Синие огни

В тысяче синих огней Людвиг узнал себя. Затем он понял, что синие огни — сны. Значит, и он — сон. Или во сне. Лунный меч светился голубыми искрами. Бирюзовые искорки успокаивали и убаюкивали его. Даже в самые тёмные ночи он способен видеть этот свет, свет луны, огней и звёзд. Небо и космос едины, — повторяли ученики Бюргенверта, а потом и Менсиса. Значит, и он един со звёздами. Он — небо и луна. — Пора домой, — прохрипел уставший охотник. Каждый день он так надеялся вырваться из сна. Надежда — самое сильное и последнее, что осталось. Его не покидало старание убежать. Иногда получалось. Хотя, скорее всего, это тоже был сон. Непонятно из-за надоедливого запаха крови. Дом — Церковь исцеления. Дом — викарий. « — Я наблюдаю за тобой», — сладко и заботливо отзывалось в его голове порой. Он понимает, что сходит с ума. Никто о нём не мог позаботиться. Разве что только добрый охотник, помогший ему уснуть. И он любит этого охотника, любит за данные им битву, посещение. Как и подобает отважному охотнику, Людвиг погиб в честном жарком бою с ним. Однако теперь пора возвращаться домой. Он пропах кровью, ладаном, пеплом и Розмарином. Синие огни ведут его. Бирюзовые — успокаивают. Он падает в голодную черноту. Голая пропасть не имеет конца. Искры освещают путь. Путь жесток: мягкие озёра кровавых трупов обваливаются на него. Огни исчезли. Он терпит. Он знает, что рано или поздно это кончается. Бесплодное терпение вознаградится, он уверен. « — Возвращайся домой», — шепчет Лоуренс. Запах Розмарина ударил в нос. Он близко. — Это скоро кончится, не может не кончится, — внушал себе великий охотник. Синие огни снова ведут его. Запах ладана вытеснил Розмарин. Покой дымкой окутывал его. Дыхание смешалось с кровью. В озере мертвецов он и сам мертвец. Но он — небо: звёзды и луна. Людвиг упал. Кровь плещет носом. Руки изрезаны лезвием лунного меча. Это ничего. Он так близко. Огни повели его дальше. Непроглядная тьма рассеялась. Он встал. Озеро покинуло его, и он вдохнул кровавый воздух полной грудью. Пришлось привыкнуть к сладкому тошнотворному аромату. Рано или поздно он искупит свой грех. Грех — не грех, если это не ведомо. Людям он не желал зла. Нет — добра и мира. Безумие же не его песня. Он искупит грех, ведь он никак не желал людям зла, о нет. Поэтому он знает, что страдания и мучения не напрасны. Проклятие и заточение есть искупление. Кажется, этому пришёл конец, которого он так ждал и который положит начало началу. Огни ведут терпеливого охотника. Он не оглядывается. Боится, что это сон. Он узнаёт сожжённые им дотла улицы Старого Ярнама. Дойдя до Старой церкви, ему вспомнилось обещание, данное им Лоуренсу. Сердце защемило больно, но приятно, приятно от понимания, что обещание может быть выполнено и оказалось не пустым, не ложью. Пепел оставляет его. Он движется дальше, заметно ускоряя шаг. До Главного Собора — рукой подать. Оглянуться не успел, как оказался в Часовне Идон. Запах ладана умиротворял уставшего Людвига. Всё его существо провалилось вниз, лишь глянул он на вход в мастерскую Церкви Исцеления. Когда-то там было множество храбрых охотников, которых он сам посвятил в самые ярнамские охотники. Мастерская цвела жизнью, оружием и металлом. Теперь она — отголосок прошлого благоухания. « — Возвращайся домой, мученик», — пронеслось в голове. Он поспешил к Главному Собору, отдалённо мысленно полагая, что всё происходящее — сон. Охотник не поверит, пока не увидит его. Возможно, Кошмар охотника подстроился под его желания. Кто ж знает. Возможно, он не заслужил награды и никогда не заслужит. Огни ведут его. Он находится у входа в Собор. Сердце его то замирает, то учащённо бьётся в предвкушении долгожданной встречи. Он долго в страхе не решается идти дальше. Он так боится. — Даже не думай бояться, — говорил он сам себе. — Они думают, что ты самый лучший охотник из всех, так оправдай их ожидания! Это придало ему немного сил. « — Не бойся», — прошептал голос. И это дало ему намного больше сил. Людвиг ступил на первую ступеньку, затем на вторую, затем на следующую, и вот его ноги уже сами бегут по каменным ступенькам в нетерпении. Он зашёл в Собор и бездумно побежал дальше по лестнице в зал. Людвиг упал. В нос ударил запах крови. Он поднял голову и никого не обнаружил. Он всмотрелся внимательнее, полагая, что он чего-то не замечает. Нет. Ничего. Он побеждён. Он упал в бессилии на каменные полы, не заботясь о своём внешнем виде. Одеяние давно разорвано и испачкано кровью: собственной и чужой. Пролежал он так около часа, постоянно тяжело дыша и обливаясь слезами. В Соборе не было ни души. Он заблудился, потерял синие огни, никак не мог остановить кровь. — Я всё так же проклят? — тихо спрашивал он. « — Не бойся. Возвращайся домой. Слышишь? Не бойся», — повторял голос. — Где ты? — громко, но хрипло спросил он зал Собора. Тишина. Он так устал. Удивительно, что жизнь в нём ещё теплится. Сил встать нет. На всё стало плевать. Ничто не важно. — Извини меня, Лоуренс, — шептал охотник. — Я обещал, чтобы мы остались живы и излечили людей. Оказывается, я соврал. Извини, извини, извини, извини. Тридцать три раза произнёс он извинения, хотя понимал, что всё теперь тщетно и не имеет никакого значения. Его кровь замарала светлые полы Главного Собора. Миллиарды бриллиантовых звёзд и огней окружили его. Небо и космос предстали пред ним. Он зажмурил глаза. Страха не осталось. — Извини, извини, извини, извини, — говорил он космосу. Кровь перестала. Людвиг посмотрел на меч. Тот засветился голубыми и бирюзовыми искрами. Он поднял его, как дровосек поднимает топор взмахом. Меч освещает ему путь. Он пошёл дальше. Измазанными кровью ботинками ступает по космическому фиолетовому пространству. Холодный ветер обдувает его, развевает полы одеяния и длинные волосы. Звёздные псы Менсиса добро лают на него. Он улыбается им. В тысяче синих огней он узнал Лоуренса. — Древняя кровь покажет лишь смерть, — произнёс викарий задумчиво, глядя сквозь охотника. Людвиг взял его за руку и потянул на себя. Лоуренс упал в космос, наблюдая и звёзды, и белую луну. Кровь преследовала его. Терпкий её запах преследовал его с начала проклятия вплоть до его конца. Белое одеяние обуглено и запачкано пеплом. Глаза Людвига — искры лунного меча, Лоуренса — бледная кровь. В космосе не осталось преследовавших их проклятий. Они чувствуют себя свободно. Один держал руку другого и старался понять, во сне он или нет. Поняв это, они задались вопросом: неужели всё кончилось? — Я выполню обещание. Это обязательно будет, когда закончится ночь, — тихо говорил он. Тревога покинула их. Остаётся ждать конца ночи. Не успели они оглянуться на синие огни, как оказались в Главном Соборе. Кровавая луна пробивалась сквозь окна, окрашивая зал и запекшуюся кровь охотника в более яркий оттенок. Грязные занавески висели не везде. Однако лунный свет не страшен. Если это, конечно, не Кровавая луна. — Может быть, даже лучше так, — сказал Людвиг, указывая взглядом на луну. — Как знать? Лоуренс молчал. Он не мог поверить, что страданиям пришёл конец. Первый викарий и первый охотник Церкви исцеления снова остались вместе. Синие огни, наконец, навсегда оставили их. И только могучий космос способен разлучить их.