Журналистское расследование

В глаза спокойно можно было вставлять спички, но они всё равно не желали бодрствовать. Она нервно нажала на кнопку сохранения документа, мельком просмотрела его и только потом, уже засыпая с клавиатурой вместо подушки, задала сама себе вопрос: «А тебе это надо?» Естественно, ответа она не дождалась, хотя в своё время привела сумасшедшую кучу доводов, почему она должна этим заниматься. Постепенно же доводы расплывались в разные стороны, предоставляя место просто тупому убеждению. Утром её разбудил телевизор. Показывали очередной выпуск «Журналистского расследования». Она со вздохом встала и побрела в ванную, бросив сидящему в кресле перед телевизором мужчине: -- И как ты только можешь это смотреть… Он не ответил. Впрочем, она и так знал, что он скажет. Эта сцена повторялась практически каждое утро, неизменно начинавшееся с пресловутого «Журналистского расследования». Он всегда отвечал, что ведь интересно же посмеяться над этими глупыми журналюгами, которые всерьёз думают, что могут нарыть нечто прямо-таки нереальное. В то же время она замечала, что он слишком напряжённо следит за тематикой программы. Он явно боялся, что когда-то и сам станет её антигероем. Естественно, она его не разубеждала, хотя и прекрасно знала, что максимум того, что ему может грозить, это так званое интеллектуальное киллерство, да и то, если она сможет преодолеть свою неприязнь и брезгливость и начать рыть на него. А пока что она не могла. Она вообще не написала о нём ни строчки. Хотя поначалу и думала ввести его в сюжет, ведь, что ни говори, он занимал в нём определённое место. Она вышла из ванной, разогрела завтрак в мироволновке и, подумав, набрала номер на сотовом. Трубку взяли почти сразу же, однако говорить не пожелали. Она издевательски хмыкнула и медленно прошептала: -- Уже есть четвёртая глава… Ей никто не ответил, однако уже через пять минут пришло сообщение: «Ты уже распорядилась насчёт финала?» Она пожала плечами. Дурацкий вопрос. Впрочем, не стоит нервничать. Она набрала ответ: «Я всё ещё жду тебя». На этом общение закончилось. Она, с усмешкой поедая пиццу, живо представляла себе, как её абонент сидит за столом с выражением ярости на лице. Впрочем, конечно, вряд ли он ограничится одной лишь яростью. Скорее всего, там будет что-то ещё. Она надеялась, что это будет фанатизм. Хотя надежда и была призрачной. Всё-таки не надо было использовать живую боксёрскую грушу. Это было явно лишней тратой времени. Она выпила стакан сока и села за компьютер. Едва она открыла заветный документ, над ухом прозвенел его голос: -- Мы сегодня куда-нибудь пойдём? -- А тебе дома не сидится? – с издёвкой спросила она. -- Да нет, просто мне хотелось бы кое-кого увидеть… -- А ты об этом не пожалеешь? Сомневаюсь, что она достаточно остыла. Он дёрнулся. -- Ты же об этом не напишешь, правда? Она пожала плечами. -- С тебя тридцать тысяч. -- А эта глава длинная? -- Слушай, не наглей сильно, а! Жадность тебя совсем не красит. -- Ладно… На какой счёт тебе переводить? -- Давай, на третий. -- А почему не на второй? -- А по второму я вчера акцию одну оформила. -- Она хоть надёжная? -- Так проходила ведь через итальянский банк. -- Через итальянский? Ну, тогда хорошо… А ты, вообще, уверена в этом законе? -- Раньше он меня не подводил… Так, кыш отсюда! Реклама на твоих «журналюгах» уже успела закончиться. Оскорбившись, он вернулся в кресло. Она же нажала окно браузера и открыла электронную почту. Прочитав присланное этой ночью послание, она удовлетворённо хмыкнула: -- Ты смотри, а ведь действительно хороший редактор… Впрочем, выделенная фраза заставила её на секунду насторожиться. Неужели есть догадки? Однако потом она просто махнула рукой. Ведь не было извещения о закрытии пятого банковского счёта, а это значит, что можно не бояться. Она набрала адрес своего собственного сайта. Тот грузился довольно долго, однако время было проведено с пользой: она успела подкорректировать отрывок из письма, убрав лишнюю деталь и добавив семь деепричастий. Всё-таки редакторская работа должна быть лишена эмоций, а тут они явно превышали дозволенную норму. Когда же сайт загрузился, она прошлась по тройке наиболее посещаемых разделов и, подумав, удалила средний. Он уже исчерпал свой лимит. Вместо него она поставила десять новых запросов под вывеской уже порядком замусоленного предыдущими сайтами, но очень надёжного динамического объекта, который представлял собой цепь мигающих рисунков с двумя короткими надписями и одной верхней стрелкой. Через минуту она со смехом читала удивлённую тираду одного пользователя. Да! Она нашла, чем можно в очередной раз ударить! А то что-то распоясались… Потом она выделила одну старую песню и тут же смонтировала её так, что голос во второй строчке третьего куплета стал звучать немного резче. Появившаяся на сайте реклама её заинтересовала. Давненько организаторы такого контента не вмешивались в её работу… Ладно. Один лозунг всё же был достоверным, и она позволила ему гулять по всем ссылкам, не ограничивая допуск. А вот девять роликов с ярко-красным оформлением пришлось забраковать. Она покачала головой. Неужели организаторы настолько глупы, что думают, что она поддастся на эту провокацию? Да тут одно удобство пользования чего стоит… И уже не важно, что десятый ролик радовал глаз весенней зеленью. Всё равно пришлось его удалить, оставив, правда, начальный компонент, да и то только из-за реакции старого доброго «Трояна», не выведенного ещё с прошлого года. Впрочем, пока что вирус и не слишком доставал её. Однако прижать его всё-таки стоило, иначе пришлось бы пустить на самотёк четверть всего дела. Высветившаяся на экране надпись «Контроль!» заставила её нетерпеливо щёлкнуть мышкой. После этого половину вражеского контента, она это хорошо представляла, должна была занять её собственная довольная физиономия, которая обязательно заставит все пять сайтов зависнуть часиков эдак на семь. На большее она и не рассчитывала, ведь процент раскрутки был достаточно велик. Впрочем, превышение государственного минимума наблюдалось всего лишь в тройном размере, тогда как она могла рассчитывать даже на десятичный показатель. Наконец, она вышла из Интернета и всё-таки занялась пятой главой. Победа на сайте придала ей ускорения, и это эпизод был закончен уже через час. Начав шестую главу, она искоса глянула на него. Может, всё-таки ввернуть пару словечек, а? Ведь нарывается… Однако она решила повременить. Даже если она преодолеет брезгливость, всё равно ещё не время… … Черноволосый мужчина открыл папку и достал листок с заголовком «Резюме первой главы». Там было написано и про него, посему текст представлял важность. Однако, как он убедился при прочтении этого самого резюме, в первую главу бывшая подруга ничего особенного о нём не сказала. Раздался писк мобильника. -- Алло. -- Ну, что? – тревожно спросил женский голос. -- Пока ничего. – Он заглянул в текст и с выражением прочёл: Мануэль Агиррэ, появившийся из своей Мексики и только в последнюю минуту сдавший экзамены, не был личностью заурядной, хотя и не был тем, кем он станет потом. -- И это всё? -- В первой главе – да. Но, скорее всего, в остальных главах она уделила мне больше внимания. -- А остальные главы ты видел? -- Откуда? Я и эту-то с трудом достал… Образование у Мариссы слишком хорошее… Мои хакеры не смогли до конца взломать главный её сайт. -- Я же тебе говорила, что мелочами её не проймёшь… -- А за себя ты не боишься? -- Нет. Она до меня просто не успеет добраться, если, конечно, не заставит Пабло вспомнить о прошлом. А вспоминать он совсем не хочет… …Блондин уже, наверное, в сотый раз перечитывал вторую главу. Хотя, возможно, читал он её и больше, ведь умудрился выучить практически наизусть. Однако от этого совсем не становилось легче. Даже наоборот. Он вцепился себе в волосы, но не смог вырвать даже мелкий клок. Это его разозлило ещё больше. Впрочем, учитывая его эмоциональное состояние за последние два года, сегодняшний взрыв в уставшем мозгу всё же не был так силён, как тот, который случился у него три месяца назад и который помог Мариссе найти его. Но она не могла надавить на его мозги так, чтобы он снова был готов к бою. Вернее, не к бою, а к мелкому перевороту в пределах нескольких государств. Где-то в глубине души он жалел, что позволил себе так смалодушничать, что не смог вспомнить, и это заставило её саму взяться за дело. За такое дело, которое вполне могло бы окончиться тем же переворотом, но на этот раз в пределах всего пары человек. Ну, или трёх. И то, как максимум. Правда, он совершенно не знал, кто третий. Только понимал, что такой человек должен существовать хотя бы чисто теоретически, иначе Марисса не смогла бы добывать такую информацию, которой так мило начинена хотя бы и та же пресловутая и растреклятая одновременно вторая глава!.. Если бы он был прежним, тем, у которого было звонкое и имеющее значение по крайней мере в Буэнос-Айресе имя, он бы даже удивился, почему он так привязался именно ко второй главе. Впрочем, он совершенно не помнил себя прежнего. А имя, которое было дано ему с рождения, почему-то категорически не желало задерживаться в мозгу дольше секунды. А ведь, в принципе, мозги у него работали. Он был способен соображать и что-то запоминать. Крайне смутно, сквозь пелену жадного нервного тумана, пробивались и воспоминания. Правда, они были слишком мелкими и не значительными. Если же та же Марисса пыталась пробудить в нём что-то более значительное и серьёзное, он не выдерживал и просто начинал кататься по полу от наплыва эмоций. От боли. Это было нечто из области фантастики. Он читал как-то в одной книжке, оставленной прежними хозяевами его нынешнего жилища, о штуке, называемой психозондом. Быть может, за время его прошлого, которое он не помнил, психозонд успели изобрести в реальности, а его самого использовать в качестве подопытного кролика?.. Только вот зачем? Он усмехнулся этой мысли. Ведь, в принципе, уж что-что, а причину он представлял себе очень ясно. Он просто помешал неким личностям, имена которых в памяти вообще всплывать не желали, и даже при чтении он как-то совершенно бессознательно их пропускал, что-то сделать. Вот его и решили убрать с дороги. И уже после таки добились своего. Он снова взялся за вторую главу. Дойдя до эпизода с ним самим, он всё-таки немного остыл. Как никак, но было приятно в очередной раз осознать, что Марисса его любит. Сам эпизод не был слишком значителен, не имел реального веса для мировой истории, но там была сцена того, как он сам, Пабло Бустамантэ (он заставил себя удержать в голове это имя в течении целых пяти секунд!), почти предал Мариссу. И, тем не менее, сцена была описана достаточно просто, без нецензурных эпитетов и намёков, на которые, он это прекрасно понимал, он вполне заслуживал. А ведь он прекрасно знал её стиль письма!.. Если бы она хотела, то запросто могла бы смешать, что называется, с грязью просто за произнесённое неуверенно слово!.. А так… Так она позволяла себе только редкие издевательские смешки, да и то в реальности, а не в документе. Она даже на диктофон их не записывала… … Марисса дописала седьмую главу, опрокинула в себя три чашки кофе, выключила компьютер и, машинально глянув на календарь, вздрогнула. Был весьма примечательный день. И она решилась. Ничего никому не сказав, она поехала на кладбище. Там было много могил, среди которых она сегодня выделила ту, где стоял шикарный мраморный памятник. Именно такой, какой она сама попросила сделать. В виде скейтборда. Конечно, стоило это недёшево, но о потраченных деньгах она не жалела совершенно. На памятнике была фотография ещё довольно молодого человека. Того самого, которого она хорошо знала по четвёртому курсу «Элитного пути». Хавьера Аланиса. Это было главным, что она поняла из своего расследования: именно Хавьер был тем человеком, которого точно убили те, против кого она теперь выступала. Конечно, были и другие преступления, но расправа над Аланисом была наиболее показательной. Слишком заметной. Она присела на корточки перед памятником. Три солёные капли упали на землю, но больше расслабляться она себе не позволила. Вполне возможно, что за ней следили, хотя и не так открыто, как, вероятно, хотелось бы. -- Прости, -- прошептала она. Она действительно считала себя виноватой. Хотя бы в том, что не захотела верить. И только потом, уже после смерти Хавьера, она случайно нашла Пабло, и всё стало ясно. Она стала думать, как можно отомстить. Репутация её врагов была практически безупречна. И тогда она решилась на мозговую атаку. Она официально договорилась с одним французским издательством, находящимся под личной юрисдикцией президента Франции и посему бывшего пока в полной безопасности, что выпустит свою книгу. Она была согласна оплачивать каждого страницу, но книгу должны были распространить на доброй половине земного шара. У неё была авторитет. А ещё было образование. Она впервые не пожалела о том, что Фабрицио Спирито, остававшийся е опекуном несмотря ни на что, заставил её выучиться на программиста. И не просто на программиста, а стать высококлассным специалистом, против которого смогут выстоять, пожалуй, только компьютерщики Интерпола. Конечно, университетом она не ограничилась. Она читала массу дополнительной литературы и училась создавать программы высокого уровня. Особенно хорошо у неё получалось работать с Интернетом. Мировая сеть давала ей ощущение свободы и настоящей силы. Она создала целую систему сайтов со специальным допуском. Правда, ей трудно было справляться с вирусами, но она научилась их использовать в своих целях. В частности, один из них помешал хакерам Мануэля Агиррэ взять с её сайта полное резюме первой главы, благодаря чему бывший друг нашёл о себе только одну фразу, да и то не полную. Конечно, она знала, что это его не остановит, но она верила, что сможет победить. Именно таким образом. Интеллектуальным киллерством. Ну, и ещё кое чем. Правда, второй способ был более наглым и он должен был сработать только в крайнем случае, иначе могут погибнуть ещё люди. А ей надоело это. Она просто устала от всего. Послышались шаги и стук колёс. Это был Маркос, поддерживаемый Белен. -- Здравствуй, -- сказал он, протягивая наполовину разбитую параличом руку и чуть наклоняясь с инвалидного кресла. Марисса пожала его руку и вздохнула. -- Белен, зачем ты его привезла? Ты же понимаешь, что это совсем не пойдёт ему на пользу. -- Прости, Марисса, но я уже устала с ним спорить. Он грозился самоубийством, если я не привезу его сюда хотя бы сегодня. -- И зачем же ты злоупотребляешь её любовью? – глаза рыжеволосой бунтарки с мелким оттенком издевательской колкости впились в Агилара. Тот слегка съёжился под её взглядом, но всё же ответил: -- Я не могу. Ты же должна это понимать. -- К сожалению, да. Я понимаю… -- она вдруг улыбнулась. – Да уж, время летит слишком быстро… Щуплый очкарик научился отстаивать своё мнение… Белен дёрнулась. Ей было неприятно, что Марисса так говорит о Маркосе. Бунтарка стала слишком циничной. Даже с друзьями она вела себя так, словно их не существовала в принципе. Однако Марисса всё же была такой же верной, как и в школе. Белен пожала плечами. -- Ты выиграешь эту игру, Марисса. Рыжая усмехнулась. -- Хорошее же у тебя определение для моих действий… Впрочем, я не буду отрицать, что кое-что во мне и в самом деле не в лучшую сторону. -- Ты пойдёшь с нами? – спросил Маркос. Бунтарка кивнула. -- Вообще-то, мне не очень хотелось бы именно сейчас туда идти, но, так и быть, я уступлю. -- Спасибо. Все трое добрались до могилы с большим крестом. Собственно говоря, можно было поставить и памятник, но все знали, что Лухан это явно не понравилось бы. Маркос скрючился от переживаний и эмоциональной боли. Он не был здесь уже полтора года, а ведь совсем ничего не переменилось. Отношения между бывшими учениками элитной столичной школы не стали лучше, а Лухан Линарес не ожила. И Маркос винил себя в её смерти. Он винил себя в том, что так и не смог тогда до конца осознать суть отношений между Лухан и Мануэлем. Он стал ревновать. И однажды, увидев их вдвоём в кафе в обнимку, просто не выдержал и выставил любимую за дверь. Лухан молча ушла, даже не пытаясь оправдаться. Это было не в её правилах. И она исчезла. А через месяц по новостям передали об автокатастрофе. Машина принадлежала Лухан, а в салоне было найдено обгоревшее до неузнаваемости тело девушки. Маркос тогда чуть не обезумел. Он выбросился из окна, а когда очнулся, то увидел Белен. Она работала медсестрой в больнице, куда его доставили. Он тогда просто пожал плечами. Хотел ведь умереть, а ему не дали. Аж обидно как-то. Впрочем, бывшая однокурсница смогла возродить в нём желание хотя бы выживать. Ведь падение не прошло бесследно. Ноги отказали вовсе, а руки страдали от паралича, который странным образом то появлялся, то исчезал. Была нарушена кора головного мозга. Белен стала ухаживать за Маркосом. Постепенно он к ней привязался, хотя сердце его по-прежнему выло по Лухан Линарес. Белен же просто влюбилась в Агилара. Сначала ей было просто жаль его, но потом на сцену выступили совсем другие чувства. И не важно, что не всё из того, что Белен знала о реальности, она рассказывала Маркосу. Она ведь искренне верила, что таким образом сможет уберечь свою любовь от ещё больших переживаний. Она ведь прекрасно знала. что такое страдать. У неё были раньше чувства, которые нарушились благодаря грубой полукриминальной реальности. При всём этом она заставила себя забыть, прогнать в пучину то время, когда была влюблена. Она тогда даже заставила себя прикинуться, что ненавидит любимого человека. Хотя в реальности сработали просто моральные принципы и желание нормально жить, пусть и без былого богатства. И теперь Белен была окрылена по-настоящему высоким чувством, хотя глубоко в душе и поднимался протест за то, что Маркосу дорога Лухан, причём, очевидно, ещё в школьном варианте. Да, о ней Белен тоже много знала. Правда, не все источники были достоверны, но она могла ручаться за то, что Линарес уже практически утратила свой ореол моральной чистоты и честности. Белен подняла глаза на Мариссу, молча застывшую у креста, и тихо спросила: -- Ты её по-прежнему считаешь лучшей подругой? -- Конечно. -- Но ведь столько времени прошло… -- Мои идеалы не меняются с годами. Они могут утрироваться и терять форму, но суть остаётся одна. -- Я поняла… Маркос, любимый, пойдём… Агилар неопределённо мотнул головой, однако ничего не сказал, когда Белен стала увозить его с кладбища. Марисса посмотрела им вслед. Да уж, пара!.. И ведь не подумала бы, что такое может быть!.. Ведь когда-то Белен была влюблена в Диего Урколу… Даже свадьбу думали сыграть… Очевидно, это была или не настоящая любовь, или в идиллию всунулась наглая изменчивая ненависть. Жизнь добавила Мариссе такта, да и проблем хватало, поэтому она не интересовалась истинными причинами разрыва между Белен и Диего. Рыжей вдруг вспомнились причины её давешнего разрыва с Пабло. Это было три года назад. Тогда они поссорились из-за сущего пустяка: решили сделать ремонт в квартире и не могли прийти к компромиссу насчёт цвета стен. Бунтарка тогда фыркнула и умотала на курорт нервы успокаивать, а Пабло нашёл свой способ успокоения: вернувшись с Мальдив, она застала его пьяным в постели с туповатой блондиночкой. Заплетающимся языком Пабло заявил, что всё кончено. Что ж, Марисса согласилась. Гордость ей не позволила на следующий день принять извинения «супермена», произнесённые им уже на трезвую голову. Пабло данность принимать не желал, и в течении двух месяцев активно навязывал своё общество под малейшим предлогом. А потом исчез. И это случилось уже тогда, когда Марисса почти решилась простить его!.. Марисса испугалась. О том, где он, не знал никто. И только три месяца назад она его обнаружила. И завертелось!.. … Она сварила кофе, сунула его под нос своей начальнице, уже практически мирно задрыхнувшей прямо на рабочем месте, и выглянула за дверь. Не было никого. Собственно говоря, кофе было только отмазкой, поскольку уже который раз Мия кормила начальницу снотворным, подсыпанным перед этим в обеденный гарнир. Доза снотворного была небольшая. Её хватало всего на полчаса, посему надо было поторопиться. Начальница была достаточно крупной шишкой, директором Службы Безопасности Аргентины, и с её личного компьютера можно было подать различные запросы с полной уверенностью, что ответы на них будут, причём не только в пределах Аргентины. Этим Мия и занималась. Она, прикрываясь именем спящей директрисы, призывала к действию сеть самых разнообразных служб и организаций, могущих помочь в создании той самой книги, которую писала Марисса. На сегодня бунтарка запросила анализ уплаты налогов Западной корпорацией. Быстренько просмотрев то, что выдала на её запрос налоговая служба, Мия аккуратно скопировала данные на флешку, выключила компьютер и вышла за дверь. Сев за свой собственный ноутбук в крохотной приёмной за стойкой секретаря, она дотошно пересчитала все данные, проверила их по установленному ещё месяц назад графику, составила вывод и отправила Мариссе на электронную почту. Этот график был следствием того времени, когда Мия работала уборщицей в пресловутой Западной корпорации. Тогда она выпросила у шишки директрисы три дня отпуска, подстроила временное выведение из строя действующей уборщицы, загримировалась и стала работать. Таким вот образом было добыто уже немало информации, которая касалась не только Западной корпорации, но и других объектов, имеющих место быть. Конечно, жить в таком темпе было очень даже не легко, однако Мия просто об этом старалась не думать. Пять лет назад, казалось, было намного легче… Тогда Мия была замужем за Мануэлем Агиррэ, работала лицом сразу двух косметических фирм и не думала ни о чём плохом. Ей казалось, что все её любят, а мятежные времена, связанные с обучением в «Элитном пути», канули в Лету, равно как и группа «Erreway», поскольку никто, кроме Мариссы, более петь не хотел, да и её Спирито отправил учиться. Но встреча однокурсников внесла свои коррективы. Именно после неё Мануэль стал каким-то мрачным и даже замкнутым, хотя сама Мия ничего особенно отталкивающего на празднике не заметила. Потом случилось радостное для Мииты событие: она забеременела и, естественно, стала подумывать о прекращении карьеры. Бурной реакции от мужа она не дождалась. Единственное, что он сказал, так это то, что крёстной матерью должна стать Лухан. Мия удивилась. Почему, например, не Марисса? Ответ был краток: Лухан теперь тоже сестра Мии, и не надо обделять её в правах. Собственно говоря, никто спортсменку в правах не обделял, но вот Мия всё равно не могла заставить себя считать её настоящей подругой и сестрой. Однако после слов Мануэля блондинка решилась на то, чтобы почаще приглашать Линарес в гости, от чего та не отказывалась. Когда сделали УЗИ и установили пол ребёнка (должна была родиться девочка), Мия даже решилась на то, чтобы поехать с Лухан по магазинам с целью выбрать одежду будущей дочке. Когда Миита, нагруженная под завязку пакетами, шла на стоянку вместе с Лухан к своей машине, с этой самой стоянки вырулила чёрная «мазда» и понеслась прямо на Мию… Очнулась она тогда уже в больнице. Как оказалось, Мия потеряла ребёнка… Но не это было для неё шоком: прокручивая в мозгу последние секунды перед наездом, она вспомнила нагло-злые глаза Линарес и человека за рулём «мазды», который показался ей похожим на собственного мужа… Мия испугалась. Почему-то она сразу поверила, что Мануэль способен на это, поскольку слишком уж странным было его поведение до наезда. И Мия решилась. Доктор ещё не сообщил Агиррэ и Лухан о том, что случилось с Мией, и блондинка воспользовалась этим: она попросила сказать, что умерла прямо на операционном столе… А перед смертью якобы попросила, чтобы хоронила её больница, да ещё в закрытом гробу… Мия не хотела умирать по-настоящему, даже от руки любимого человека. И она боялась, что если Агиррэ поймёт, что это покушение не удалось, он устроит ещё несколько, пока не достигнет результата. Мия тайком сняла все деньги со своих счетов и заплатила всему персоналу больницы за трагифарс. Прошло время, прежде чем Мия всё-таки решилась хоть кому-то довериться. Предательство Мануэля повергло её в состояние боязни чуть ли не собственной тени. Блондинка, скрываясь с помощью фальшивых документов, выходит на контакт с Мариссой. Почему-то ей показалось, что бунтарка не могла сойти с ума так, чтобы предать былое. По сути, так оно и оказалось. И Марисса даже не очень удивилась, что Мануэль чуть не убил собственную жену. Правда, насчёт Лухан засомневалась. Не поверила. А потом ещё и та катастрофа… Казалось, Линарес стёрла этим все подозрения с себя. Впрочем, Мия не верила, что спортсменка так просто сдалась… … Лухан Линарес лениво курила, устремив свой мутный взор в небеса, на которые она и в самом деле так и не попала. Катастрофа была ловко сфабрикованной людьми Мануэля. В принципе, если бы Маркос не выставил её тогда за дверь, она бы могла ещё сдерживаться, а так пришлось… Иначе нарушился бы баланс. Нельзя. Пока существует немая договорённость и пока действует умная книжка Бенито Муссолини, можно жить. Только так. Без того, что было раньше. И, если честно, совершенно не хотелось возвращаться к былым принципам и идеалам… Слишком уж слепыми они были. Даже любовь была не такой, какой она должна быть в реальности. Настоящая наступила позже. Она уже не была признаком сиротства и глупой привязанности, а являла собой совершенно иное ощущение, которое до сих пор приятно щекотало сердце и заставляло душу пылать с синеватом нежном пламени. Между тем, нельзя было забывать о тех, кто был и, несмотря ни на что, оставался для неё идеалом. О Мариссе. Если бы не прямота бунтарки, она тоже могла бы полноправно действовать в системе. Однако Лухан понимала, что Марисса никогда на это не пойдёт, а только будет с маниакальным упрямством по кирпичику создавать оружие против системы, которое, если честно, Линарес не воспринимала по-настоящему всерьёз, хотя и не отрицала, что упрямства бунтарки может хватить на многое. И Лухан только лишь верила, что дело своего стоит…