Она хотела увидеть звезды.

Дьявол тотчас переместил их в бункер. Эвелин продолжала всхлипывать, пытаясь хоть как-то сдерживать слезы, которые намеревались вытечь из ее глаз. Девушке так хотелось забыть все произошедшее. Но одновременно эти события помогали ей вновь убедить себя в том, что самоубийство будет выходом. Она снова захотела убить себя, да так, чтобы почувствовать, как умирает каждая клетка ее тела. Она мечтала перестать дышать прямо сейчас, и присутствие Люцифера не могло переубедить ее в своем решении. Она убьет себя очень скоро. Наверное... Дьявол тем временим усадил девушку за стол и налил ей вина. Сам он пошел за Винчестерами. - Я ведь просил… - его голос был тихим и почти спокойным. Но в его голосе было слишком много разочарования. – просил следить за ней. - Люцифер, мы.. она просто хотела прогуляться. - Сэм, ты ведь знаешь, для чего я об этом попросил. А если бы произошло то, что исправить уже будет невозможно? Ты не думал, зачем ей понадобилось уйти куда-то? Младший Винчестер опустил глаза. Ему было невероятно стыдно перед Люцифером. Она могла бы убить себя, а Сэм бы стал почти соучастником. Но ведь она жива. И если Люцифер здесь, с ней, и говорит об этом, то произошло что-то в миллион раз более страшное. - Что с ней случилось? - Я даже не представляю… - падший сжал зубы, закрывая глаза. Он не хотел представлять, что произошло с его маленьким чудом. Но, к сожалению, он прекрасно знал, что с ней произошло. Что с ней сделали… что с ней сделали люди. Разочарование и злость встали комом в горле Сатаны. Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Чувство вины зазвенело где-то глубоко внутри, постепенно нарастая и превращаясь в бесконечную ярость. Почему он чувствовал за это свою вину? Лина тем временем допивала бутылку вина, которую Люцифер опрометчиво оставил на столе. Слезы непрерывным потоком текли из глаз, капая на грязную одежду. Руки тряслись, а внутри все еще раздавались отголоски той боли, которую она тогда чувствовала. Пусть даже Люцифер и забрал эту боль, Лина все равно помнила, что именно чувствовала. Отвращение и презрение к самой себе превратились в нескончаемую ненависть. Но она была так благодарна тем людям за то, что они вновь смогли разочаровать ее в человечестве. Будто в этом был какой-то смысл. Но сейчас она, пусть и чувствовала себя ужасно, ощущала что-то вроде облегчения. Она вновь хотела умереть, а значит ее план был полностью выполнен. В бункер зашел Кастиэль. Он спустился по лестнице, садясь рядом с Эвелин. Он увидел ее лицо, заплаканное и искривленное гримасой боли. - Что произошло? – он оценивающе осматривал ее испорченную одежду, с интересом наблюдая за движениями ее потрескавшихся губ. - Я вновь разочаровалась в людях. А так ничего особенного. - Линн, пожалуйста, не молчи. – сказал ангел после небольшой паузы. - Мне нечего рассказывать. Я просто хотела прогуляться, а в итоге.. не знаю. Даже говорить об этом не хочу. - Насколько все плохо? - Я не знаю. Я не хочу знать. - Где Сэм и Дин? И… - ангел прикусил губу. - Люцифер? - Где-то здесь. В этот момент все трое зашли в зал, садясь за стол. Люцифер сел рядом с Линн. Они просто молчали. Ведь и сказать толком было нечего. Страх произнести что-то лишнее был гораздо сильнее. Эвелин усмехнулась, закрывая глаза. А большего и не нужно было. Так прекрасно и ужасно одновременно было ощущать все это. Она почему-то начала улыбаться. Совсем слабо, почти незаметно, но она сидела за столом с опущенной головой и улыбалась. В какой-то момент девушка просто встала из-за стола и пошла в комнату, в которой провела ранее целых две ночи. В ней все так же ничего не изменилось: голые стены, стол, стул, удобная(на удивление) кровать и дверь в ванную комнату в которой все также оставалось неизменным. Она зашла в ванную, запирая дверь. Нависнув над раковиной, она посмотрела в зеркало и начала смеяться. Громко и от души. Ее смех становился все более пугающим, постепенно переходя в надрывистый крик. Она закашлялась, наклоняясь к раковине. Легкие жгло, глаза налились кровью. Это было крайне странно. Но всего через несколько секунд приступ прекратился. Девушка подошла к душевой кабине. Она наконец-то освободилась от грязных порванных джинсов и испорченной рубашки. Она нырнула под струи горячей воды, пытаясь смыть с себя мерзкое ощущение чужих прикосновений. Вода немного помогла придти в себя. Не хотелось уже ни плакать, ни смеяться. Она вышла из ванной и надела что-то из вещей, которые недавно “подарил” ей Сатана. Клетчатая рубашка и черные джинсы. Большего и не нужно было. Она оценивающе осматривала свое отражение в маленьком зеркале в ванной комнате. Ничего необычного: нормальный цвет кожи, глаза не красные, губы чуть потрескавшиеся, руки без каких-либо увечий, одежда сидит идеально. А так ведь и не подумаешь, что этого человека дважды изнасиловали. Хотя, она и сама уже в это не верила. Ей казалось, что это просто сон. Сейчас она лежит в своей комнате за запертой дверью. А завтра ей на работу. Отец лежит на промятом диване на первом этаже, периодически выкрикивая какие-то бранные слова. И все то, что было с ней за эти несколько недель, ей просто привиделось. Галлюцинация, летаргический сон, просто сон, или Линн ушла в себя на смене в кафе. Но нет, сейчас она стояла в ванной комнате в бункере охотников на нечисть и смотрела на себя в зеркало. Это вовсе не мираж, видение или что-то еще. Это абсолютная реальность, которая так нравилась Лине. Будет даже жалко уходить из нее. Но она уже решила, что она совершит то, о чем, возможно, будет жалеть на протяжение всего своего срока пребывания в аду в качестве мученицы. Но сейчас на это было настолько плевать. По коже бежали мурашки, было невероятно страшно, но Лине казалось, что это станет выходом. Пусть она и разобьет вдребезги свое сердце и сердце Люцифера.