермиона прижала руку к виску. — Хватает и того, что ты вбила мне в голову двадцать лет, мне не нужно, чтобы ты делала… что бы это ни было.       — Я делаю тебе одолжение. Хочешь верь, хочешь нет, — разозлилась Другая. Гермиона сверкнула глазами. Она внезапно испытала сочувствие к тем людям, с которыми общалась таким тоном. Это очень неприятно. Взрослая версия нетерпеливо махнула в сторону двери. — Поторопись, Грейнджер, у меня нет вечности в запасе.       — Заткнись, — прошипела Гермиона, направляясь к двери. — Я бы предпочла не объяснять всем в этом грёбаном коридоре, почему я вдруг раздвоилась.       Она снова прижала ладонь к глазу, пока шла к комнате Малфоя. У его двери она замялась. Взрослая Гермиона нетерпеливо откашлялась, подняла руку и постучала. Он не открыл сразу, и она постучала снова, более настойчиво, отчаянно надеясь, что никто в других комнатах их не услышал. Она собиралась постучать в третий раз, но дверь приоткрылась, и из спальни выглянул едва проснувшийся Драко Малфой. Он был одет в одни только пижамные штаны, низко сидящие на бёдрах.       Драко оглядел Гермиону.       — Грейнджер? Середина… — Он недоверчиво моргнул, заметив её взрослую версию, и его рот слегка приоткрылся. — Какого хрена?       — Я объясню. Или, ну, наверное, она объяснит. — Гермиона поморщилась: новая волна боли пронзила череп. — Пожалуйста, впусти нас. Чем дольше она здесь, тем мне больнее.       — Что? — взволнованно спросил он. Краем глаза Гермиона увидела, как её взрослая версия махнула ему. Драко вздохнул и открыл дверь, впуская обеих.       Гермиона села на край кровати и со стоном прикрыла лицо руками. Он резко повернулся к Другой:       — Что ты с ней делаешь?       — Это всё потому, что мы один и тот же человек, я не должна находиться с ней рядом, — попыталась объяснить Другая. Затем она осмотрела его с головы до ног. — Мерлин, как хорошо ты выглядишь.       — Чт… Спасибо? — Драко провёл рукой по волосам. Он с беспокойством оглянулся на Гермиону, но она только покачала головой и указала на взрослую себя. — Теперь спрошу ещё раз. Какого хрена?       — Тебе лучше присесть, — посоветовала ему Гермиона с края кровати. — Это надолго.       Он вытащил из комода первую попавшуюся футболку, простую чёрную, и натянул на себя. Когда Драко повернулся к кровати, в его взгляде читалось уже любопытство. Он послушался, присев рядом, но Гермиона не смотрела на него. Она была слишком занята, пытаясь ладонями ослабить головную боль. Ничего не помогало. Она готова была разрыдаться.       Заговорила её взрослая версия:       — Я здесь примерно из двадцатипятилетнего будущего. Ну вот, я твоя жена. У нас двое детей. Ты любовь всей моей чёртовой жизни, и неделю назад ты умер.       — Что? Нет, — Драко покосился на Гермиону, которая наклонилась вперёд, упираясь лбом в колени. Он оглянулся на Другую. — Мы женаты? Я умер?       — Да, спасибо твоему другу-идиоту Тео и его долбаным экспериментам, — с горечью в голосе произнесла она.       — Тео? Мы с ним не друзья, — Драко нахмурился. — У меня нет друзей.       — Есть, — проворчала Гермиона рядом с ним. — Сижу прямо здесь.       Он хмыкнул, и на неё тут же нахлынули воспоминания: этот низкий звук Драко издавал, когда ему было что сказать, но он не хотел этого делать. Гермиона отлипла от коленей и посмотрела на него. Он просто отвёл взгляд и снова уставился на Другую. Та вздохнула.       — У тебя много друзей в будущем, Драко, просто это займёт немного времени после войны, понимаешь? Вы даже неплохо поладили с Гарри, когда родились наши дети.       — Чёрт, это всё нереально, — прошептал он. Гермиона тихо с ним согласилась.       — А теперь представь, что всё это у тебя в голове.       — Что? Ты всё это видишь?       — Она до меня дотронулась, — как будто этот факт должен был всё ему объяснить. Драко, ничего не понимая, перевёл взгляд на взрослую версию Гермионы, но она отмахнулась от него и продолжила:       — Мне нужно, чтобы вы двое помешали одержимости Тео. У меня всего три дня в этой временной шкале, прежде чем нужно будет вернуться, и если я вернусь, а ты всё ещё будешь мертв, я не знаю, как я… — её голос снова охрип, и она замолчала, смаргивая слёзы. — Ты должен быть живым, когда я вернусь туда.       Ещё одна волна боли пронзила череп Гермионы. Плотина прорвалась. Она издала болезненный стон, слёзы выступили в уголках глаз. Рядом заворчал Драко:       — Две чёртовых Грейнджер, и обе плачут.       — Да, ну, мой мозг пытается вырваться из черепа. Ей нужно уйти, — потребовала Гермиона, и Другая она тяжело вздохнула:       — Нам нужно приступить к работе.       Драко посмотрел на них обеих и покачал головой.       — Сейчас три часа ночи, чёрт возьми, старина Грейнджер! — Другая посмотрела на него свирепым взглядом. Сама Гермиона слабо усмехнулась. — Мы возвращаемся в постель и выясняем всё утром. Допустим, всё это не сон.       — Нельзя, чтобы меня видели, — предостерегла взрослая версия. — И я не думаю, что мы с ней должны… Она должна остаться здесь. Я займу её комнату.       — Что? — Гермиона вскинула голову. — Ты останешься здесь. Или ты забыла, что в этой временной шкале я встречаюсь с Роном Уизли?       — Один Мерлин знает почему, — вставил Драко, и она злобно посмотрела на него.       — Он мне нравится, — отрезала Гермиона. — Ты останешься здесь, я вернусь в свою комнату, мы разберёмся с этим завтра.       — Точно нет, — возразил Драко. — Забери её с собой.       — О да, отличная идея, давай я просто полежу в постели с самим парадоксом, и всё обязательно закончится хорошо! Я едва сейчас могу видеть, Малфой.       — Так иди спать к Уизли, а эта пусть займёт твою комнату, — предложил он.       — Нет.       — Почему нет? Разве не ты только что сказала, что он тебе, как там, нравится?       — Нет, — повторила она, и взрослая версия издала едкий смешок:       — Точно, Хэллоуин, я помню. — До того как Гермиона успела остановить её, Другая закатила глаза и указала на Драко. — Вы снова поссорились из-за него.       Он поднял бровь, улыбка медленно расползлась по его лицу. Гермиона в очередной раз прикрыла глаза руками.       — Можешь остаться здесь, — решил Драко. — Можешь даже занять кровать. При одном условии.       — Каком? — спросила Гермиона. Её взрослая версия рассмеялась:       — Да, каком?       — Эта футболка не коснётся моего постельного белья. — Драко встал, порылся в одном из ящиков и бросил в неё футболку «Сенненских соколов».       

***

      — Чёрт, ты спятила, Гермиона?! — взревел Рон. — Ты просто притащила его сюда?       Гермиона стояла напротив друзей перед палаткой. Учитывая, что поведение Рона было непредсказуемо, она заслонила собой Драко, чтобы уберечь его от проклятий. Она велела ему отойти, чтобы самой попасть под раздачу. Гарри не сводил глаз с Малфоя, но молчал. Рон кричал так, что половина Англии знала бы, где они, если бы не наложенные чары.       — Я ему верю, — заявила Гермиона. — Он ответил на каждый мой вопрос. У меня его палочка, — она подняла руку с двумя сложенными вместе палочками: своей и Драко. На удивление он согласился её отдать, что стало ещё одним пунктом в растущем списке причин, по которым Гермиона верила Малфою.       — Я хочу увидеть доказательства, перед тем как тебе довериться, — мягко сказал Гарри. — Но я приму от тебя помощь, если тебе есть что предложить.       — Я расскажу всё, что услышу от них, — согласился Драко. — Что-нибудь полезное.       — Полезно это будет только в том случае, если тебя не поймают.       — Я буду осторожен. Я не хочу, чтобы мама пострадала. Я сделаю что угодно, если это поможет спасти её.       — У меня есть идея, — вмешалась Гермиона. — Рон, не мог бы ты принести мне сумку, пожалуйста?       — Я ещё не согласился, — возразил он. Гермиона напряглась, скрестив руки на груди. Стоящий позади неё Малфой шумно выдохнул, но ничего не сказал.       Гарри повернулся к Рону:       — Мы с Гермионой хотим посмотреть, получится ли из этого что-то. Ты в меньшинстве. Просто принеси сумку, ладно?       Рон свирепо посмотрел на Малфоя, но нырнул в палатку. Через минуту он вернулся с сумкой, и Гермиона вытащила оттуда две старые зачарованные монеты. Она сунула палочку Драко себе под мышку и передала сумку обратно Рону, который стоял рядом и внимательно следил за её действиями. Гермиона постучала по двум монетам, бормоча что-то под нос и отделяя их от других монет, а закончив, повернулась к Драко.       — Для отправки сообщений. Только коротких. Монета нагреется, когда сообщение дойдёт.       — Чёрт возьми, — прошипел Рон, возвращаясь к Гарри. Гермиона закатила глаза и вложила монету в ладонь Драко.       — Вот так, — она постучала палочкой по монете, которую оставила себе, написав на ней «Я ТЕБЕ ВЕРЮ». Мгновение спустя Драко слегка улыбнулся, прочитав сообщение. Гермиона отдала ему палочку. — Как только выйдешь отсюда, ты не сможешь вернуться. И я сомневаюсь, что после сегодняшнего вечера мы останемся здесь. Есть что-то ещё, что ты хочешь сказать, пока не ушёл?       — Просто спасибо, Грейнджер. Не думаю, что кто-то другой сделал бы это… Просто спасибо.       

***

      Как только Другая вышла из комнаты, головная боль рассеялась. Гермиона вернулась на территорию похмелья, которое теперь, после встречи с её взрослой версией, казалось пустяком. Малфой трансфигурировал постельные принадлежности и лёг на пол. Пока он обустраивал себе место для сна, Гермиона быстро переоделась в его футболку. Футболку Рона она бросила в изножье кровати вместе с носками и свернулась калачиком под одеялом.       Пахло приятно. Она закрыла глаза, и в её сознании всплыли воспоминания — которые ей не принадлежали, — связанные с запахом Драко. Особенно интимная коллекция. Пульс участился — тело отреагировало. Гермиона распахнула глаза. Она запустила руку в волосы и взъерошила их, пытаясь думать о чём-то другом. Ей стало неловко от увиденного, было в этом нечто вуайеристское.       — Мерлин, — прошептала она, перекатываясь на спину и устремляясь взглядом в потолок. Полная луна струилась в комнату из окна, ярко сияя снаружи. Драко погасил свет и улёгся, пока Гермиона была занята своими мыслями.       — Странное это дерьмо, Грейнджер. Возглавляет список странностей, — пробормотал Малфой с пола. Гермиона вздохнула.       — Я вижу воспоминания, которые мне не принадлежат. Я вижу всю её жизнь. Похоже на… на чтение чьего-то дневника. Это неправильно.       — Воспоминания обо мне?       — Да.       — Например?       — Например, двадцать лет брака, Малфой, знаешь ли.       Повисло долгое молчание. Она уже было подумала, что он спит.       — Это несправедливо, — сказал он наконец, зашевелившись. Гермиона не ответила, и тогда Драко добавил: — Ты не спишь?       — Не думаю, что смогу заснуть, — призналась она.       — Расскажи мне об одном.       — Что?       — Об одном из воспоминаний, расскажи. Мне любопытно.       — Например?       — М-м. Первый поцелуй?       — Малфой.       — Ну же. Если ты знаешь, я тоже хочу знать. Ты не можешь просто сказать, что мы женаты, а потом замолчать.       — У «Дырявого котла», — вздохнула Гермиона. — Гарри пригласил меня выпить с тобой, Блейзом Забини и Дином Томасом, у нас к тому моменту уже было несколько таких встреч. Странная компания, да?       Он хмыкнул.       — Да уж. И как всё произошло?       — Вы мракоборцы, все вы. Гарри — твой напарник.       — Что? — Драко снова пошевелился, любопытствуя. — Грейнджер, это странно.       — И это ты мне говоришь. Я всё это вижу, Малфой. У нас двое детей. Подростки.       Он поднялся с пола и плюхнулся на кровать поверх одеяла.       — Расскажи о них.       — Зачем?       — Я любопытный. Расскажи.       — Что тебе это даст? — Гермиона повернулась к нему лицом. Она приподнялась на локте, чтобы заглянуть Драко прямо в глаза. В лунном свете ей вспомнились те несколько раз во время войны, когда она встречалась с Драко лицом к лицу. Он каждый раз рисковал своей жизнью и всегда, всегда шёл до конца.       Гермиона по-прежнему думала, что Малфой — заноза в заднице, и эти мысли сводили её с ума, потому что он продолжал раздражать её, но в то же время она могла назвать его своим другом. Она одна, как оказалось. Остальные держались от него подальше, едва признав в нём союзника. Рон всё так же считал его врагом: Гермиона прониклась к Драко симпатией, и это сделало его ещё большей мишенью, на которую Рон охотно проецировал ревность и неуверенность.       Помоги ей Мерлин, если он узнает о сегодняшнем. Или о том, что у неё в голове.       Драко задумчиво поджал губы, обдумывая её вопрос.       — Обязательно нужна практическая польза, чтобы ты рассказала мне?       — Наверное, нет, — тихо ответила она. — Их зовут Скорпиус и Аврора. Скорпиус похож на тебя, но глаза у него мои. Аврора — моя копия, но только если бы я была выше и стройнее, как твоя мама.       — Подростки? Какие факультеты?       — Скорп — когтевранец. Аврора — слизеринка.       — Ха, — Драко широко улыбнулся. — Скорп.       — И Рори, — Гермиона улыбнулась слегка.       — Мы счастливы? — спросил он, и она кивнула.       — Очень. Счастливый брак. — Гермиона снова посмотрела ему в глаза. Все сомнения по поводу отношений с Роном расходились со знанием, какими могли быть её отношения с Малфоем. Она сходила с ума. Драко рассматривал её, пока Гермиона думала, а затем она добавила: — Очень, очень счастливый, правда. Но я не должна была об этом знать, всё это неправильно.       — Да. — Драко опустил взгляд. — Она заявляется с уже прожитой жизнью и просто вбивает тебе всё это в голову, это…       — Нервно. И сейчас я могу только переживать о том, что каждый мой шаг может разрушить всё, что она ценит. Стоит мне шагнуть не туда, я испорчу ту жизнь, которую обожает моё будущее «я».       — Так нельзя.       — Останутся ли воспоминания, если что-то изменится? — подумала Гермиона вслух. Она перевернулась на спину, сделала глубокий вдох и выдохнула, скрестив пальцы на животе. Драко лежал рядом, на своей половине кровати, наблюдая за ней. — Она хочет, чтобы я порвала с Роном.       Он чуть приподнял уголок губ.       — А это интересно.       — Я бы хотела сама решить.       — Она — это ты, Грейнджер. Если она так думает, разве ты не думаешь так же?       Гермиона снова вздохнула.       — Я думала об этом, да.       — Разве у тебя нет этих воспоминаний? Можешь посмотреть, что там.       — Нет. Я чувствую себя неправильно, когда копаюсь в них, Малфой, я не…       — Справедливо. — Он лёг на спину, повторив её позу. — А если ты что-то специально изменишь?       — Например?       — Не знаю. Если ты сделаешь что-то, что она помнит, просто… намеренно по-другому?       — Например, порву с Роном.       — Я не собирался этого говорить, но да. Вы правда поссорились с ним из-за меня?       — Каждый раз одно и то же, — устало сказала она. — Он думает, что ты ужасный и неисправимый Пожиратель Смерти, а я с ним не согласна.       — Каждый раз?       — Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с тобой, он просто не может сдержаться, — раздражённо ответила Гермиона. — Хотя, честно говоря, на этот раз я была в ударе.       — Почему?       — Может, потому что я напилась. Может, потому что Гарри ныл. — Гермиона снова посмотрела на него. — Ты не единственный, кто может вывести меня из себя, знаешь ли.       — О, я знаю, — он ухмыльнулся. — Тебя просто очень весело донимать.       Гермиона закатила глаза. Затем она подняла руку и попыталась невербально наколдовать чары времени. Часы замигали перед ней, появляясь и исчезая: приближалось четыре утра.       — Впечатляет, — сказал Драко. — Не думаю, что так умею.       — Ты хоть пытался?       — Нет, — признался он и тут же поднял руку, чтобы попробовать. Нечто вспыхнуло перед его лицом, едва различимое. Он посмотрел на Гермиону с улыбкой. — Лучше, чем я думал.       — Перебор для одного вечера.       Её мысли были заняты Драко Малфоем. Гермиона прошла путь от смутного представления о том, какой он на самом деле, до глубокого и полного понимания, что он умный, забавный, вдумчивый, нежный… Так много черт, о которых она до сих пор только догадывалась, потому что он почти всегда возводил вокруг себя стены. И теперь, когда Гермиона знала, какой он, она понимала, что эти стены возводились для защиты, а не наступления. Она всегда думала, что Малфой что-то скрывает, держит секреты при себе, но теперь точно знала, что он защищал себя. Прятал то, что, по его мнению, причинило бы ему боль. А после войны боль причиняло почти всё.       Гермиона перекатилась на бок и снова приподнялась на локте.       — Она любит своего Драко больше жизни. Если её план не сработает, она действительно подумывает переместиться в прошлое и убить Тео младенцем, просто чтобы ты выжил.       — Мерлин, Грейнджер. И всё это у тебя в голове.       — Всё это. Мы с тобой только начали становиться друзьями, а теперь я знаю тебя лучше всех.       — Чертовски несправедливо.       — Никаких открытий. — К своему удивлению, Гермиона испытала разочарование. Она не знала точно, влияют ли чувства её взрослой версии к взрослой версии Драко на её собственные чувства к тому Драко, что лежал рядом с ней. Действительно, чертовски несправедливо. — Я уже всё знаю.       — Если только ты не изменишь это.       — Если не изменю, — согласилась Гермиона. — Нам нужно поспать.       — Вряд ли получится, но я попробую.       Драко начал вставать, но она положила руку ему на плечо.       — Не нужно.       — Что?       — Ты ведь уже лёг. Засыпай.       — Если ты уверена. — Он снова лёг на спину. Гермиона тоже и закрыла глаза.       Образы взрослого Драко, который взъерошивал непослушные каштановые волосы их сына, выпорхнули из её головы, и усталость овладела ею.

***

      — Ты слишком доверчивая. Малфой наверняка рассказывает им всё, что знает о нас, — спорил с ней Рон. В четвёртый раз за те четыре дня, что прошли с тех пор, как она дала Малфою монету.       — Рон, если тебе нечего больше сказать, то не начинай.       — Серьёзно, — раздался голос Гарри с другой стороны палатки. С крестражем на шее он был особенно недоволен.       — Вы двое, — Рон сердито затряс головой, — всегда друг за друга. Я всё понял.       Он выбежал из палатки. Гермиона тяжело вздохнула, услышав, как Гарри обозвал Рона мерзавцем, но она не стала его трогать. Вытащив из кармана монету, она провела большим пальцем по лицевой стороне и положила её обратно. В глубине души Гермиона чувствовала, что Рон ошибается.       Он должен был ошибаться. Потому что в противном случае это означало, что она обрекла их на гибель.

***

      Проснувшись, Гермиона почувствовала голову Драко у себя на плече: он лежал совсем рядом, рукой обнимая её за талию. Она прищурилась от света, бьющего из окна прямо в лицо, и попыталась заслониться от лучей, чем, кажется, разбудила Драко. Он слегка приподнял голову, посмотрел на Гермиону и отодвинулся.       — Извини.       — Ты спал, — сказала она в его оправдание.       Она присела и подняла руки, вытягиваясь, — взгляд Драко упал на задравшуюся футболку. В Гермионе тут же вспыхнуло одно из тех воспоминаний, что ей не принадлежали: ленивое утро в доме, которого она ещё не видела, ненасытный новоиспечённый муж, скользящий руками под ту же самую футболку.       — Чёрт возьми.       — Что?       — Дурацкие воспоминания, — раздражённо проворчала она. — Не осталось ничего такого, что я могла бы просто испытать на себе. У меня вообще нет выбора. — Он с любопытством посмотрел на неё, но Гермиона покачала головой: — Ты только разозлишься.       — Почему?       — Потому что это секс, — решительно ответила она, и его лицо вытянулось.       — О, — взгляд Драко рассеялся, — да, это… да.       — Прости.       — Ты не виновата.       — Вообще-то виновата, нет? Моё будущее «я» заявилось сюда, просто чтобы всё испортить. Я уверена, она даже не думала, как это повлияет на меня. Или на тебя. Теперь у меня куча воспоминаний о нас, а ты даже не… мы… не… тьфу…       Раздался стук в дверь, а затем забарабанило и в голове Гермионы. Она вздрогнула и прижала пальцы к вискам. Драко нахмурился.       — Это она, да?       — Да, впусти её, пока никто не увидел.       Драко даже не потрудился скрыть своего раздражения, когда открывал дверь. Он резко отвернулся и сел обратно на кровать, не поздоровавшись со взрослой Грейнджер, влетевшей в комнату.       Гермиона сердито посмотрела на Другую себя.       — Ты можешь хоть на минуту перестать быть собой?       — Тобой, ты хотела сказать? — парировала Другая, натянуто улыбаясь. — У нас много дел и не так много времени, чтобы…       — Зачем ты ко мне прикоснулась? — оборвала её Гермиона. — Ты должна была знать, что случится.       — Что?       — Твои дурацкие воспоминания. Ты просто насильно вбила мне их в голову. Двадцать лет жизни с ним, — она указала на Драко, — а он тут ни при чём. Разве ты об этом не подумала? Если так хотела, чтобы мы двое были вместе, неумно было всё это на меня вываливать, а ему не говорить вообще ничего! Он в ярости, а меня как будто кто-то оскорбил!       — Разве это так оскорбительно — знать, что у тебя на уме? Драко любит тебя с четвёртого курса, он переживёт, — выдала Другая, пренебрежительно махнув в сторону Малфоя. Она была занята пролистыванием одной из книг, которую принесла с собой. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Драко встал и вышел из спальни, оставив её наедине с двойником.       — Умно, — заключила Гермиона, надавливая на виски. — Очень умно.       — Он вернётся.       — Дело не в этом, — выдавила она из себя.       — Дело, моя бесстрашная юная сущность, в том, чтобы он меня пережил, — сказала Другая, отрываясь от книги.       — Ну, если ты неплохо разозлишь его сейчас, то вернёшься в свою временную шкалу без детей и без Драко, — отрезала Гермиона, а затем встала, подбирая футболку «Пушек Педдл» и носки. Взрослая версия схватила её за руку, чтобы остановить, и в голове у Гермионы раздался пронзительный крик. Она едва не закричала сама, когда Другая отшатнулась от боли.       Дверь распахнулась — Малфой вернулся.       — Весь коридор узнает, что ты в моей комнате, если будешь продолжать в том же духе, — нахмурился он. Драко быстро приблизился к ним и встал между двумя Грейнджер. — Что ты с ней делаешь?       — Я пыталась помешать ей уйти, — созналась взрослая версия. — Но признаю, она высказала хорошую мысль. Прости меня, ладно? Я не хотела делиться с тобой воспоминаниями. Мне не стоило прикасаться к тебе.       — Очень вовремя, — пробормотала Гермиона. Драко глубоко вдохнул.       — Стой здесь, — сказал он Другой. Затем повернулся к Гермионе: — Встань у двери.       — Любой, кто пройдёт мимо, услышит…       Он закатил глаза, вытащил палочку и наложил на дверь заглушающее заклинание.       — Нет, не услышат.       — О, как интересно, — удивилась взрослая версия, уставившись на него с изумлением, которое напомнило Гермионе Луну.              — Обычное Муффлиато, старина Грейнджер, — резко ответил он.       Она покачала головой.       — Нет, просто я это помню. Я помню прошлую ночь. И вес твоей руки на себе, и ярость из-за воспоминаний… О Мерлин, как странно.       Гермиона нахмурилась и посмотрела на Драко. Он оглянулся на неё с таким же озадаченным выражением лица. Она снова посмотрела на своего двойника.       — А другие воспоминания изменились?       — Ни одного. Любопытно.       — Ну что ж… довольно интересно на самом деле, — согласился Драко, указывая на взрослую Гермиону. — Но ты должна прекратить вбрасывать в разговор случайные факты о нас из будущего. Мне всё равно, даже если у неё все твои воспоминания. Такие признания, как «я люблю её с четвёртого курса», должен делать я, а не ты.       — Почему тебе это так важно? Она уже знает…       Драко стиснул челюсти и плотно сжал губы. Гермиона вздрогнула от очередного воспоминания о чужом будущем: Малфой стоит в стороне со своим отцом, прикусывая язык, чтобы не закричать. Она застонала от усталости.       — Я ухожу. Мне нужно немного побыть одной.       Она сбежала к себе в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Гнев, разочарование, давящее ощущение того, что в голове у неё целая жизнь, которую она на самом деле не жила, и пульсирующая боль из-за близости двойника — всё это вывело Гермиону из равновесия.       Даже не подумав заглушить комнату, она разразилась душераздирающими рыданиями, что объясняло неистовый, обеспокоенный стук, раздавшийся мигом позже. Гермиона вскочила на ноги, вытерла лицо и вопреки всему понадеялась, что по ту сторону двери стоял не Рон.       Естественно, там стоял он.              — Миона, что, во имя Мерлина, происходит? — он бросился её утешать, заключая в крепкие объятия. — У тебя паническая атака? Приснился кошмар?       Гермиона только мотала головой. Она пыталась успокоиться, но её мысли метались. Теоретически Другая должна была увидеть это событие в воспоминаниях, раз оно только что произошло. А если Драко уже успел убить её в порыве раздражения, тем лучше.       Рон выпустил её из объятий и потянул к краю кровати.       — Миона, что случ… «Соколы»? Ты где вообще это взяла?              Глаза Гермионы выпучились, когда он потрогал подол футболки.       — Не знаю, она у меня уже сто лет. Наверное, где-то валялась.       — Отстойная команда, эти «Соколы», — проворчал Рон, а затем посмотрел ей в лицо. Он большими пальцами вытер её слёзы и улыбнулся. — Так что случилось, Миона?              — Ничего, — отозвалась она и поцеловала его, чтобы он заткнулся. Пожалуйста, перестань думать. Она поцеловала его с энтузиазмом, надеясь отвлечь, но, как только рука Рона скользнула под футболку Драко, в голове Гермионы снова всплыло воспоминание о будущем. Она отстранилась, а Рон посмотрел на неё удивлённо, даже ошарашенно.       И у него было право на свои воспоминания.       — Давай позавтракаем.

***

      Она накладывала защитные чары на их новое место, как вдруг в кармане потеплело. Гермиона закончила с заглушающими и полезла в карман.       «ВОН ИЗ СУРРЕЯ».       — Мерлин. Мы же только добрались.       Она постучала по монете: «КАК ОНИ УЗНАЛИ?»       В ожидании ответа она подошла к Гарри и Рону.       — Не распаковывайтесь. Упакуйте вещи обратно. Мы должны уходить.       — Что? Мы же только пришли…       — Упакуйте их обратно, быстро, — настояла Гермиона и почувствовала, что в кармане снова потеплело. Она вытащила монету.       «ЯКСЛИ У БАРЬЕРА». Несколько секунд спустя замигало ещё одно сообщение: «НА ГРАНИЦЕ. УХОДИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ».       — О боже мой. Мы должны идти.       Они собрали оставшиеся вещи и взялись за руки, чтобы трансгрессировать. Дюжина Пожирателей возникла прямо перед ними, как только Гермиона сняла чары.       Они тут же исчезли с громким хлопком.

***

      После обеда у Рона и Гарри была тренировка по квиддичу, поэтому Гермиона вернулась в коридор восьмикурсников. Голова начала пульсировать, как только она подошла к комнате Драко и постучала в дверь. Ей открыла её взрослая версия, Драко же лежал на кровати и с измученным видом щипал себя за переносицу.              — Почему ты открываешь дверь? С ума сошла? А если бы это была не я?              — Я знала, что это ты, у меня голова трещит, — строго отрезала Другая. — Где тебя черти носили?              — Я не могла сказать Рону: «Пожалуйста, оставь меня в покое, мне нужно вернуться в спальню Драко». — Гермиона села на кровать, и Драко покосился на неё. Она виновато посмотрела в ответ. — Я должна вернуть тебе футболку.              — Что?              — Он увидел меня в ней. Хорошо, что Рон понятия не имеет, за какую команду ты болеешь.              Он фыркнул и откинул голову, снова закрыв глаза.              — Прости, Грейнджер, но сейчас мне очень трудно поверить в то, что я женился на тебе.              — Готовишь свой гениальный план без меня, да? — спросила она у своего двойника.              — Драко начал спорить со мной о воспоминаниях. Почему вы оба так расстроены из-за них, я не понимаю, — съязвила вторая Гермиона. — Теперь, когда я выспалась и смогла немного подумать, план очень прост. Драко всего лишь нужно подружиться с Тео сейчас, а не через два года, когда он начнёт работать в Министерстве.              — О да, как просто, — пробурчал Драко. Он по-прежнему щипал себя за переносицу, держа глаза закрытыми, что являлось признаком его ярости. Гермиона знала о таких признаках только благодаря воспоминаниям своей взрослой версии. И это её снова расстроило.              — Мне нужны уроки окклюменции, чтобы я заперла в голове всю твою жизнь, — выпалила она. Другая посмотрела на неё с недоумением.              — Нет, не нужны. Насколько мы знаем, воспоминания уйдут, как только уйду я. Ты уже изменила временную шкалу.              — Вряд ли я смогу забыть…              — Моя теория, если вы мне дадите…              — Как будто у нас есть чёртов выбор, — проворчал Драко.              — Моя теория заключается в том, что воспоминания в твоей голове будут оставаться статичными, даже когда мои будут меняться, но при условии, что я не буду прикасаться к тебе снова. И когда я покину это время и вернусь в своё, ваши дальнейшие жизни будут снова и снова меняться по сравнению с той, в которой я жила раньше. Воспоминания в твоей голове не оживут. На это я, по крайней мере, рассчитываю, потому что одно из воспоминаний, которые ты держишь в голове сейчас, — это его смерть, а я намерена этого больше не видеть.              — Как благородно, старина Грейнджер, но женщины обычно живут дольше мужчин.              — Да, отлично, — махнула она рукой. — Буду считать старость единственной приемлемой причиной, по которой ты меня не переживёшь.              — А ещё я левша, — добавил он уже смягчившимся тоном и посмотрел на Гермиону с весёлым блеском в глазах. Она слегка рассмеялась, хотя почти не слушала их перебранку, обдумывая теорию о воспоминаниях. При таком раскладе всё это гораздо меньше походило на вечную ловушку.              — Я очень надеюсь, что ты права, — Драко и Другая с любопытством посмотрели на Гермиону. — Если мне придётся жить со всеми этими воспоминаниями до конца своих дней, зная, что каждый мой шаг может разрушить то, чем ты дорожишь, я сойду с ума.              — Ты не сойдёшь с ума, — уверил Драко и ободряюще сжал её руку.              — Я почти уверена, что уже, — пробормотала она. Он снова сжал её руку, а затем сел и уставился на взрослую Гермиону.              — Ладно, старина Грейнджер, как я должен подружиться с Тео Ноттом? Мы не разговаривали с шестого курса и даже тогда не были близки.              — Не были? — переспросила Гермиона.              — Он как-то сам по себе был. Мало разговаривал, — пояснил он. — А я почти всё время проводил с Грегом и Винсом.              — У вас двоих много общего, просто начни разговор, — посоветовала Другая. — Честно. Ты и мёртвого уболтаешь, просто веди себя так, как ведёт себя Драко.              — Что? — он посмотрел на Гермиону в поисках объяснений.              — Как бы странно это ни звучало, она говорит правду. — Она постучала себя по виску. — Я видела.              Он покачал головой.              — Это как мне надо было головой удариться, чтобы стать…              — Это я, — перебила его Другая. Затем она указала на Гермиону: — То есть она. Ты такой угрюмый, потому что тебе грустно и одиноко, а не потому, что такой у тебя характер. Когда ты счастлив, то раскрываешься как подсолнух. Это так трогательно. Скорп очень на тебя в этом похож. — Замолчав, она ткнула Драко в грудь. Он только моргнул.              — Она с Уизли, — напомнил он. — Ты всё время забываешь.              — Потому что ты не…       Гермиона почувствовала, как в ней разбушевался протест.              — Не рассказывай мне о моих же чувствах, старина Грейнджер, — отрезала она. Другая нахмурилась, а Драко ухмыльнулся тому, что Гермиона воспользовалась придуманным им прозвищем. Она посмотрела на него: — Это нормально, что она меня бесит?              К её удивлению, он громко рассмеялся. Смех разнёсся по комнате, лицо Драко мгновенно засияло. Другая тут же прослезилась и быстро заморгала, отвернувшись, а Гермиона не смогла сдержать ответную улыбку.              Судя по многочисленным воспоминаниям старины Грейнджер, смех Драко — один из её любимых звуков в мире.              И Гермиона услышала его впервые примерно на четыре года раньше, чем её взрослая версия.              — Мы всё переписываем, — ухмыльнулась она, склонив голову в сторону своего двойника, который по-прежнему стоял отвернутым, собираясь с мыслями. Драко поднял бровь, и Гермиона добавила: — Позже объясню.              Другая собралась с силами, сделав ещё один глубокий вдох, и повернулась к Гермионе.              — У меня осталось два дня, — её голос немного дрогнул. — Я бы хотела исчезнуть отсюда с уверенностью, что у Тео никогда не разовьётся его маленькая одержимость. Пожалуйста, скажи, что у тебя найдётся какой-нибудь предлог, которым ты можешь воспользоваться в ближайшие дни, чтобы взять и…              — Завтра Гриффиндор играет со Слизерином, — перебил её Драко.              — Ну, это не поможет, ты же ловец, — проворчала она.              — Потом будет вечеринка, — закатил он глаза. — Ну, если мы победим.              — Ни черта подобного, — выдала Гермиона.              — Что?              — Не помню, когда Слизерин в последний раз побеждал Гриффиндор.              — Потому что при нас он ещё не побеждал, — нехотя признал Драко. — Всё бывает впервые, Грейнджер. Поверь мне.              — Вперёд-вперёд, Слизерин, — подбодрила его взрослая Гермиона.              — Разве ты не видела игру? — он перевёл взгляд с одной Гермионы на Другую. Та махнула рукой, оставив свою младшую копию копаться в кладезе ненужных воспоминаний.              Тяжело вздохнув, она задумалась.              — Бесполезно. Она его пропустила, потому что в её времени та ссора с Роном превратилась в настоящее противостояние, — Гермиона указала в сторону своего старшего «я». — Она устроила настоящий гриффиндорский скандал и решила не идти. Только лежать в ванне и читать книгу в комнате.              — Мда, и правда бесполезно.              — Ну, мы уже изменили и это. Утром я помирилась с Роном.              — Теряешь время, — протянула Другая. Гермиона проигнорировала её.              — Знаю только, что Гарри будет хвастаться, что ты отвлекаешься на людей, которые подшучивают над тобой с трибуны… О нет. Кто-то будет скандировать про Пожирателя Смерти.              Он выругался, и его рука сомкнулась в кулак.              — Зато теперь я знаю, когда искать снитч.              — А ты будешь готов? Мне жаль, Драко.              — Нет, хорошо, что ты мне рассказала. Думаю, эти воспоминания не так уж и ужасны.       

***

             Они остановились в городской пустоши Ньюкасл-апон-Тайн. Ветер был холодным и колючим, а на скамейке вдоль тропинки неподалёку кто-то нарисовал аэрозольной краской надпись «SEX STOP», отчего Рон и Гарри нелепо хихикали, пока Гермиона устанавливала защитные чары.              — Это был Малфой? — спросил Гарри, когда они успокоились. Гермиона кивнула, ковыряя вилкой фасоль. Она так устала от этой фасоли. Гарри добавил: — Он только что спас наши шкуры.              — Я всё ещё не доверяю ему, — пробормотал Рон.              — Я помню, — отрезала она.              — Он просто выжидает время. Заставляет нас думать, что он на нашей стороне, пока не нанесёт удар, — объяснился Рон. Гермиона подняла на него измученный взгляд. На нём висел крестраж.              — Ты ошибаешься.              — Ты наивна! — Он повернулся к Гарри: — А ты ей потакаешь, потому что ослеп.              — Иди спать, Рон, — не выдержал Гарри. — И сними эту штуку. Кто-нибудь из нас его возьмёт.       

***

      За ужином, сидя между Невиллом и Роном, напротив Гарри и Джинни, Гермиона поглядывала на стол Слизерина, за которым Драко вместе с остальными членами команды по квиддичу явно был занят разработкой стратегии. Она пообещала рассказать Драко всё, что может пригодиться ему во время матча, поэтому старалась вслушиваться в разговор друзей. Вот только ей всё время приходилось отмахиваться от воспоминаний Другой.              Драко оживлённо разговаривал со своими сокомандниками, и это навеяло ей воспоминания о том, как он играл с детьми во Взрывающиеся карты. Он ковырялся вилкой в тарелке, и Гермиона вспомнила, что он не ел брокколи. В какой-то момент он провел обеими руками по волосам, и у неё мелькнула мысль о том, как он идёт по пляжу, после того как искупался.              — Миона? Эй? — Рон тронул её за плечо. Она повернулась к нему и поняла, что всё это время он выжидающе смотрел на неё.              — Прости, что ты спросил?              — Чёрт возьми, женщина, — проворчал он, и в ней мигом забурлило раздражение.              — Повтори вопрос, Рон.              — Мы хотели тебя попросить принести нам выпить что-нибудь горячее перед завтрашним матчем, — он указал на себя, Гарри и Джинни. Гарри с надеждой улыбнулся ей.              — Ты же знаешь, как далеко до поля и обратно. Сами мы даже на мётлах не успеем.              — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Невилл, можно я сяду с тобой?              — Конечно! Дин, Симус и Лаванда тоже будут со мной.              — Выиграем, споём с ними «Уизли — наш король», да? — Рон обнял её и поцеловал в макушку. Гермиона только натянуто улыбнулась. Он не сделал ничего плохого, но отчего-то она была зла.       Убедившись, что Гарри и Джинни не смотрят на неё, Гермиона поймала взгляд Драко. Всего на мгновение, потому что он тут же вернулся к разговору.              И она попыталась сделать то же самое.

***

      Гермиона почувствовала, что монета в кармане нагрелась, и отошла, выпадая из разговора. Рон и Гарри пытались придумать, чем бы им втроём заняться. Можно было и отлучиться на минутку.              «СИВЫЙ ЗНАЕТ ТВОЙ ЗАПАХ».              Она постучала по монете палочкой: «ЧТО ДЕЛАТЬ?»              Гермиона нетерпеливо топталась на месте, ожидая ответа. Рано или поздно оборотень найдёт её, этого не избежать. Как Сивый мог учуять её?              Наконец, монета в ладони согрелась.              «МАСКИРУЙСЯ. СИЛЬНЕЕ».              Она застонала.              «ОТКУДА ОН ЗНАЕТ?»              Ответ пришёл быстро: «ТВОЙ ДОМ».              По ней пробежал холодок. Все тревоги, все сомнения, правильно ли она поступила с родителями… оно того стоило. Она отправила ещё одно сообщение: «СПАСИБО».

***

      — О, отлично. Я умираю с голоду, — сказала Другая, когда Гермиона принесла ей еды из зала. — Узнала что-нибудь полезное?              — Да, но сначала мне нужно сходить на нумерологию.              — В любом случае расскажешь это потом Драко. — Её взрослая версия протянула ей рулон пергамента. — Если найдётся минутка днём, можешь взять это в библиотеке?              Гермиона поморщилась от головной боли, но забрала свиток, кивнув.              — Я как раз хожу туда после нумерологии. Ты и так это знаешь, зачем я тебе говорю?              — По той же причине я говорю тебе доверять своим инстинктам, когда ты злишься на Рона. Ты меняешь события, а я собираю новые воспоминания. Сегодня я чувствовала всё то, что уже чувствовала, но только позже. Такое будет происходить и дальше.              — Можно я сама со всем разберусь, пожалуйста? — Гермиона вздохнула. — Ты же понимаешь, что лишила меня всего удовольствия, да? Я уже знаю, каково это — влюбиться в Драко…              — Но ты влюбишься не так же, как это сделала я, — запротестовала Другая. — Мерлин, ты уже слышала его смех. Я всю последнюю неделю умирала от желания услышать этот звук ещё хоть раз, ты даже не представляешь…              — Вот именно, что представляю! Я уже знала, что люблю его смех, ещё до того, как услышала. Не будет никаких открытий, никаких сюрпризов. Если он поцелует меня завтра, я уже буду знать, чего ждать! Разве ты не понимаешь?              — Но ты всё равно любишь его! Ты знала, что полюбишь, и полюбила. Ты уже начала менять хронологию, часть воспоминаний в твоей голове уже ложные. Надеюсь, они исчезнут, когда исчезну я. У тебя будут свои сюрпризы.              — А если нет? Я не могу… У меня же нет выбора. Ты показала мне невероятную жизнь с ним. Да я была бы чокнутой, если бы не захотела его! — как только Гермиона произнесла это вслух, в её животе скрутился узел. Она хотела жизни с ним. Но она встречалась с Роном, и вся эта ситуация по-прежнему казалась ей совершенно ненормальной. Она чувствовала себя настолько лишённой выбора, что не решалась что-то изменить, боясь всё испортить. Её взрослая версия подозрительно ухмыльнулась. — Откуда мне знать, что я выбираю сама, а не просто следую шаблону, который мне дали?              — Разве это важно?              — Конечно! — огрызнулась Гермиона. — Речь идёт о выборе!              — Я сделала этот выбор, — прикрикнула на неё Другая. — Я — это ты, вот откуда ты знаешь, что выбрала бы его! Потому что я уже выбрала!              Голова раскалывалась, Гермиона издала вымученный стон. Они обе замерли от раздавшегося в дверь стука. На пороге стоял Драко.              — Тебе бы научиться накладывать Муффлиато, Грейнджер.              — Знаю.              — Его надо накладывать до того, как начинать спорить с самой собой. — Она не ответила, только закрыла глаза от боли, пульсирующей за веками. Драко коснулся её руки. — Есть время рассказать, что узнала за обедом?              — У меня нумерология. Я заскочила сюда только отдать ей еды.              — И умудрилась с ней поссориться? — усмехнулся он.              — Мне нужно идти.              — Подожди, у меня тренировка по квиддичу через час, а после ужина встреча со Слизнортом. У меня нет времени…              — Ей опять придётся спать у тебя, — взрослая версия приложила ладонь ко лбу. — Она не может жить со мной в одной комнате.              — Точно, — согласился Драко. — Ну, э…              — Когда я могу к тебе прийти? — спросила Гермиона. Он посмотрел на неё, и на секунду ей показалось, что он будет против.       — В десять. Я должен вернуться к десяти.

***

      — Мерлин, Миона, от тебя воняет, — Рон сморщил нос. Гермиона намазалась настойками и маслами, даже втёрла их в корни волос, чтобы скрыть свой запах.              — Спасибо, Рон, очень приятно.              — Ты зачем вообще это делаешь? Тебе так Малфой сказал? Он, наверное, решил пошутить.              — До сих пор все его сообщения только помогали нам. Если я доверяю ему, а я доверяю, то он спасёт мне жизнь. Если я не доверюсь ему, а он окажется прав, Сивый найдёт нас и вы двое будете смотреть, как меня зверски убивают и съедают на ужин.              — Воу, Гермиона, — воскликнул с кровати Гарри. На его груди лежал крестраж. Уже скоро подойдёт её очередь.              — Ну, Рон, — посмотрела она на него. — Доверяешь Малфою или нет?

***

      — Привет, — тихо поздоровалась Гермиона, заходя к Драко в спальню. Он открыл ей дверь, одетый в мягкие пижамные штаны и кофту с длинными рукавами. Она прошла мимо него в шортах и футболке клуба «Тоттенхэм Хотспур».              — Тоттенхэм? — спросил он, запирая и заглушая заклинанием дверь.              — Мм? — она проследила за его взглядом и опустила голову. — А! Да, это любимая футбольная команда моего папы. Такой магловский спорт.              — Ага, — кивнул он. — Лучше «Пушек».              — «Пушки» — команда Рона.              Драко закатил глаза.              — Никаких разговоров о Уизли в моей комнате, Грейнджер, — напомнил он, садясь на кровать.              — Так уж и быть. Как тогда мне рассказать тебе о квиддиче? В команде Гриффиндора целых двое Уизли.              — Отлично. Никаких разговоров о Уизли-твоём-парне. Разговоры о квиддиче допустимы, — согласился он. Гермиона покачала головой и села на соседнюю половину кровати, подтянув колени к себе. Драко пробежался глазами по её голым ногам и носкам крупной вязки. Его губы дрогнули в улыбке, которую он тут же скрыл. — Так ты узнала что-нибудь полезное?              — Джинни злится на Рона, потому что он отдаёт предпочтение правой стороне. Они с Роном оба вспыльчивые, так что если ваша команда забьёт пару раз в самом начале, воспользовавшись его позицией…              — Они начнут вытеснять друг друга, — усмехнулся он. — Я видел такое в прошлых играх. Молодец, Грейнджер.              — Я предательница, — выдала она. — Предательница!              — Теоретически ты делаешь это, чтобы спасти мне жизнь. Пара гриффиндорских секретов того стоит, как по мне.              — Справедливо, — признала Гермиона. — Мою ты спас.              Он мягко улыбнулся ей и лёг на спину, устраиваясь поудобнее. Гермиона стянула носки и залезла под одеяло, уже успевшее нагреться, потому что она на нём сидела. Драко погасил лампу, в комнате остался лишь свет луны.              — Если Джинни расстроится на поле, Гарри начнёт отвлекаться, — Гермиона перекатилась на бок, а Драко повернул голову, и они оказались лицом к лицу.              — Настолько, что упустит снитч?              — Думаю, зависит от того, насколько она расстроится.              Он принял задумчивый вид.              — Если мы попросим загонщиков специально целиться в неё, она достаточно расстроится?              — Да, и ещё держаться слева от Рона, тогда, возможно, сработает. — Гермиона вздохнула: — Мерлин, помоги мне, если они узнают, что я тебе всё это рассказала.              — Я никому не скажу, — усмехнулся он ей. — Мне нравится делить с тобой секреты.              Гермиона широко улыбнулась, а потом задумалась и спросила:              — Как много из нашей ссоры ты услышал?              — Достаточно, чтобы понять, что тебе нравится то, что она вложила тебе сюда, — Драко осторожно постучал пальцем по её виску. Гермиона почувствовала, как раскраснелись её щёки. — И что ты на неё за это обижаешься.              — Да, — она подтянула руки к подбородку и свернулась калачиком, — это трудно объяснить.              — Ты сегодня была похожа на Полумну Лавгуд, — сменил он тему. — Как будто видела всех её мозгошмыгов и нарглов.              — Я видела воспоминания. Я вспоминала что-то с каждым твоим движением.              — Хм.              Она перекатилась на спину.              — Надеюсь, она права. Надеюсь, они уйдут вместе с ней, — в горле образовался плотный комок. — Я не хочу знать всё о своей жизни, пока я её не прожила.              Он положил руку ей на плечо.              — Спокойной ночи, Грейнджер.              — Спокойной.

***

      Гермиона упиралась руками в пол поместья Малфоев, тяжело дыша и стараясь не плакать после Круциатуса. Беллатриса Лестрейндж нависла над ней, крича:              — Где ты взяла этот меч?!              Гермиона поднялась на дрожащей руке, посмотрела на неё, кривясь, и выдавила из себя:              — Пошла ты.              Позади Беллатрисы стоял Драко. Он отвернулся, прислонившись к каминной полке.              — Круцио!              Гермиона закричала. Руки подкосились, она упала лицом на пол. Корчась, извиваясь, она заставляла себя держаться, терпеть, сохранять разум. Это было худшее чувство, которое она когда-либо испытывала в своей жизни: словно каждую клеточку тела раскаляли на углях.              Когда пытка прекратилась, её чуть не вырвало. Отчаянно глотая воздух, она пыталась снова подняться, но руки не поддавались. Гермиона вскрикнула от боли, задыхаясь. Беллатриса ударила её ногой, перевернув на спину, и схватила за лицо удивительно сильными тонкими пальцами.              — Я спрошу ещё раз, грязнокровка, — прорычала она, наклоняясь ближе. — Где ты взяла меч?

***

      Солнце вновь светило ей в лицо — Гермиона застонала, утыкаясь в подушку. Как вдруг она поняла, что лежит не на подушке, а на плече Драко.              И резко выпрямилась.              — Доброе, Грейнджер, — сонно сказал он.              — Доброе, — пробормотала она, проводя пальцами по волосам. — Извини.              — Не за что извиняться, — он выпрямился следом, — мне нравится просыпаться с тобой.              — Мерлин, — прошептала Гермиона себе под нос, на что Драко захихикал.              — Привыкай, Грейнджер. Теперь я знаю, что ты меня хочешь, и не буду просто тихо сидеть и смотреть, как ты встречаешься с Уизли. — Она настороженно взглянула на него, и он одарил её победной улыбкой. — Я буду тебя добиваться.              — О боги, — Гермиона закрыла лицо ладонью, чтобы скрыть улыбку, которую не могла подавить, и постучала себя по лбу. — Ну, такого у неё точно не было.              — Переписываем историю, — усмехнулся он. — Кстати, что мы переписали вчера? Старина Грейнджер чуть не разрыдалась.              — Ты смеялся. По-настоящему, громко. Она обожает твой смех. Она думала, что больше никогда его не услышит.              — О, — выдохнул Драко с сочувствующим лицом. — Неудивительно, что она почти заплакала.              — Она сказала, что умирает от желания услышать твой смех ещё раз, — тихо произнесла Гермиона. — Так трогательно.              — Тогда я постараюсь быть предельно серьёзным, — он картинно нахмурился.              — Я не должна была слышать твой смех, пока мы не начали встречаться. Мы изменили временные рамки на целые годы.              — Мы можем изменить всё, — он наклонился к ней. — Что, если я…              — КТО-НИБУДЬ ВИДЕЛ ГЕРМИОНУ? — раздался голос из коридора. Глаза Гермионы расширились. Драко выругался.              — Я не могу туда выйти, — она запаниковала, её захлестнуло чувство вины. Не потому, что она находилась в комнате Драко, а потому, что ей это нравилось. И паника была вызвана не тем, что Рон застанет её с Драко, а тем, что Гермиона совсем не думала о своём парне до этих самых пор.              — Я могу, — вызвался Драко. — Прогоню его старым добрым малфоевским злодейством.              — Драко…              — Ты не можешь выйти к нему в пижаме. Не из моей комнаты. Он и так меня ненавидит, так что я выйду.              Ей не нравилась эта идея, но он был прав. Пока Драко снимал с двери заклинания, Гермиона засмотрелась на его оголённое плечо, с которого соскользнула футболка. Он оглянулся на неё, когда положил руку на ручку, и, подмигнув, вышел в коридор.              — Чего разорался, Уизли?              — Отвали, Малфой.              Гермиона не сомневалась, чем всё закончится: Рон опять взъестся и испортит себе настроение, но в кои-то веки именно это ей и было нужно, чтобы Слизерин выиграл матч по квиддичу. Хотя всё равно было неприятно слушать его насмешки — всякий раз, стоило Рону пересечься с Малфоем, он заводил разговор о Пожирателях Смерти и Волан-де-Морте. Ещё через десять секунд он заговорил о Метке. Настроение испортилось и у неё самой, а уверенность в том, что если к этому моменту ничего не изменилось, то уже никогда не изменится, только подтверждалась воспоминаниями. Ей казалось, что она себя обманывает, но нет. Гермиона злостно схватила с пола носки и натянула их. Драко достаточно было бросить пару колких слов, чтобы Рон с криками вернулся в свою комнату.              — Тебе пора, — нахмурился Драко. — Увидимся позже.              — Хорошо. — Она остановилась перед ним и подняла на него глаза, прикусив губу. — Ненавижу, когда он с тобой так разговаривает.              — Ничего нового я не услышал, — отмахнулся он, хотя по его лицу было видно, что он расстроен. — Давай. Иди.

***

             Она в коттедже «Ракушка», в уютной постели, в тепле и безопасности. Луна, почти полная, стояла высоко, белым светом пробиваясь сквозь щели в занавесках.              Каждый раз, когда Гермиона закрывала глаза, она видела Беллатрису Лестрейндж, чувствовала хватку её пальцев, ощущала отголоски невыносимой боли, пронизывающей тело.              Она перекатилась на бок и потянулась к тумбочке, взяла монету и палочку. Натянув одеяло на голову, коснулась монеты: «НЕ МОГУ ЗАСНУТЬ».              «Я ТОЖЕ».              «ТЫ КАК?»              Долгое время ответа не было. Достаточно долго, чтобы она начала переживать. А потом он пришёл вместе со знакомым, обнадёживающим теплом монеты.              «ЭТО Я ДОЛЖЕН СПРАШИВАТЬ».

***

      — Что это было? — спросила взрослая версия, когда Гермиона ворвалась в комнату.              — Драко просто принял удар на себя, чтобы я успела вернуться в свою чёртову спальню, — огрызнулась она. Другая моргнула, на её лице медленно появилась улыбка.              — Он хочет тебя завоевать, — усмехнулась она. — Я знаю. Решил сегодня утром.              — И ты из-за этого не переживаешь?              — Вы с Драко начинаете раньше, а значит, абсолютно всё начнётся раньше. Я бы переживала, если бы ты не злилась на Рона за то, что он только что сказал в коридоре.              — Он не изменится, — нахмурилась Гермиона. — Я знаю, что нет. Вижу в твоих воспоминаниях.              — Не то чтобы мне очень жаль. — Другая постучала себя по лбу. — Ты поняла, что я имею в виду.              Гермиона старалась не обращать внимания на накатывающие слёзы. Переодеваясь и укладывая волосы, она погрузилась в воспоминания.

***

      — Хоть раз в жизни, Рональд, не мог бы ты просто держать себя в руках? — спросила Гермиона раздражённым тоном. — Я люблю его. Завтра я выхожу за него замуж, и я бы не хотела слышать ни слова о Пожирателях Смерти на своей свадьбе.              — Миона…              — Рон, если ты не можешь этого обещать, я попрошу тебя не приходить, а ты один из моих самых давних друзей. Пожалуйста, не заставляй меня так поступать.              — Хорошо, — вздохнул он и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но остановился. Выражение его лица омрачилось. Обернувшись, Гермиона увидела Драко, держащего два бокала с вином. Он протянул один ей и коротко поцеловал её.              — Я же не помешал вам?              — Нет, мы закончили, — выдавил из себя Рон и ушёл. Драко посмотрел на Гермиону с приподнятой бровью.              — Я сказала ему, что не хочу слышать его трёп на нашей свадьбе.              — Ты долго его терпела, — тихо сказал он, и её лицо осунулось. Он покачал головой и поцеловал её в макушку. — Не переживай так, любимая.              — Драко…              — Всё хорошо, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты боишься потерять друга, но эта потеря ранит тебя больше, чем его слова — меня. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не переживай.

***

      Гермиона молча натянула гриффиндорские шапку и шарф и повернулась к своей взрослой версии.              — Ты переживаешь до сих пор. — Её двойник кивнул. — Как думаешь, Рон бы ненавидел Драко меньше, если бы мы не встречались так долго?              Другая пожала плечами.              — Самой интересно, — призналась она с улыбкой. — Развлекайся, тайно болея за Слизерин.              — Замолчи!              Гермиона вышла из комнаты, в коридоре уже стояли Невилл и Дин, ожидая Симуса.              — Гермиона! Ты с нами, да? — Дин приобнял её в знак приветствия.              — Да, но мне сначала нужно принести обещанные напитки, так что встретимся там. Займите мне хорошее место, не в самом конце.              — Занять в самом конце, понял! — из-за её спины раздался голос с ирландским акцентом. Обернувшись, Гермиона встретилась с подмигнувшим ей Симусом Финниганом. — Если займём два ряда, можешь сесть за мной.              — Спасибо, Симус. Всё. Увидимся там!              Гермионе не понадобилось много времени, чтобы принести из кухни поднос, полный горячих напитков. Она наложила на чашки согревающее и левитировала их на поле. Команда встретила её с радостными возгласами, и она чувствовала себя очень желанной гостьей, пока её не выдернул Рон.              — Где ты была утром? Я хотел увидеться. — Он забрал оставшуюся в её руках горячую чашку.              — Спала, — отрезала она, — пока вы с Малфоем не разбудили меня своими криками.              — Этот гадёныш, Пожиратель Смерти…              — Прекрати, Рон, — она сузила взгляд.              — Я? Миона…              — Да, ты. То, что ты сказал утром…              — Чёрт, да я…              — Ты каждый раз припоминаешь ему Метку и Пожирателей Смерти. Худшие события в его жизни.              — Он сам это выбрал, — усмехнулся Рон, а Гермиона поджала губы.              — Он проделал большую работу, чтобы искупить свою вину, Рон, я не буду больше с тобой спорить.              — Так не спорь, — нахмурился он. Он разозлил её. Выбесил. Он совсем её не слушал и всё время намекал, что никогда не остановится. Гермиона побледнела, её лицо исказилось в яростной гримасе. Как и лицо Рона.              Она уронила пустой поднос на землю.              — Хорошо, Рон, не буду. Считай, это последний раз. Говори что хочешь. Но я не буду тебя слушать.              — Миона! — его раздражение тут же сменилось шоком. — Ты не… подожди…              Она отвернулась от него — вся команда уже тихо удалилась, только силуэт Гарри был виден в коридоре, он выжидал. Рон потянулся к её локтю.              — Не трогай меня, Рон.              — Гермиона, пожалуйста, подожди.              — У нас не получается, Рон! Мы всё время ссоримся.              — Мы бы не ссорились, если бы ты не дружила с Малфоем…              — Мне не нужно твоё разрешение, чтобы с кем-то дружить…              — Чёрт возьми, Гермиона…              — С меня хватит, Рон! Я не смогла даже сидр нормально принести, ты просто набросился на меня. Я не хочу этого, — эмоции захлестнули её. В уголках глаз появились слёзы. В голове прокручивалась целая жизнь хороших, счастливых отношений, и они так резко контрастировали с постоянным отдалением и притяжением в отношениях с Роном. В глубине души Гермиона знала, что пыталась сказать ей её взрослая версия. Рон Уизли никогда не станет тем человеком, с которым ей суждено быть. Есть лучший человек, чем он. Она спустила курок: — Я не хочу состоять в отношениях с постоянными ссорами. Я несчастлива с тобой, Рон.              Он поник, его плечи опустились. Гермиона ушла, дав волю слезам. Она хотела просто принести друзьям выпить, но Рон собственноручно подвёл её к пропасти и толкнул.       Когда она проходила мимо Гарри в коридоре, он остановил её.              — Ты в порядке?              — Я буду, — ответила она, вытирая лицо. — Прости, что бросила твоего вратаря за десять минут до игры.              Он засмеялся.              — Не лучшее время, нет. Но… — Гарри прикусил язык.              — Что?              — Но это должно было произойти, а сам бы он порвать с тобой не смог, — Гарри пожал плечами. — Всё будет хорошо, Гермиона. Лучше сейчас, чем через год, понимаешь?              — Наверное.              — Обнимашки?       Она разрыдалась, падая в его крепкие объятия.

***

      «МОЖЕМ ВСТРЕТИТЬСЯ?» — гласила монета. Гермиона уставилась на неё, нервно закусив губу. Риск был так велик. Но он не стал бы спрашивать, не будь это важно. Она повернулась к Гарри.              — Он хочет встретиться.              — Что? Нет.              — Гарри, там что-то серьёзное, если он просит.              — О чём просит? — вмешался Рон, и Гермиона тут же напряглась.              — Малфой хочет, чтобы она встретилась с ним.              — Ни в коем случае, Гермиона, не сходи с ума, — пренебрежительно бросил он. Она скрестила руки на груди.              — Он бы не просил просто так…              — В последний раз, когда мы его видели, тебя пытали, — напомнил Рон, и Гермиона громко рассмеялась.              — Он не принимал в этом участия…              — Он был там!              — Как и ты!              — Это другое, не делай вид, что нет! Ты не пойдёшь.              — Ты мне не телохранитель.              — Гермиона… — начал Гарри, но монета в её руке снова согрелась.              «ВСЁ НОРМАЛЬНО?»              «МИНУТУ», — отправила она. И через секунду добавила: «ГЛУПАЯ ССОРА».              — Может, пора отдать монету кому-то из нас, — пробормотал Рон.              — О, раз тебе не нравится Малфой, значит, мне нельзя доверять? Он только и делал, что помогал нам, Рон, что тебе ещё нужно?              Гарри шагнул между ними и положил руку на плечо Гермионы.              — Иди. У тебя два часа. Если к этому времени не вернёшься, мы пойдём за тобой.              Она кивнула, сердито посмотрела на Рона, а потом вышла на улицу и постучала по монете: «ГДЕ?»

***

             Всё, что могло пойти для Гриффиндора не так, пошло не так: Джинни словила удар бладжером после получаса игры и выбыла до конца матча, Гарри сильно отвлекался из-за её травмы, а подавленный Рон играл так, будто впервые в жизни сел на метлу, и расстраивался всё больше каждый раз, когда Слизерин забивал ему.              Гермиона с большим любопытством заметила, что скандирований про Пожирателя Смерти, которые она помнила, не было. Гриффиндор с самого начала играл так плохо, что, должно быть, лишил своих болельщиков злорадства.              Это был разгром. Драко поймал снитч через полтора часа. Трибуны Слизерина разразились такой какофонией звуков, которую Гермиона никогда в жизни не слышала, а трибуны Гриффиндора стонали так, будто их всех отравили.              Гермиона вернулась в свою комнату, радуясь, что повсюду снуют мрачные гриффиндорцы, среди которых можно затеряться. Когда она пришла, её взрослая версия сидела на кровати, скрестив ноги и уткнувшись носом в книгу.              — Не думала, что среди воспоминаний о квиддиче появится и новость о расставании. Но я за тебя рада.              — Пожалуйста, просто отстань, — простонала Гермиона. Раскалывающая боль пронзила череп. — Даже если ты права, всё равно сейчас мне не очень приятно. Я спустилась туда просто отнести напитки.              — Ты сказала, что я права, — подметила Другая. Гермиона ворчала, снимая плащ, шарф и шапку, а потом посмотрела на взрослую себя, которая самодовольно ухмылялась. Она покачала головой и снова вышла из комнаты.              Дальше по коридору Гарри и Рон тихо разговаривали друг с другом, не замечая её.              — Рон, не надо!              Тот уже скрылся из виду, рванув к лестнице. Гарри бросился вниз за ним. Мгновение спустя она услышала голос Драко.       — Какого хрена, Уизли?              Гермиона бросилась к нему, уже успевшему оторваться от них.              — Что он сделал?              — Замахнулся. — Гермиона издала смешок, и Драко выгнул бровь. — Зачем он это сделал?              — Отчасти из-за квиддича, отчасти из-за того, что я с ним порвала, полагаю.              — Что сделала?              — Позже объясню. — Она запаниковала, что Рон поднимется по лестнице и увидит её рядом с Драко, поэтому бросилась вниз. — Я должна идти.              Драко рассмеялся, но она уже спустилась к Гарри, сдерживающему смех, и Рону, сидящему на ступеньке.              — Что тебе нужно?              — Пройти. — Гарри фыркнул. — Ты чего тут сидишь?              — Он пытался…              — Замолчи, Гарри, — рявкнул Рон. Тот покачал головой и обратился к Гермионе:              — Ему нужно остыть, он не в себе после матча.              — Как Джинни? — Гермиона перевела тему, и Гарри хмыкнул.              — Она готова нас всех убить. Меня за то, что я позволил Малфою поймать снитч, Рона за то, что он играл как ребёнок…              — Да ладно тебе!              — Да, Рон, она права, — огрызнулся Гарри. — Ещё она хочет четвертовать всех загонщиков Слизерина, но только после наших, потому что они должны были держать бладжер подальше от неё, а они не смогли.              — Значит, всю команду по квиддичу.              — Всю.              — Я думаю, она и моей смерти захочет, — вздохнула Гермиона. Гарри покачал головой.              — Она будет сердиться на тебя за выбранный момент, но ты поступила правильно. — Рон обратил на него сердитый взгляд. — О, перестань, Рон. Вы двое без устали спорили…              — Молчи, — проворчал он, поднялся с пола и направился вверх по лестнице. Вскоре его дверь захлопнулась так громко, что портрет наверху заворчал что-то о хороших манерах.              — Ему нужно поспать, — заключила Гермиона. Гарри рассмеялся.

***

      Заклинанием Гермиона выпрямила волосы и собрала их в хвост, чтобы хоть как-то замаскироваться. Они договорились встретиться в магловском Лондоне, у билетной кассы колеса обозрения.              Она чувствовала себя ужасно беззащитной, но, сунув руки в карманы, оглядывала толпу.              — Привет, — он подошёл слева, тоже с замаскированной внешностью: Драко затемнил волосы грязным блондом, что удивительным образом превратило его в совершенно другого человека. — Ты выглядишь совсем по-другому, но я чувствую твой запах.              — Как смогла, — ответила Гермиона, лишь слегка приподняв уголок губ. — Мне лучше не задерживаться.              — Слишком длинное сообщение для монеты, — сказал он и кивком поманил её за собой.              Он говорил тихо и в качестве дополнительной меры предосторожности наложил на них заглушающее.              — Тёмный Лорд вне себя от ярости из-за вашего побега из поместья. Вся моя семья висит на волоске от смерти.              — Мне жаль.              Он пожал плечами.              — Я хочу, чтобы мама была в безопасности. Единственный шанс ей помочь — закончить всё как можно скорее. Что вам нужно? Я могу что-то сделать?              Гермиона сомневалась. Она знала, что Рон будет против, ведь это такой риск. И даже Гарри, который признал в Малфое союзника, мог не согласиться. Но она посмотрела Драко прямо в глаза. Его искренности ей было достаточно. Она ему доверяла.              — Нам нужно найти два крестража.       А потом она рассказала ему всё.

***

      — И как долго их не будет? — спросила Гермиона у своей взрослой версии.              — Хоть всю ночь. Слизерин давно не выигрывал у Гриффиндора. Ты же знаешь, как они относятся к квиддичу.              — Я умру, — простонала Гермиона, потирая виски. Она села как можно дальше от Другой, прислонившись спиной к двери, — в мягких хлопковых шортах, толстых шерстяных носках и футболке команды Болгарии, которая была Гермионе так велика, что могла сойти за платье. Когда-то давно эта футболка принадлежала Виктору.              — Ты не умрёшь, — фыркнула взрослая версия. — Я же здесь, вот тебе доказательство.              — Интересно, смогу ли я попасть в его комнату без него. — Тут же раздался стук в дверь, два коротких удара. — О, слава Мерлину.              Губы стоящего на пороге Драко растянулись в улыбке.              — Меня ждёшь?              — Я не могу здесь спать! — Гермиона помахала Другой и вышла из комнаты, последовав за Драко.              Как только они оказались в его спальне, Гермиона подошла к кровати, стянула с себя носки и скользнула под одеяло, как будто ей там самое место. Драко рассмеялся.              — Чувствуй себя как дома. — Не теряя времени и не скрывая своего любопытства, он спросил: — Ладно, расскажешь, что там с Уизли?              — Ты ведь говорил, что в твоей комнате не должно быть разговоров о Уизли-моём-парне? — поддразнила она.              — Похоже, он больше не твой парень, так что это не считается.              — Думаю, я немного погорячилась. Я не чувствую облегчения.              — Поделись со мной, — попросил её Драко. Он подошёл к комоду и достал пижаму, а затем обернулся с приподнятой бровью. — Я не против, чтобы ты смотрела, если честно, но…              — Ой, — Гермиона покраснела и спряталась под одеяло. — Я просто… Скажи, когда закончишь.              Вскоре она почувствовала, как рядом прогнулся матрас, и Драко откинул одеяло с её головы.              — Ты очаровательная, Грейнджер.              — Что?              — Продолжай, — усмехнулся он. — Расскажи, как ты взорвала команду Гриффиндора.              — Не взрывала я команду!              — Уизли играл так, будто никогда в жизни не видел квоффл! Ты бросила его прямо перед игрой? Мерлин. Мы должны сделать тебя почётным слизеринцем.              — Я не хотела, — запротестовала она. — Я туда спустилась просто отнести напитки. Это он не смог удержать себя в руках.              — Ты просто принесла ему выпивку, а он умудрился сам с собой расстаться? Напитки что, были отравлены?              — Нет, он снова начал этот чёртов спор о Пожирателях и Метках, — тяжело вздохнула она. — Я сказала ему, что с меня хватит и что я не хочу опять ругаться, а он, по сути, сказал, что нам и не придётся, если я не буду с тобой общаться. Как будто он так просто может мною командовать.              Драко ухмыльнулся.              — Как отреагировала старина Грейнджер?              — О, она меня поздравила. Уверена, она сейчас в моей комнате сидит и думает, что ещё я успею переписать за оставшийся день. Тебе удалось подружиться с Тео?              — Да. И с Блейзом. И меня, возможно, даже простила Пэнси. Это пока ещё загадка.              Гермиона улыбнулась.              — Значит, сработало?              — Один вечер же не станет решением всех проблем, верно? Но мы хорошо провели время. Я чувствую себя хорошо.              — Я рада.              — Итак, — протянул он и погасил свет, устраиваясь поверх одеяла, как и две предыдущие ночи. Луна убывала, по-прежнему яркая, но уже не настолько. Гермиона отвернулась от окна и посмотрела на Драко: серые глаза блестели в лунном свете, тени на лице лежали мрачными и угрюмыми.              — Что?              — Переписываем историю. Ты сказала, что старина Грейнджер услышала мой смех только через много лет. А ты услышала его вчера. Что ещё изменилось?              — Чёрт возьми, всё! Во-первых, она пыталась наладить отношения с Роном целых два года, а уже потом они расстались. И в её временной линии мы с тобой не были так близки, пока не начали встречаться. Ты не видел меня в пижаме до шестого свидания.              — Ты очень милая в своей пижаме. — Гермиона засияла, и он добавил: — Даже если носишь одежду своих бывших в моей постели.              — Что? — Он потянулся к воротнику её футболки.              — Это футболка Крама. И не пытайся сказать, что серьёзно болеешь за сборную Болгарии. И она в шесть раз больше нужного размера.              Гермиона не могла перестать широко улыбаться ему.              — Она удобная!              — У меня есть удобная одежда. — Драко пополз по кровати, протягивая вперёд руку, чтобы открыть верхний ящик. Он вытащил первую футболку из стопки и бросил ей. — Держи.              Усмехнувшись, Гермиона подождала, пока он отвернётся, и стянула одежду через голову, заменив её футболкой Драко — чёрной с рисунком дракона на груди. Сборная Болгарии полетела ему в голову, но он увернулся, уронив её на пол.              — Гораздо лучше, — заключил он, подползая к изголовью кровати.              — Знаешь, тебе не обязательно лежать поверх одеяла.              — О, слава Мерлину, я замёрз прошлой ночью.              — Не обязательно было! Сам виноват.              — Я пытался быть джентльменом, — он залез под одеяло, — ты же была дамой занятой.              — Джентльмен, — повторила она, и Драко кивнул.              — Правильный, хорошо воспитанный.              — А если ты больше не будешь стараться быть джентльменом, потому что я уже не занята? — В его глазах загорелось озорство, а по губам расплылась коварная улыбка.              — Тогда мы перепишем твои воспоминания.              Драко потянулся к Гермионе, запуская пальцы в кудри, и прильнул к её губам. Сначала он целовал её нежно, но быстро углубил поцелуй, проводя языком по губам. Она вцепилась в его футболку.              Из жизни своей взрослой версии она помнила, что поцелуи с ним опьяняют. Теоретически Гермиона знала, что ей никогда не будет достаточно: он может целовать её часами, а она всё равно будет хотеть большего. Но воспоминания, которыми она никогда не жила, не могли сравниться с тем, что она испытывала сейчас сама. Никакие воспоминания не могли сравниться с теплом его рта, движениями языка, ощущением губ.              Сердце заколотилось в груди, а тело ожило, каждая её клеточка пылала для Драко. Она никогда ещё такого не испытывала.

***

      Они только что вернулись в Хогвартс. Джинни и Невилл рассказывали о произошедшем. Гермиона была удивлена, услышав, что они подозревают в содействии Ордену Блейза Забини, Тео Нотта и Пэнси Паркинсон.       — Они постоянно сыплют оскорблениями, да, но я не помню, чтобы кто-то из них троих применял против нас какие-либо заклятия, — сказала Джинни. Рон с недоверием усмехнулся, Гарри же выглядел взволнованным.       У него была теория, что большинство их сверстников не хотят иметь ничего общего с войной Волан-де-Морта. В голове Гарри проросло семя этой мысли, а Драко только подпитывал его.       — У нас есть доказательства только для Пэнси, — добавил Невилл. — Но она встречается с Блейзом, а Тео всегда с ними. Я думаю, они заодно. Как и вы трое.       Гермиона одарила Невилла улыбкой, но ради спокойствия Рона никак не прокомментировала это предположение. Он только недавно к ним вернулся, и его уход был больной для них темой.       Карман нагрелся, и Гермиона отошла. Рон хмуро посмотрел ей вслед, но Гарри положил руку ему на плечо и покачал головой. Они договорились держать участие Драко в секрете.       «МОЖЕМ ВСТРЕТИТЬСЯ?»       «СМОТРЯ ГДЕ. ХОГВАРТС».       «КЛАСС ЧАР. 10 МИН?»       «ОК».       От Драко пришло ещё одно сообщение.       «НАЕДИНЕ».

***

      Они целовались, и целовались, и целовались, и ни один из них не хотел останавливаться, и ни один из них не хотел думать, насколько уставшими они будут на следующий день. Это не имело значения.       Они наслаждались: их тела прижимались друг к другу, а конечности переплетались под одеялом. Драко просунул руку под её футболку, Гермиона с улыбкой провела ладонью по его плечу.       Он оторвался от неё с восторгом:       — Я сплю?       — Нет. — Она снова притянула его к себе. Драко погладил её бедро, спину, задрал футболку, нащупал пояс шорт.       Гермиона остановила его.       — Нет, пока она не уйдёт.       — Что?       — Она даёт комментарии. — Драко хмыкнул и снова поцеловал её. — Я очень надеюсь, что она права и воспоминания исчезнут вместе с ней.       — Точно, — его голос был мягким. И несчастным. И он явно старался это скрыть. — Точно, ты ведь уже всё знаешь.       — Драко… — Он прервал её взмахом руки — разочарование накатило на Гермиону. Но потом он обнял её, притянув к груди, и она закрыла глаза, прижавшись к нему.

***

      Она стояла в классе заклинаний под мантией-невидимкой Гарри. Драко нырнул в класс и закрыл за собой дверь. Он огляделся.       — Ты здесь?              — Да, — тихо ответила Гермиона и сняла мантию. Увидев её, Драко широко улыбнулся, но вмиг его лицо снова стало серьёзным, и он наложил ряд заклинаний на дверь. На секунду Гермионе показалось, что он хотел обнять её, но он остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Они будут целиться в Уизли. В битве. Они хотят убить как можно больше Уизли, это лучший способ деморализовать Поттера. И даже определили последовательность. Джинни, потом Рон, потом родители, потом близнецы. Кто-нибудь ещё…       — Это ужасно, — ахнула Гермиона.       — Им нужно наложить маскирующие чары хотя бы на волосы.       — Да, спасибо, я скажу им.       — Я рад, что ты в порядке, — Драко пропустил пальцы через пряди. Гермиона улыбнулась ему.       — Всё благодаря тебе. И я наконец-то не пахну больше так, будто сбежала из ядовитой кондитерской.       Его глаза загорелись весельем, но он тут же принял задумчивый вид.       — Послушай, Грейнджер, если я не справлюсь…       — Не говори так, — оборвала она его. — Ты справишься.       — В тебе веры гораздо больше, чем во мне.       — Моей веры хватит нам обоим. — Она одарила его наглой улыбкой: — К тому же ты ещё не сдал ЖАБА, а ты мой главный соперник. Ты должен жить, чтобы я могла обойти тебя.

***

      Они проснулись от стука. Негромкого, но настойчивого. Моргнув от луча рассвета, проникающего в окно, Гермиона со стоном прижалась к Драко. В висках у неё пульсировало.              — Это она.              — Она сказала три дня, так? Сегодня последний? — с надеждой спросил он, вставая. Гермиона кивнула и нырнула с головой под одеяло, калачиком свернувшись на тёплом месте, где только что лежал Драко.              В комнату проскользнула Другая и сразу же начала говорить, отчего Гермиона лишь плотнее укуталась.              Драко вернулся к кровати и потянул одеяло вниз, пока не увидел её лицо.              — Хочешь оставить меня с ней наедине?              Проворчав что-то в матрас, Гермиона поднялась, взлохмачивая непокорное гнездо волос, и прильнула к Драко.              — О, посмотрите на себя, — широко улыбнулась её взрослая версия. — Я о таком даже не мечтала.              Гермиона приложила ладонь к левому глазу.              — Ты в порядке? — тихо спросил Драко. Она покачала головой.              — Мне хуже. С каждым днём только хуже.              — Я исчезну около десяти, — успокоила её Другая. — От вас я уйду ещё раньше, просто хочу убедиться, что всё сработало. Ты подружился с Тео?              — Да. Но одной вечеринки же не хватит?              — Ну, продолжай общаться с ним, — она бросила на него усталый взгляд.              — Ясно, — Драко закатил глаза. — Но откуда тебе знать, что…              — Он мне сам рассказал. После несчастного случая. Несколько лет он придумывал теорию, которая и стала топливом для этой штуки, — Другая похлопала себя по груди, где под рубашкой висел Маховик времени.              — Те несколько лет, которые он провёл в одиночестве? — Гермиона прищурилась.              — Да. Я почти уверена, что если просто оградить его от одиночества и скуки, то проблема решится.              — Слишком уж простое решение выходит, — засомневался Драко.              Гермиона моргнула, и из уголков её глаз потекли слёзы — она тут же почувствовала раскалывающую боль. Драко приобнял её за плечи и обратился к Другой:              — Ей больно. Тебе лучше уйти.       

***

      — Протего! — Гермиона кричала, разбрасываясь заклинаниями в разные стороны. Она прислонялась спиной к стене главного коридора Хогвартса, передвигаясь так быстро, как только могла. На лестнице стоял Пожиратель Смерти, большой и неуклюжий, и у него просто слюнки текли от желания поймать её.              Она так устала. Хотелось развернуться и убежать, но вокруг летали заклятия, поэтому Гермиона продолжала отстреливаться блокирующими чарами.              Пожиратель заверещал, рядом с ним возник ещё один. Теперь она была зажата между двумя врагами, измученная и дезориентированная.              — Ступефай!              Заклинание летело прямо в неё, но Гермиону быстро оттащил уже другой Пожиратель, возникший из ниоткуда. Страх затопил её. Уверенность в том, что она вот-вот умрёт, парализовала. Державший её Пожиратель выбросил заклятие, и глаза Гермионы расширились, когда она узнала его голос. Малфой.              — Иди, — он вытолкал её за дверь, через которую вошёл. — Уходи сейчас же.       

***

      Когда старина Грейнджер ушла, Гермиона легла обратно под одеяло. Драко залез к ней и нежно провёл пальцами по её лицу.              — Тебе ещё больно.              — Каждый раз нужно всё больше времени. И всё больнее. Она должна уйти.              — Терпеть не могу, когда тебе больно, — он притянул её к себе, — я уже видел достаточно. Хватит на всю жизнь.              — Твоя тётя… — Гермиона закрыла глаза и крепче обняла его. Ей нравилось это чувство. Она не была уверена, почему любила Драко — только ли потому, что так ей велели воспоминания из жизни, которую она даже не жила? — но всё равно любила. И от этой мысли ей стало грустно. Если уход Другой не избавит Гермиону от этих воспоминаний, она не знала, сможет ли когда-нибудь понять, по-настоящему ли испытывала эти чувства или просто следовала предложенному сценарию.              И это незнание, и близость её двойника били в голову так, что слёзы наворачивались на глаза. Гермиона вцепилась в Драко и прижалась к нему ещё ближе.              — Ты ведь понимаешь, что ты самая сильная из всех, кого я знаю? — Гермиона промычала ему в грудь. — Ты никогда не сдавалась. Она пытала тебя, а ты так и не сдалась.              — Я думала, она убьёт меня, — тихо призналась Гермиона. — Каждый раз, когда она направляла на меня палочку, я думала, что это конец.              — Я хотел помочь, но не смог придумать ничего, чтобы тебя не убили.              — Я знаю. — Воспоминания с пытками, которые вспыхивали в её сознании, были тяжёлыми, но хотя бы в этот раз они принадлежали ей, что было гораздо важнее.              Наконец Гермиона открыла глаза, головная боль притупилась до слабого пульса. На лице Драко она увидела печаль.              — Ты не мог ничего сделать, Драко.              — Гермиона… — он нахмурился.              — Шшш, — она притянула его к себе, касаясь губ в долгом и медленном поцелуе, а когда они оторвались друг от друга, прошептала: — Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ни в чём тебя не виню. Пожалуйста.              — Я постараюсь. Обещаю.       

***

      Убивающее заклятие Крэбба прилетело ровно в то место, где мгновение назад стояла Гермиона. Драко кричал, что Тёмный Лорд хочет, чтобы они выжили, и его крики становились всё более неистовыми. Она крутанулась и выбросила в их сторону оглушающее заклинание.              Гарри обезоружил Гойла. Крэбб выстрелил ещё одним Убивающим, едва не задев Рона. Драко рванул к Гойлу, выпуская новые оглушающие, и тот неподвижно упал на землю.              — Она где-то здесь! — Гарри указал на груду хлама. Диадема была там, внутри. Краем глаза Гермиона увидела, как Драко высматривает груду с другой стороны. Он тоже искал. — Ищи, пока я пойду помогу…              Прогремел ревущий звук, ужасающий треск — Рон с Крэббом бросились к проходу. Неконтролируемое пламя стремительно неслось к ним, и все они, хватаясь друг за друга, бежали так быстро, как только могли. Малфой схватил Гойла, ещё оглушённого заклинанием, и потащил его за собой. Вскоре Гермиона потеряла его из виду.              — Что нам делать? — закричала она, в панике озираясь. Куда делся Малфой? — Гарри, что нам делать?              Он нашёл метлы. Необъяснимо, но нашёл. Одну Гарри бросил Рону, тот схватил Гермиону и затащил с собой на метлу.              — Мы должны выбраться!              — Мы не можем оставить Драко! — проголосила Гермиона. Гарри пронёсся вглубь комнаты, несмотря на протесты Рона. — За ним, Рон!              — Если мы умрём из-за них, я убью тебя, Гарри! — рявкнул он.              Гермиона не видела ничего, кроме огня и дыма, пепла и пламени. И тут раздался крик — панический вопль. Гарри полетел вниз, Малфой взобрался к нему на метлу, а Гермиона схватилась за Гойла, и Рон помог ей втащить его.              Под тяжестью обездвиженного Гойла они опасно накренились, но Рон рванул к двери, пока позади не раздался крик Малфоя:              — Куда вы?! Дверь в той стороне!              Несколько секунд спустя Гермиона уже глотала свежий воздух в коридоре. Гарри и Малфой на дикой скорости врезались в стену, споткнувшись о старую метлу. Все замерли, привалившись к стене, а Малфой прохрипел:              — К-крэбб?              — Он мёртв, — выплюнул Рон без всякого сочувствия. Гермиона вздрогнула, глядя на то, как Драко опустил голову.       

***

      В конце концов Гермионе пришлось признать, что она проголодалась, и они отлепились друг от друга, встав с постели. Гермиона очень старалась игнорировать многочисленные воспоминания, которые твердили ей, что именно так она проводила сотни воскресных утр, сонно прижимаясь к Драко, пока что-то не оттаскивало их друг от друга.              Как бы ни грели её сердце эти воспоминания, она всё равно хотела, чтобы они исчезли.              — Мне нужно одеться, сейчас вернусь.              — Нет, я схожу. — Гермиона хотела было запротестовать, но Драко положил руки ей на плечи, глядя прямо в глаза. — Она причиняет тебе боль. Я принесу всё, что нужно. Она знает, что бы ты надела, она — это ты.              — Хорошо.              Он отпустил её и двинулся к двери, но остановился, оглянувшись.              — А если твои друзья там?              — Я тебя не прячу, — уверенно ответила она. Драко одарил её улыбкой — большой, широкой, красивой — и вернулся к ней за поцелуем. — Рон устроит разгром, как только узнает.              — Мне всё равно. — Он поцеловал её ещё раз. — Мерлин, ты невероятна.       

***

      Гермиона услышала крик Макгонагалл, выходя из замка вместе с Джинни и Роном. Она подняла голову и застыла.              Хагрид рыдал, держа на руках Гарри.              — Нет, — просипела она. — ГАРРИ!              Джинни истошно завопила, её колени подкосились. Гермиона вцепилась в неё. Вокруг них раздавались крики: одни — от горя по Гарри, другие — от злости на Пожирателей. Сердце рухнуло, разбилось на миллион несклеиваемых осколков. Боль, отчаяние и ярость захлестнули толпу.              А в кармане теплела монета. Гермиона нащупала её сквозь слёзы.              «ЭТО НЕ КОНЕЦ. ВЫЖИВИ».       

***

      Они прошли вдвоём весь путь от коридора восьмикурсников до большого зала, и первой, кто увидел их вместе, стала Пэнси Паркинсон.              — Неожиданно, — призналась она, глядя, как они держатся за руки. — Блейз будет смеяться до слёз.              — Что? — Драко и Пэнси громко рассмеялись.              — Разве ты не встречалась с Уизли? — спросила она Гермиону.              — Встречалась. Теперь уже нет, как видишь.              — Обновилась, значит, — ухмыльнулась Пэнси и жестом пригласила их присоединиться к столу Слизерина. Драко тихонько хихикнул, сжав ладонь Гермионы. Они сели рядом, и, пока Пэнси дружелюбно болтала, Гермионе пришло в голову, что она, возможно, была так же одинока, как и Драко.              — Привет? — Блейз Забини опустился рядом и с любопытством посмотрел на Гермиону. Драко поцеловал её в висок, на что Блейз недоверчиво рассмеялся. — Как?              — Думаю, мне просто повезло.              — Ты сейчас получишь по яйцам, — предупредила его Пэнси, бросив взгляд в сторону: Рон злобно пялился на них. Гермиона выхватила палочку и быстро наложила на весь стол серию заклинаний, подобных тем, которые использовались во время войны, чтобы люди не приближались к зачарованному месту.              — Что это? — спросил Блейз, всем своим видом показывая, как его это забавляет.              — Я хочу поесть. С Роном разберусь позже.              — Впечатляющие заклинания, Грейнджер, — похвалила её Пэнси. — Можешь впустить Тео?              В дверях зала показался Тео Нотт, и Гермиона встала со скамейки.              — Я позову его. — Она подошла к Тео, который задумчиво нахмурился, увидев её.              — Ты откуда взялась?              — От слизеринского стола, — усмехнулась она и схватила его за руку, протащив через заклинания. Тео расслабился, как только заметил остальных.              — Э-э, ладно?              — Привет, Тео, — Пэнси развеселилась. — Хочешь услышать кое-что странное?       

***

      Гермиона стояла плечом к плечу с Джинни и Полумной, с бешеной скоростью выбрасывая заклинания в Беллатрису Лестрейндж. Втроём они едва сдерживали её, а она направо и налево швырялась непростительными.              Гарри погиб, а эта стерва осталась жива.              Несправедливо.              Гермиона боролась и боролась — теперь её целью было просто пережить Беллатрису, пережить эту дуэль, следующую, и следующую, и следующую. Лестрейндж разразилась маньячным хохотом и бросила в Джинни Убивающее, но не успела ударить в Гермиону — она отпрыгнула в сторону. Монета в кармане нагрелась, но Гермиона не обращала на это внимания, не желая отрывать взгляд от своей мучительницы.              — НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА!              Гермиона, Джинни и Полумна отскочили в сторону, Молли вступила с Беллатрисой в смертельную хватку. Со смесью изумления и ужаса они смотрели, как Молли отбрасывала Лестрейндж назад, назад, назад, а затем ударила её проклятием прямо в грудь.              Беллатриса застыла на месте и замертво рухнула на землю.              В следующее мгновение Гарри Поттер выбросил щит между Молли Уизли и Волан-де-Мортом. Отрицание и облегчение захлестнули Гермиону, она вцепилась в Джинни, чтобы не упасть.              Монета снова нагрелась. Когда Гарри и Волан-де-Морт столкнулись лицом к лицу, Гермиона рискнула посмотреть на неё.              «ОХРЕНЕТЬ, ГРЕЙНДЖЕР».       

***

      — Я так и знал, — прошипел Рон. Гарри явно забавлялся, но Рон был в ярости. Он достал палочку и направил её на Драко. Гермиона тут же встала между ними.              — Перестань, Рон.              — Как давно? — он шагнул вперёд. — Как давно ты трахаешься с Пожирателем Смерти за моей чёртовой спиной?              — Рон… — начал Гарри, но прежде чем успел сказать что-то ещё, Гермиона подняла палочку. Она направила её прямо на Рона.              — Не смей, Рональд. Или ты и меня начнёшь оскорблять?              Гарри выглядел удивлённым. Рон замешкался, древко в его руке дрожало.              — «Соколы» — команда Малфоя, да?              — Да.              — Значит, вы начали ещё раньше.              — Я рассталась с тобой до того, как у нас с Драко что-то началось.              — А почему ты плакала? — спросил он, опуская руку. Гермиона тоже опустила свою.              — Не из-за вас.              Он громко сглотнул.              — Я не понимаю.              — Конечно, нет. Годами ты ничего не хотел слушать о Драко. Ты игнорировал всё хорошее, что он делал для нас, абсолютно всё. Даже когда он спас твою семью. Даже когда он спас меня.              — Миона…              — Я хочу попробовать, Рон. Попробовать с Драко, к чему бы это ни привело. Я хочу, чтобы ты перестал называть его Пожирателем Смерти каждый раз, когда открываешь рот, иначе у нас будут большие проблемы.              — Ты порвала со мной вчера, — возмутился Рон. Если она не остановит его сейчас, их ссоры никогда не прекратятся. — Ты действительно думаешь, что я поверю, что всё у вас срослось только сегодня?              Гермиона пожала плечами и взяла Драко за руку.              — Верь, не верь. Видит Мерлин, у меня никогда не получалось убедить тебя в чём-то, если ты сам уже всё решил.       

***

      «ТЫ ЖИВ?»              Гермиона отправила сообщение и положила монету в карман. Волан-де-Морт пал. Гарри выжил. Скорбь по погибшим отняла у неё много сил. Прошло несколько часов. Она не видела в толпе никого из Малфоев.              Он спас семью Уизли. Они все зачаровали волосы. Блондины, шатены, брюнеты — что угодно, только не фирменный рыжий. Даже забавно было наблюдать, как родной цвет возвращается к ним после того, как всё кончилось. Джинни пыталась разрядить обстановку, утверждая, что ей нравится быть блондинкой и она подумывает оставить чары. Фред, пострадавший после обрушения стены, выкрасил волосы в фиолетовый.              — Мне повезло, что я здесь, мама, — сказал он.              — Стена была настолько тяжёлой, что попортила ему волосы, — добавил Джордж.              — Не смешно, — настаивала Молли, крепко прижимаясь к своим детям. Даже Перси позволил ей задушить его поцелуями.              Пока Гермиона боролась со слезами, карман нагрелся. Она никогда ещё не реагировала так быстро.              «Я ЗДЕСЬ».              Она выдохнула, постучала палочкой по монете и отправила: «Я РАДА».              Ответное сообщение разбило ей сердце: «ТОЛЬКО ТЫ».       

***

      Гермиона прижала руки к вискам и зажмурилась.              — Я умираю, — пробормотала она.              — Нет, — возразила её взрослая версия.              — Да уж лучше бы нет, — проворчал Драко, бросив взгляд на Другую. — Когда ты уйдёшь?              — В десять или около того. — Она наложила безупречное беспалочковое заклинание времени — оставалось примерно пять минут. — Я очень надеюсь, что ты справишься, Малфой.              — Теперь я Малфой? — он приподнял бровь. — Ты не называешь меня Малфоем, старина Грейнджер.              — Называю, — усмехнулась она. — Но только иногда.              — А если не сработало? — устало спросила Гермиона. — Нам ждать твоего возвращения?              — Если не сработало, Тео Нотт перестанет существовать, — серьёзно ответила Другая. — Тогда единственный шанс — это убить его.              — Мерлин, — Драко провёл рукой по лицу.              — Надеюсь, тебе не придётся, — сказала Гермиона. — Мы мило поболтали за обедом. Может, мы сделали достаточно.              — Надеюсь, — Другая шагнула к ним, и головная боль Гермионы усилилась до сокрушительной.              — Не подходи ближе, — застонала она, и Драко прижал её к себе. Её двойник отступил в угол комнаты, но Гермиона уже рыдала, боль была невыносимой.              — Мерлин, — голос Драко полнился беспокойством.              — Я уйду через пару минут, — Другая, похоже, и сама была в панике, она смотрела на Гермиону широко раскрытыми глазами: у неё из носа шла кровь.              — Черт. Сколько ещё? Ты не можешь тут оставаться…              — Минуту, не больше.              — А если твой уход вызовет какой-то эффект? — огрызнулся Драко. — Если ты убьёшь её по дороге, я никогда тебя не прощу.              — Драко… — выдохнула Другая и тут же исчезла.       

***

      Рон предложил ей начать встречаться, как только всё уляжется, и она согласилась, хотя в ту ночь не спала и переживала, что это плохая идея. Они так долго дружили — отношения могли всё испортить. И Гермиона понимала, что он гораздо больше, чем она, заинтересован в этом. Она любила его, правда, но иногда они сильно расходились во мнениях, а когда дело касалось Драко Малфоя, расходились настолько, что могли спорить по несколько дней. Пока сон ускользал от Гермионы, она думала, не обрекает ли себя и есть ли вообще у них шанс.              Через некоторое время она вытащила монету и постучала по ней: «НЕ СПИШЬ?»              Она подождала несколько минут, но ответа не получила. Два часа ночи, и чего она только ожидала. Гермиона оставила монету на тумбочке рядом с палочкой и выключила свет.              Пока она смотрела на тёмный потолок, краем глаза заметила быстрое свечение.              «НЕТ. ЧТО ТАКОЕ?»              Она улыбнулась. «УВИДИМСЯ?»              Реакция была молниеносной: «ГДЕ?»              Где же?              «ХОРОШИЙ ВОПРОС».              «ГДЕ ТЫ?»              «У ГАРРИ».              Ей пришлось сдерживать себя, чтобы не расхохотаться в голос.              «ВПУСТИШЬ?»              И тогда она подумала, почему бы и нет? Гарри признал в Малфое верного союзника. Впустить его в дом — не самая плохая идея. Да и она не собиралась попадаться.              «ПЛ. ГРИММО, ЛОНДОН. СНАРУЖИ».              Гермиона тихо вышла на улицу и, услышав хлопок трансгрессии, повернулась на звук.              — Теперь мы друзья, Грейнджер? — Драко мягко улыбнулся ей.              — Мы уже друзья, Малфой. — Она протянула ему руку. — Веди себя тихо, особенно на лестнице.       

***

      — Гермиона? Гермиона, пожалуйста, очнись.              Руки Драко были тёплыми: одна нежно касалась щеки, другая — спины. Он держал её в своих объятиях. Медленно открыв глаза, Гермиона увидела, что он с трудом сдерживает слёзы, его лицо было бледным и измученным.              — Она ушла? — Драко кивнул, поцеловал её в лоб и прижал к себе.              — Ты напугала меня до смерти, — пробормотал он ей в волосы. — Она исчезла, а ты упала, и я не знал, что делать…              — Я не помню.              — Всё хорошо, ты в порядке.              — Нет, то есть я не помню, — Гермиона широко улыбнулась ему. — Воспоминания, Драко. Они ушли.              Он уставился на неё расширившимися глазами, схватил её лицо обеими ладонями и поцеловал.       

***

      — Шшш, — зашипела она, пока он хихикал, радуясь очередной своей победе во Взрывающиеся карты.              — Ты наложила на комнату заглушающие, Грейнджер.              — Знаю, но всё равно! Четыре утра, никто не должен шуметь!              — Я не виноват, что ты так плохо играешь, — сказал он, сбросив колоду.              — Ты меня отвлекаешь, перестань.              Драко молча смотрел на Гермиону, пока она зевала над колодой карт и потягивалась.               — Ты устала. Мне пора, наверное.              — Наверное, да. Храни тебя Мерлин, если Гарри увидит тебя здесь, когда проснётся.              — Или Уизли, — добавил он, приподняв бровь. — Он до сих пор меня ненавидит.              — Я не знаю почему, — с сожалением сказала она. — Ты спас всю его семью. И меня. И Гарри. И снова меня. Неоднократно. Он ведёт себя как придурок.              — Ты с этим придурком встречаешься, — напомнил он.              — Да. — Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но передумала. Гермиона считала Малфоя другом, но не думала, что разговор о Роне выйдет продуктивным. — Пойдём, вытащим тебя из дома Гарри.       

***

      Драко скользнул руками под её футболку и вверх, вверх, вверх, чтобы одной ладонью накрыть грудь, а другой — стянуть одежду через голову. В ответ Гермиона потянула его на себя и толкнула спиной на матрас.              — Ты не переживаешь, что всё слишком быстро? — спросил он. Она звонко рассмеялась и поцеловала Драко, пока его руки гладили её спину, добираясь до застёжки.              — Может, я уже не помню конкретики, но я понимаю, как всё работает. — Она провела руками по его груди и почувствовала, как бюстгальтер ослаб — бретельки спали с плеч. Драко отбросил его в сторону и коснулся её голой кожи. — К тому же ты слишком долго меня ждал.              — Да? — Он поцеловал её, стягивая с неё шорты. Гермиона приподняла бёдра, чтобы помочь ему, и обхватила его ногой за талию.              — Ты спас меня. — Ладонь снова накрыла грудь, пальцы запутались в кудрях. Языки сплелись, губы столкнулись. — Несколько раз.              — Это ты меня спасла. В тот день, когда дала мне монету. И каждый раз, когда использовала её потом.              — Драко, — выдыхала она ему в кожу. Он просунул руку между их телами, скользя пальцами вниз, к промежности, и Гермиона застонала, качнув телом и прижавшись к его ладони. Драко не отрывал от неё взгляда, за серыми грозовыми глазами скрывались годы тайного желания. Сердце колотилось, он подводил её всё ближе и ближе к кульминации, наблюдая за розовым румянцем на груди.              Она с криком содрогнулась. Он притянул Гермиону к себе, целуя, и расположился над ней.              — С четвёртого курса?              — С четвёртого курса, — Драко разразился счастливым смехом и поцеловал её под ухом, в плечо, ключицу, — с бала. Ты была шикарна.       Гермиона обхватила его и несколько раз провела ладонью вверх и вниз, направляя в себя. Драко тихо замычал.              — Пожалуйста, — выдохнула она, а большего ему и не нужно было. Она шептала его имя, пока они двигались в одном ритме, и проводила руками по его телу, пока он входил в неё снова и снова.              Второй оргазм нахлынул на неё пьянящей волной, разбивающейся о берег. Драко захватил её губы, впитывая крик удовольствия, и с низким стоном оторвался глотнуть воздуха.              Он опустил голову Гермионе на плечо и обжёг кожу её именем — молитвой. Она снова поцеловала его, зарывшись пальцами в волосы. Они отстранились друг от друга только для того, чтобы снова лечь на бок, сплетая конечности в объятиях.              Драко вслепую потянулся к тумбочке. Он наложил несколько заклинаний, очищающих и противозачаточных, и бесцеремонно швырнул палочку за спину. Гермиона засмеялась, услышав, как та ударилась о пол и покатилась.              Он вернул своё внимание к ней и не отрывался от неё до тех пор, пока они не заснули.       

***

      — О, чёрт возьми, — проворчал Рон. Они ехали в Хогвартс-экспрессе, примерно на полпути к Хогвартсу, и сидели в вагоне вместе с Полумной, Невиллом, Гарри и Джинни. Рон и Невилл играли в шахматы на маленьком столике, Джинни и Гарри старались не досаждать всем своей влюблённостью, Полумна утыкалась носом в «Придиру», пальцами одной руки касаясь руки Невилла, а Гермиона сидела у окна с книгой на коленях. Она подняла глаза, чтобы посмотреть, на что Рон жалуется.              В дверях стоял Малфой. Он постучал один раз и посмотрел прямо на неё.              — Могу я украсть тебя на минутку, Грейнджер?              — Нет, не можешь, — встрял Рон. Гермиона толкнула его локтем. Гарри закатил глаза.              — Можешь, — сказала она, положив закладку в книгу и отложив её в сторону. — Сейчас вернусь.              Рон отказался двигаться, и ей пришлось упереться ладонями ему в плечи и перелезть через него, чтобы выбраться из угла.              — Зачем ты вообще уходишь?              — Он мой друг, Рон, — раздражённо ответила она, а затем громче, чтобы слышали все, добавила: — Я сейчас вернусь.              Драко жестом пригласил её следовать за собой по коридору.              — Попей со мной чай.              — Хорошо. — Она чувствовала неловкость, поэтому добавила: — Он такой противный, только когда ты рядом.              — Проблема в том, что он в принципе ведёт себя с тобой противно, — пробормотал Драко. Гермиона молча последовала за ним в соседний вагон. За одним из столов сидели Эрни Макмиллан и Лайза Турпин, похоже очень увлечённые друг другом. Эрни поднял бровь, когда увидел, что Драко и Гермиона вошли вместе, но они просто коротко кивнули ему, и он снова обратил своё внимание на Лайзу.              Они сидели за чашкой чая, дружелюбно болтая о предстоящем учебном годе и гадая, каково им будем учиться всем вместе, восьмым курсом, а не отдельными факультетами. Драко думал, что через неделю после приезда его проклянут, пока он будет спать, Гермиона же настаивала, что ничего подобного не случится.              — Мне пора, — она откинулась на спинку сиденья. Чашки были пусты уже как минимум пятнадцать минут.              — Пока Уизли не пришёл и не убил меня, да. Я тебя провожу?              — Конечно.              Когда Гермиона открыла дверь в купе, Рон вперился в Драко взглядом.              — Минуты ужасно длинные в твоём мире, Малфой, — проворчал он. Гермиона закатила глаза, а Драко только фыркнул и покачал головой.              — До скорого, Грейнджер. — Гермиона помахала ему, и дверь купе закрылась.              Она скрестила руки на груди.              — Я больше не буду перелезать через тебя, Рональд. Шевелись.       

***

      Кто-то стучал в дверь.              — Кто это может быть? — Гермиона сонно моргнула.              — Понятия не имею. Старина Грейнджер ушла, — пробурчал Драко, отрывая голову от подушки. Он встал, и, не чувствуя больше тепла его тела, Гермиона застонала. Она натянула одеяло до подбородка, угрюмо следя, как Драко надевает пижаму и идёт к двери.              Она услышала голос Тео Нотта:              — Драко! Мы с Пэнс и Блейзом идём в Хогсмид, присоединяйся.              — О, — Драко удивлённо моргнул, — да, конечно, я просто…              — Пятнадцати минут хватит? Зови Грейнджер, если хочешь. — Тео заглянул в щель приоткрытой двери: — Доброе утро, соня.              — Привет, — поздоровалась она. Драко усмехнулся и открыл дверь чуть шире.              — Так хватит? — спросил Тео. Драко посмотрел на Гермиону, и она кивнула. Тео радостно воскликнул: — Тогда пятнадцать! Встретимся у лестницы.              — Звучит неплохо, — Драко закрыл дверь и с улыбкой повернулся к Гермионе, — работает.              — Отлично, — улыбнулась она в ответ. — Ты мне нравишься живым.              — Я себе тоже. — Драко двинулся к комоду. Гермиона выскользнула из-под одеяла, схватила его футболку с пола, куда та упала накануне вечером, и натянула её вместе с шортами. Своё бельё она сложила в стопку и сунула под мышку.              — Увидимся через пятнадцать минут. — Она медленно и сладко поцеловала Драко и вышла в коридор.              Гермиона быстро направилась к своей комнате, но, пока она шла, из спальни Гарри вышла очень взъерошенная Джинни Уизли. Её брови взлетели, а рот сложился в удивлённое «ох».              — Доброе утро.              — Привет, Гермиона. — Она понизила голос: — Это твои трусики?              — Шшш, — Гермиона покраснела. — Да.              — Мне было интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять, что ты в него влюблена. Один только Мерлин знает, почему ты вообще согласилась встречаться с Роном. Мы с Гарри так…              — Чего?! — Гермиона была ошарашена.              — Ты и Малфой. Вы же давно сходите с ума друг по другу. Как будто одна ты этого не замечала.              — Я… я не думаю, что всё было именно так, — Гермиона внезапно почувствовала, что ей нужно выбрать день и записать все свои воспоминания о взаимодействиях с Драко, чтобы хорошенько их проанализировать. Джинни бросила на неё всезнающий взгляд и покачала головой. — Мне нужно собираться, мы идём в Хогсмид.              — Мы тоже. Куда, по-твоему, я иду? Надо пообедать всем вместе.              — Мы идём с парочкой слизеринцев, — добавила Гермиона, на что Джинни только пожала плечами.              — Значит, надо занять большой стол.       

***

      — Привет, — Малфой нашёл Гермиону в библиотеке, в кресле у дальнего стеллажа. Она оторвалась от книги.              — Привет! Как всё прошло?              — Перед тобой полностью оправданный Пожиратель Смерти, — усмехнулся он. — Почти уверен, что это всё твоя заслуга. Ты спасла мою шкуру.              — Это справедливо. Ты спас мою. — Она встала с кресла и обвила Драко руками, крепко его обнимая. — Я очень рада за тебя, Драко.              Он зарылся лицом в её волосы, прижал Гермиону к своей груди и тихо сказал:              — Не знаю, почему ты доверилась мне в тот день, но я счастлив, что ты это сделала.              — Я видела твоё лицо, — она отстранилась, глядя на него снизу вверх. — Мне нравится думать, что я довольно неплохо тебя понимаю.              — Я знал, что ты — мой единственный шанс. — Его глаза на миг остановились на её глазах, он усмехнулся и отстранился. — Спасибо, Грейнджер.       

***

      Она сидела рядом с Драко за самым большим столом в «Трёх метлах» вместе с Пэнси, Блейзом, Тео, Гарри, Джинни, Полумной, Невиллом, Дином и Симусом. Одни обсуждали матч между Слизерином и Гриффиндором, другие болтали о предстоящем концерте «Ведуний», на который у всех имелись билеты.              Звучал громкий смех, Джинни с характерным для семьи Уизли юмором и энтузиазмом описала удар бладжером, который пришёлся ей в голову, и своё последующее падение. Гермиона молча радовалась тому, как им всем удалось поладить друг с другом.              — Сейчас вернусь, — сказала она Драко, направившись к бару за новой кружкой сливочного пива.              — Интересные лица за вашим столом, — мадам Розмерта улыбнулась ей.              — Да, — согласилась Гермиона, — настоящее чудо.              — Так и должно быть. Такая дружба помогает старым разногласиям забыться.              — Надеюсь, вы правы, — усмехнулась Гермиона, забрав кружку. Не успела она вернуться к столу, как почувствовала, что карман нагрелся. Улыбнувшись, она вытащила уже многое повидавшую монету.              «ПРИВЕТ, КРАСОТКА».              Её улыбка стала шире, она отставила сливочное пиво и постучала по монете: «КАК ТЫ УЗНАЛ, ЧТО ОНА У МЕНЯ?»              Гермиона взглянула на стол: Драко смотрел в колени, держа монету под столом и старательно выстукивая ответ.       «СЧАСТЛИВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ».              «СЧАСТЛИВАЯ МОНЕТА».              Через мгновение в руке снова потеплело.              «ПОЭТОМУ ВСЕГДА НОШУ ЕЁ С СОБОЙ».       

***

      ЛОНДОН, 2025              Гермиона врезалась в кухонный остров, сбив бокал с вином со столешницы. Она не обратила внимания на разбившееся стекло — стреляющая боль была слишком сильной. В глазах помутнело, и она вскрикнула, упав на пол. Слёзы полились без причины, воспоминания сместились: одни исчезли, другие появились на их месте. Всё произошло чересчур быстро. Годы и годы воспоминаний сменялись новыми. Разум едва справлялся с нагрузкой.              Из соседней комнаты донеслись быстрые шаги, и тёплые руки легли ей на плечи. Следом раздались другие шаги, более мягкие.              — Мама? — нежный, юный, девичий голос. — С ней всё нормально?              — Я проверю, милая. Убери осколки, пожалуйста, — Драко поднёс пальцы к её подбородку. Гермиона моргнула, вглядываясь в его лицо. В морщинки в уголках глаз. Очки для чтения, сидящие на прямом носу. Она выдохнула, притянув его к себе на пол.              — Слава Мерлину, — прошептала она, прижавшись к нему.              — Привет, старина Грейнджер.              — Сработало. Сработало, чёрт возьми.              — Хорошо, — засмеялся он и помог ей подняться. Гермиона увидела их младшую дочь, светловолосую Лиру — невысокую для своего возраста и стройную, прямо как старшая сестра, второкурсницу Когтеврана. Гермиона моргнула, воспоминания об их новой и изменившейся жизни ещё не улеглись. — Ты помнишь?              — Я вспомню, — тихо ответила она и усмехнулась: — У нас было больше времени. У нас родился третий.              — Да, — Драко поцеловал её, — она прекрасна. Наша маленькая Лира.              — Ой, пап, не будь таким сентиментальным, — воскликнула Лира. Она левитировала разбитое стекло на столешницу — Гермиона заметила, что их дочь была левшой, как и Драко. Все осколки собрались воедино, являя собой прекрасный пример того, на что способно Репаро, если его правильно применить.              — Спасибо, милая. Ты отлично справилась, — похвалил её Драко, и сердце Гермионы заколотилось, когда Лира повернулась к ним с сияющей улыбкой и горящими глазами. Она быстро омрачилась, закусив губу:              — Мне нужно написать эссе по травологии. Целый лист пергамента! Представляете, профессор Долгопупс задал его на Рождество!              Гермиона засмеялась.              — Уверена, ты всё равно напишешь два листа.              — Прямо как твоя мама, — Драко приобнял Гермиону за плечи. Когда Лира вышла из кухни, он повернулся к ней и поцеловал её уже как следует.              — Она так похожа на тебя, — выдохнула Гермиона. Воспоминания ещё перестраивались.              — Моя внешность, твой невероятный ум. Но характером вся в тебя.              — Где остальные?              — В гостиной, играют во Взрывающиеся карты. — Поцеловав её ещё раз, он взял её за руку. — Пойдём посмотрим.              — Подожди, — Гермиона потянула Драко на себя, зарываясь пальцами в волосы на его затылке и целуя, а когда они оторвались друг от друга, она вздохнула: — Сработало.              — Ты спасла меня, — он посмотрел ей в глаза. — Ты всегда меня спасаешь.