Цикл

Дом Егора был уже в десяти метрах от него, заливающая кровь глаза заставляла его расплываться, словно бы отражение в озере, сводя цвета на всевозможные оттенки багрового. Самому Егору не было известно как у него получалось отличить свою хрущевку от чужой, но, как ему казалось, маршрут к ней уже был делом привычки, а может дело было в следах Матери, невидимым чужому глазу бордовым меткам, сопровождающую ее везде и всюду, только как она отличает этот дом, вопрос открытый. Матери должно быть виднее, Егор ещё не мог себя сравнивать с Матерью, но был уверен, что ей известно больше. На подходе к подъезду цикл завращался с новой силой, один из зубцов шестерёнки пробил в черепе дыру, а следующий, попав в неё, расширил отверстые на несколько сантиметров в длину, после отпрянув назад, помогая другим покрывать череп царапинами. В зияющей дыре, выпускающей на волю струи крови, показался пульсирующий, дышащий мозг, постепенно смещавшийся к стенкам черепа. Механизм цикла все дальше вонзался а полушария, иногда выпуская небольшие красные фонтаны. Мать для Егора была так же родной, так же любящей, но что-то циклу не нравилось, что на этот раз? Рассказывать о нем совершенно не хотелось, незаметно для себя Егор открыл неработающую дверь подъезда и заплелся по лестнице. Это томительное ожидание словно бы лишь добавляло новую ступеньку с каждым новым оборотом, снова придётся жаловаться на боль, на ускорение, это и правда может его замедлить, но до этого нужно ещё дожить, каждый раз ожидая, что перемешанная с ржавчиной кровь просочится в чужие раны, заставляя других слышать тот же скрип. Следы Матери привели к нужной двери, она оказалась не заперта и частично открыта. Облокотившись на неё, Егор вошёл в окутанную темнотой и мраков квартиру, с неработающей на потолку люстры свисала сеть паутины, переплетенная в несколько слоев, хороня в себе десятки трупов комаров, мошек, мух и других пауков. В трещине на голой стене показалась сколопендра, скрывшись за штукатуркой. Егор притворил за собой дверь, машинально повернув ключи в замке, словно зная что они там. Сквозь кровавую гладь он вновь обнаружил следы Матери, растекшийся по прихожей и идущих тонкой, редкой струйкой к спальне. -Мам?.. Не разуваясь, Егор последовал по следам, приложив правую руку ко лбу, от которого шла пульсирующая и нарастающая боль, одновременно придерживаясь левой, хватаясь за стены, тумбочку и двери. Цикл продолжал набирать ход, все больше забрызгивая кровью слезящиеся глаза, заволакивая все вокруг багровым туманом. Мать сидела по правую сторону от кровати, расставив ноги по сторонам. Голова была наклонена на бок, а в пустых глазницах виднелась зияющая тьма. Через рваное платье, покрывшемся засохшей кровью, виднелась гигантская дыра в животе, обнажавшая бьющееся сердце, защищённое с двух сторон парой сломаных рёбер. Кишок и других органов попросту не было, как и костей. Не шевеля головой, Мать вытянула навстречу сыну пару своих грязных рук, словно по приказу строгого механизма. Егор, не удержав слёзы, упал на колени, начав суетливо подползать к Матери. Развернувшись к ней спиной, сын упал затылком в ее живот, расположившись под сердцем Матери. Егор не стал сдерживать слёзы, они текли ручьём под какофонию рыданий и всхлипов, скапливаясь на дне живота небольшой, постепенно красневшей, лужицей. Мать, так же неестественно, поднесла руку к голове сына, аккуратно водя ладонью от лба к затылку, переводя волосы назад. -Все будет хорошо, сынок. Слёзы не унимались, проливаясь дальше, словно с двух опрокинутых графинов. Глаза Егора были полностью покрыты водой,иногда ему казалось, словно бы сам находился на дне озера. Вторая рука Матери, издав слабы хруст, потянулась к изогнутой и ржавой ложке, лежавшей около ножки кровати. Сын подполз лишь ближе, упершись головой в заднюю часть живота, ощущая под ней позвоночник. Мама занесла рукой пустую ложку внутрь своего живота, поднеся ее к губам Егора. Он машинально открыл рот, держа крепко сжатыми затопленные глаза, не прекращающие плакать и позволил положить ржавую ложку на его язык, тут же сомкнув губы. Мать словно бы влила ему в горло невидимую жидкость, после вынув ложку наружу. Отяжелевшая рука безжизненно упала на пол, по прежнему держа кулак с ложкой сжатым. Слёзы Егора стали незаметно, но постепенно убывать: он начал успокаиваться. Спустя несколько коротких секунд рука Матери вновь зашевелилась, повторив все свои предшествующие движения, опять подсунув сыну пустую ложку, которую он охотно принял. Даже сам Егор не знал сколько раз это повторялось, но одно он знал точно- пустая ложка с каждым разом унимала цикл и тот верно и умеренно замедлял свой ход. Кровь останавливалась и сворачивалась чернильными пятнами на расколотом лбу. Уже в секунду цикл совершал три оборота, два, один, остановился. Глаза со временем высохли и перестали лить слезы,очистившись от крови. И тут Егор наконец смог распробовать своё угощение: ложка, она была пустой, в ней ничего не было, его не кормили. Двумя поднятыми руками он схватился за запястье Матери с ложкой и с силой отодвинул от своего лица, одновременно приподняв голову из недр живота. Мать, не сопротивляясь, отбросила онемевшую руку на пол, ложка с звоном докатилась до облезлой стены. -Не надо, спасибо… -Все хорошо, сынок.. Егор привстал и отодвинулся от матери, переместившись чуть влево и также откинувшись на кровать, опустив голову ей на плече. Он всегда думал что ложка должна была быть полной, ей правда нужно было кормить, но у Матери еда кончилась, наверняка ее тоже кормили, как и она его. Кто же это мог быть если не бабушка? -Мам…а бабушка…тебя тоже кормила ложкой?.. -Конечно, сынок.. -А…что в ней должно быть? -Солью, сынок…Мама кормит детей Солью, сынок, а ты не знал?… -Соль…почему ты не кормишь меня Солью?.. -Не веди себя как дурак, Сынок…Вот она - Соль… Мать наклонилась на правый бок и потянулась рукой за улетевшей ложкой. Выпрямившись, она поднесла зажатый кулак с прибором прямо перед лицом Егора. -Она пустая… -У тебя глаза на месте?!…Вот она-Соль.. Мать наклонила кулак с ложкой и поднесла его вплотную к губам сына. Егор отпрянул его ладонью. -Хорошо…увидел… -Умница, сынок..Мама всегда права, сынок… Послышался звон упавшей ложки и мамина рука вновь коснулась макушки Егора, он же бесцельно уставился на потолок, слушая поскрипывание и приближающийся звон пружин в голове. -Спасибо, мам… -Все хорошо, сынок, Мама всегда права.. Егор подтянул ноги к себе и уперся руками в пол, собираясь подняться, ладонь Матери настороженно стала сжиматься на голове сына. -Куда ты пойдёшь, сынок?… -Мне нужно в ванну.. -Ты хочешь уйти к бабушке?!…Тебе не нужна мамина соль?.. -Мне уже хватило, не надо… Егор принялся неторопливо подниматься, аккуратно отталкивая руку матери, но та не думала отставать. -Она не накормит Солью! У меня соль, у меня, сынок! Ты не веришь?! Рука яростно схватила сына за волосы, второй пытаясь достать до свитера. -Захлопнись! Егор яростно пнул Матерь ногой, попав в хлипкую коснтрую броню вокруг сердца, матерь отпрянула и откликнулась на кровать. -Не уходи…Я дам соль, не оставляй меня, ублюдок, у меня полно соли!.. На бледных щеках мамы из пустых глазниц потекла ручейком пара алых слез, руки безжизненно вытянулись вдоль тела. Егор удалился в ванну, вытирая по дороге лоб от вновь струящейся крови под кричащий скрип из головы. Итого цикл обернулся 278 раз.