ten out of ten

      Многие окружающие считают Тхо безалаберным болваном, и не то чтобы Тхо это заботит, хотя он мог бы поспорить. Сам он себя считает практичным. Забавный принт на ярких носках отвлекает от россыпи пятен, которые появились, когда он утром уронил себе на ногу стакан с кофе, – это практично. Амплуа клоуна избавляет от лишних ожиданий, возлагаемых на него непонятно кем и непонятно с какого хера, а также позволяет удерживать в тени некоторые черты собственной личности, о которых всем подряд знать необязательно, например, наблюдательность и расчётливость, – это практично. Принять душ и растянуть себя заранее, потому что сегодня вечер четверга, у Эка сдвоенные занятия с преподавателем, с которым тот на ножах, а значит, он вернётся взбешённый, прижмёт Тхо к стене и жёстко возьмёт прямо у порога, тоже – практично.       Тхо, конечно, та ещё принцесса, капризный, требовательный, только потребности совсем не королевские – потребность в члене брата, например, большом и крепком члене, который растягивает его, заполняет, делает неспособным мыслить связно. Эк вообще-то суровый брат, серьёзный, почти не потакает капризам Тхо, но эту потребность в нём поощряет, пестует.       Щёлкает замок.       У Тхо влажные после душа волосы и ужасно пошлый шёлковый халат.       – Привет, дипломат, – насмешливо тянет он, медленно наматывая на кулак галстук Эка.       Его вжимают в себя и затыкают агрессивным поцелуем. Тхо закидывает локоть на плечо брата, обмякает в грубом объятии и просто позволяет ему сублимировать накопившуюся усталость. Напряжение постепенно уходит из движений Эка. Сведённые лопатки расслабляются, ладонь на пояснице перестаёт стискивать ткань халата, дыхание становится глубже, поцелуй – плавнее. Тогда Тхо активизируется.       Не отрываясь от губ Эка, он распутывает галстук, который держал в кулаке всё это время. Массирующими движениями запускает пальцы в волосы Эка и добивается протяжного облегчённого выдоха. Прихватывает зубами его нижнюю губу, затем мягко целует. Разминает ему шею, продолжая покрывать его губы короткими поцелуями. Эк обвивает руками его талию и в конце концов просто прячет лицо в изгибе его шеи.       – Спасибо, – невнятно бормочет он и целует ароматную кожу.       Тхо поглаживает его плечи и довольно улыбается.       – Устал?       Во вздохе Эка ещё слышны отголоски сильного раздражения.       – Весь мозг вытрахали.       – Можешь отыграться на мне, – невинно предлагает Тхо, залезая нетерпеливыми руками под пояс брюк и вытягивая рубашку, прижимает ладони к голой пояснице.       Эк отрывает голову от его плеча и смотрит чуть насмешливо, в глазах то и дело вспыхивают искры предвкушения.       – Выдержишь?              Губы Тхо растягиваются в безудержной улыбке, он притирается ближе.       – Проверишь?       Эк снова целует его, подхватывает за талию и под бёдра. Тхо повисает на нём и, перебивая поцелуй смехом и визгом, позволяет тащить себя в ванную. Эку никогда не тяжело нести его. Он обожает ощущать на себе вес тела брата – ещё с детства, когда Тхо спал, распластавшись поперёк Эка. Самое успокаивающее, самое заземляющее ощущение.       Когда его опускают на пол, Тхо снова меняет тактику. Его руки везде – вот расстёгивают рубашку, а вот уже щёлкают пряжкой ремня, затем стаскивают свой (давно уже развязанный Эком) халат и тянут под тропический душ, а потом с силой оглаживают всё ещё напряжённые плечи. Вода шумит в трубах, несколько мгновений Эк чувствует только прохладный воздух и руки брата, а потом тёплые капли ударяются об кожу и разлетаются мелкими брызгами по стеклянным стенам. Он сводит руки за спиной, сцепляет в замок и выгибает спину, потягивается, ощущая каждый позвонок, жмурится от наслаждения.       К его рту прижимаются требовательные губы – от Тхо нельзя отвлекаться. Он хочет его внимания безраздельно и в полном объёме. Эк посмеивается и толкает его к стене. Тхо дуреет от поцелуев. Его вообще очень легко довести до маловменяемого состояния, он же живое электричество. Тхо целуется мокро и отвратительно, вылизывает ему рот, обнимает обеими руками, прижимается всем телом. Дышит шумно, поскуливает в ответ на лёгкие укусы. Эк закидывает его ногу себе на бедро, покрывает линию челюсти короткими поцелуями, ведёт пальцами между ягодиц, погружается внутрь, не чувствуя сопротивления. Тхо прогибается в пояснице. Эк вводит сразу два пальца и проверяет, насколько хорошо подготовился обычно нетерпеливый братик.       Хорошо.       Тхо довольно хмыкает, а потом перемещается губами к его шее, кусается. Эк на такую наглость вздёргивает брови, подхватывает под бёдра и вжимает в стену. Тхо обхватывает его пояс ногами и голодно сверкает глазами, часто моргает, когда в них попадает вода. Полные губы мокрые от стекающих по ним капель. Он возбуждён, его член прижат к животу Эка. Тхо подаётся к нему и целует.       – Ну же, давай, – просяще шепчет он, тычась губами в щёку. – Я соскучился.       Эк находит его взгляд и опускает его на себя. Тхо упирается лопатками в стену и запрокидывает голову, когда крупный член брата заполняет его. Эк ведёт языком по его шее и глубоко дышит. Чуть тёплая вода течёт по его телу и ощущается кипятком. Тхо растянутый, но всё равно узкий, в нём горячо, в нём хорошо. (Эк никогда от этого не откажется.)       От первого толчка Тхо подбрасывает. Он стонет – он всегда громкий, и Эк толкается ещё раз. Он берёт его плавно, дразняще, выдерживая неспешный ритм. Тхо прикусывает нижнюю губу – она припухшая, ярко-красная. Эк смотрит на его губы. Он хочет взять его за мокрые волосы, уткнуть лицом в постель и трахать до разъезжающихся коленей.       Не то чтобы что-то мешает ему это сделать.       Тхо чувствует смену его настроения. Он пристально смотрит ему в глаза, а потом широко и лукаво улыбается. Эку не нужно проговаривать свои желания вслух, но он всё-таки зовёт:       – Идём. Хочу взять тебя по-настоящему.       Тхо смеётся и находит рукой смеситель, выключает воду, позволяет опустить себя на пол и тащит прочь.       – Обожаю, когда ты с таким серьёзным видом произносишь такие вещи. Ты слишком горяч, ты знаешь об этом? Это несправедливо! Мы близнецы, почему ты горячее меня?! Дипломатам не положено быть такими сексуальными!       Эк закатывает глаза и цокает: к Тхо вернулась привычная болтливость.       Ненадолго.       Эк вытирает ему волосы полотенцем, выжимает влагу. В комнате тянет свежестью от открытого окна. Постельное бельё прохладное и тонко пахнет жасминовой отдушкой, которую любит использовать Тхо.       Тхо ложится животом на постель и вытягивает руки. Эк подтаскивает его к себе за бёдра, проводит руками по красиво выгнувшейся спине, зарывается пальцами во влажные волосы брата, как и хотел. Тянет на себя – Тхо приподнимает голову и смотрит ему в глаза.       – Ты горячее, – спокойно констатирует Эк и, не позволяя ответить, толкает его лицом в подушку, второй рукой крепко хватает за талию и одним толчком входит на всю длину.       Тхо глухо стонет – как и должен. Эк хочет его стонов. Он вбивается в него раз за разом, больше не медленно и не плавно. Тхо хнычет, всхлипывает, подаётся назад, к нему. Ему трудно дышать, хватка на шее не слабеет, но ему и не надо. Он скребёт пальцами по простыне и снова и снова лихорадочно выстанывает имя брата. Напряжённый член истекает смазкой, и Тхо даже не может до него дотянуться, потому что его вжимают, втрахивают в постель.              Он, блядь, так любит Эка.       Эк отпускает его без предупреждения – и без разрядки, и Тхо уже почти протестует, но его тянут на себя: Эк ложится и взглядом приказывает опуститься сверху. О, это Тхо любит. Его губы снова растягиваются в ухмылке, он упирается руками в постель по обе стороны от лица Эка и глубоко целует, пока Эк направляет в него член.       А потом он откидывается назад, выпрямляется, а Эк стискивает его бёдра. Тхо движется на нём в рваном темпе, цепляется за его запястья и быстро дышит. Он чувствует его в себе, чувствует его нетерпение. Капельки пота катятся по его шее, когда он приподнимается, выпуская его из себя почти полностью, и снова насаживается до основания, издавая при этом высокий протяжный стон. Живот Эка напрягается, его пальцы обхватывают член Тхо. Тот жмурится и замирает, сжимает его в себе, Эк снова и снова проводит рукой по его члену, размазывая сперму. Тхо приподнимается и опускается снова, и Эк запрокидывает голову и глухо стонет, кончая в него.       Десять минут спустя Тхо лежит у него на груди, всё ещё приходя в себя после секса и одновременно засыпая. Эк думает, что прямо здесь и сейчас это лучшее чувство в мире. Прямо здесь и сейчас он счастлив.