Реальности

Когда долго смотришь на мигающую лампочку, начинает кружиться голова. Начинает казаться, что весь мир то гаснет, то опять вспыхивает, и что целую вечность было так. Это успокаивает, и хоть  тошнота подступает к горлу отвратительным комом, хочется смотреть, смотреть, смотреть... Женя смотрит в глаза напротив. Ярко-зелёные, смотрящие в никуда, загипнотизированные мерцанием чёртовой лампочки. В них отражается... пустота? Чем больше в них вглядываешься, тем меньше удаётся увидеть. Сначала они кажутся красивыми, глубокими, выражающими безмерную тоску и грусть. Теперь же они не говорят ни о чём, убийственно бездушные, а зелёный цвет постепенно стал до того ядовитым и кислотным, что аж противно. Женя перевёл глаза на руки. Бледные, с проступающей сеткой синих вен. Так и хочется иногда ножом полосонуть, а потом наблюдать, как течёт красная кровь. Вот уж на что можно смотреть вечно. Стук в дверь. И кого опять нелёгкая несёт?... В любом случае, Женя не ответственнен за какие-то там трупы. Дверь распахнулась с гадким режущим слух скрипом, процарапав в очередной раз пол. Как будто скрипка в неумелых руках. Женю передёрнуло: не стоит вспоминать о прошлом.  В проёме показался Дарен. "Нахуй припёрся-то?" - подумал Женя, но вслух озвучивать не стал, только молча взглянул на Лёшу. Тот откинулся на спинку дивана и наконец повернул голову в сторону двери. "Извини, Дарен, тут немного неприбрано" - проговорил он, ухмыляясь. Женю аж передёрнуло, и его лицо скривилось в нечто наподобие улыбки. Неприбрано, хах... Да, пожалуй, кровавые следы стоило оттереть сразу. Теперь, когда кровь запеклась, это будет проблематично... Дарен чуть вздрогнул, но быстро взял себя в руки: "Лёш, надо поговорить..." - тихо сказал он. "Так говори" - последовал ответ. Парень боязливо-неуверенно покосился на Женю. Господи... Ещё чего не хватало... Одесса взглянул на Лёшу, тот кивнул в сторону другой двери - пришлось нехотя встать и выйти, неплотно прикрыв чёртов кусок дерева на чёртовых скрипучих петлях. Подслушивать смысла не было - Ростов сам потом всё расскажет, сейчас лучше сварганить что-то на ужин, этот сучёныш весь день таскал его по каким-то трущобам, так что во рту с утра маковой росинки не было. Из соседней комнаты стали доноситься какие-то крики, потом с премерзким скрипом, от которого у Жени дёрнулась бровь, хлопнула входная дверь. Тихий смешок Лёши. И снова всё тихо. Засвистел стоящий на плите чайник. Чёрт, как же много громких звуков сегодня... Ростов вошёл, сел за стол и закурил. Одесса отобрал у него сигарету и сделал глубокую затяжку. "Пиздец." - многозначительно произнёс он, смотря в окно. Ему не ответили. А на улице был вечер. Высокие деревья закрывали небо, но кусочек всё-таки был виден. Ветерок приятно задувал в кухню, слышалось пенье каких-то поздних птиц. Запах сирени и жасмина мешался с запахом коньяка и сигарет, дурманил разум. "Пойдём в комнату" - произнёс Женя и, не дожидаясь, лёгкими шагами направился к двери. "Сыграешь?" - парень обернулся. Лёша смотрел на него тоскливо и потеряно. "Конечно" - Одесса взял его за руку и повёл в гостиную. Усадил на диван, хотел идти к роялю, но его не отпустили. "Ну что ты?" - наклонился он. А вместо ответа его поцеловали. Сухие потрескавшиеся губы не ощущались как-то по особому. Просто приятно. Он не сопротивлялся, наоборот, даже ответил. Когда Ростов оторвался, наконец, от него, он высвободил свою руку и сел за рояль. Пальцы сами творили музыку, Женя даже не знал, что он играет. Наверное, это была импровизация...