Навсегда

Грохот лошадиных копыт эхом разносился в голове капитана. Дверь, окна, его сердце. Все было закрыто, а последнее и вовсе разбито на тысячи маленьких осколков. Перед глазами до сих пор висела убийственная для Акермана картина. Совсем недавно живые глаза командующего были закрыты. Он словно спал. Но уснул крепким сном, и теперь уже никогда не проснется. Эрвин больше не откроет их, не увидит мир без титанов, что делало только больнее. Что может быть больнее? Ничего. Нет ничего, что принесло бы Акерману столько же боли, сколько потеря человека, с которым вы были знакомы, и не только. Вне рабочего времени вы были — лучшими друзьями, поддержкой и опорой. Сердце предательски ныло от боли, что навеивали воспоминания. — Леви, ещё немного и мы будем дома. Слова пролетали мимо ушей капитана. Не заметить подавленное состояние брюнета — не мог разве что слепой. Солдаты давно его заметили, но никто не решался с ним заговорить. Ханджи решила попробовать заговорить с Леви, когда они приедут за стены. Так будет безопаснее. Подумала она. Если бы кто-то мог залезть в голову к этому человеку, то он бы был в шоке. Слишком много потерь, страхов и переживаний на разные темы и поводы, которые знал только блондин. Он поклялся, что заберёт их с собой в могилу. — Хах, а ведь сдержал слово. Шёпотом проговорил мужчина. Снова боль, снова немые крики в подушку. В скором времени маска даст трещену, как когда-то ее дала стена Мария. — Я знаю Он как всегда не разговорчив, но от этого не легче. Выбор, который он сделал — стоил слишком дорого. По приезду в корпус, от сильнейшего воина человечества не осталось почти ничего. Народ опять взбунтовался и вновь начал проклинать развед корпус. Что мол из-за них, погибли люди. В голове Ривая мельком показался один из счастливых моментов вместе с Эрвином. Закрывшись у себя в комнате он как родитель позвал его к себе прижимая ближе к сердцу, стараясь уберечь то, что осталось от некогда живого блондина. *** Это было первое утро, которое парни встретили вместе. Леви проснулся раньше камандующего и решив дать ему отдохнуть подольше невольно задумался. Мысли были почти не о чём, но одна из них пугала своей мрачностью. Из-за нее в уголках глаз появились кристальные капельки слез, но исчезли так же быстро, как и появились, заметив, что командор вот вот проснется. — Доброе утро, Эрвин. Заметив что тот стал просыпаться, капитан быстро вытер слёзы и спокойно продолжил смотреть на командующего сверху вниз. Акерман мог только предположить, что же снилось Эрвину, что он улыбался как его личное солнышко. Кинув взгляд на окно Леви констатировал следующий факт: — Сегодня солнечно. Видимо дождь больше не планирует возвращаться. Это не может не радовать. Но, грязи будет много. Ничего, думаю что выживем. Сегодня можем начать воплощать твой план. Я чай нам сделаю. Тебе какой? Чёрный, зелёный или черный с зелёным? Эрвин потерев рукой глаза внимательным, но в то же время сонным взглядом смотрел на Ривая. Маленькая улыбка не сползла с лица, но все же, кое что внимательные голубые глаза заметили. Точнее, это был еле красный нос, а потом такие же глаза. Очевидно, что они слезились от чего-то, ну или же брюнет приболел. Приподнявшись, Смит губами, осторожно достронулся лба, проверяя температуру. Убедившись, что он не горячий блондин осторожно его обнял, малость встрепенувшись, а после вступил в диалог с капитаном. —Доброе утро..это хорошо, даже очень.. Немного помедлив, Эрвин все же ответил Акерману. — Зелёный. Но, в голосе слышался какой-то вопрос, что не выходил из головы. Подождав какое-то время, Смит все же решился его задать. Он решил начать издалека, что бы не спугнуть его. Сейчас, Леви был больно похож на котёнка. Один неверный вопрос, и он убежит. — Можно кое чем поинтересоваться? Было видно, что внутри у Леви играло еле чувствительное волнение, а сами руки продолжили обнимать тело капитана. — Да, конечно. Что тебя интересует? Сероглазый немного испугался, от чего голос дрогнул. Но, это было не из-за страха, а скорее из-за неожиданности получить вопрос в столь непринуждённой, и скорее даже милой обстановке. Разумеется, ответ был положительный. Утро, а как ещё он должен был ответить? Странное для Акермана чувство зародилось внутри души. В голове сразу проснеслось множество мыслей и вопросов. "Он что-то заметил? У меня что-то на лице?" Ответов не было, от чего капитану приходилось терпеливо ждать вопроса от Эрвина. —Что у тебя на душе, чего ты боишься, Леви? Этот вопрос прозвучал мягко, но почему-то слишком резко. Как гром среди ясного неба. Спустя пару секунд он продолжил, но уже тише, и не так резко как начал. —У каждого человека есть моральные проблемы. Кто-то с ними успешно справляется, а кто-то не может найти выхода. И всем этим людям, нужна хоть какая-то поддержка. Объятия стали чуть крепче, но от того не потеряли свою мягкость и бережность, присущую этому моменту. — Я не знаю, Эрвин. Акерман спокойно стал отвечать на вопрос главнокомандующего, вытаскивая нескольких скелетов из своего шкафа. Объятия блондина действовали на Ривая, как самое сильное успокоительное. Оно точно было крепче алкоголя, что частенько выпивал горнизон. Сероглазый осторожно обнял Эрвина в ответ. Обнял так, словно боялся быть отвергнутым. Прервавшись ненадолго он продолжил: — С одной стороны всё спокойно и прекрасно. Есть цель: одолеть титанов и счастливо прожить свою старость. Может котенка завести. Но, в то же время меня не покидает и даже пугает мысль, что мы почти ничего не можем сделать. Будто уже кто-то до нас продумал тактику, и мы, как куклы проходим этот путь. Теряем солдат и близких. Но, это уже нормально. Только для разведки. Добавил он почти шепотом. Сероглазый сделал паузу, и спустя какое-то время продолжил. — Но, никак не для обычных людей. Они хотят, чтобы их родственники вернулись живыми. Глупые. Выживает сильнейший, и это правда. Если ты слаб, то толк тебе идти в армию? Живи всю жизнь за стенами, плати налоги и ругай всех и вся, что именно из-за нас, твой условный возлюбленный погиб во время вылазки. В объятиях командора капитан чувствовал себя спокойно и казалось, что ничего уже не страшно. На момент он почувствовал спокойствие и умиротворение на душе. Но, становилось не так спокойно когда приходило осознание того, что отпусти он сейчас его и всё опять встанет на свои места. Тихая атмосфера в гостиной заставляла слышать каждый звук Ривая, каждое действие. Солдаты только к полудню заходили в гостиную, а сейчас пол седьмого, они все ещё спят, а просыпаться аж через пол часа. Сейчас есть время выспаться и уделить хоть немного времени на себя. Времени, которого так не хватает в их работе. — В этом никто не виноват. Ни безумные планы, ни скорость спасающего. В смерти виноват лишь тот, кто так близко её к себе подпустил. Оправдать возможно каждого, но времени будет меньше. Можно сказать, что тот, кто пошел в разведкорпус — прекрасно знал на что идет, и был слишком уверен в собственных силах. Я никогда не украшаю состояние разведки. Осторожно уткнувшись носом в угольные волосы, Смит продолжал поглаживать капитана по спине, радуясь, что может чувствовать запах живого Акермана. Это был приятный мыльный запах. —Знаешь.. эти ребята крупные молодцы. Так не скажешь, но для них я как отец, а они мне как сыновья с дочерями. Это очень странно осознавать. Уверен, они не пожалели о своем выборе и будут идти дальше, ведь они более чем целеустремлённые. У них есть цель, ну или дорогой человек тут. Народ не видит того, что происходит за стенами, вот и говорит так. Говорят —что наша жизнь строго описана у нас на руках, и ее нельзя изменить. Я всегда считал и сейчас считаю это бредом собачим.. любое решение может поменять ход мыслей и действий, даже самое незначительное. Отстраняться совсем не хотелось, даже спустя пол часа. Эти минуты были чертовски близкие и личные. Оба были как раскрытая книга. Захочешь что-то узнать — ты обязательно это узнаешь. — М. Ривай ненадолго задумался, мол: "А стоит это говорить? Может он решит меня высмеять. Как так? Один из сильнейших воинов человечества будет рыдать над мертвым телом командующего. Глупость какая-то." Но, решив что если начал делиться тем, что тревожит. Нужно делиться до конца. Даже такой странной правдой. Руки капитана немного сжали край одежды Эрвина и тихо чтобы слышали только они продолжил: — Меня пугает мысль о том, что возможно в один день на вылазке — солдаты увидят что тебя нет с нами. Я не хочу верить, что тебя может убить титан или кто-то из солдат. Раньше, когда я только пришёл в разведку это был единственный сон который я вообще видел. А после первой в моей жизни вылазки — эта картинка начала становиться всё хуже и хуже. Эрвин, я хочу чтобы ты выжил и увидел мир без этих псов, тварей и мразей. Хочу чтобы все забыли страх того, что сейчас стены опять может пробить бронированный и опять повторится судьба Марии Глупо давать напрасные, по мнению разведкорпуса обещания, но Эрвин делал все, чтобы выполнить его. — Обещаю, моя жизнь будет спокойной, и мы очень близко к победе. Пол годика и стену Мария отвоюем, через 3 года и вовсе внешний мир. Что и как, но обещания я выполнял. А значит обязательно выполню и это. Можешь ли ты пообещать мне такое же? Одна из рук переместилась на шею, точнее на волосы, попадающие на часть шеи, ласково перебирая их, а потом и вовсе зарываясь в них. —Нам повезло..значительно повезло. У нас есть то, чего не было у других главнокомандующих, и от этого —победа становится только ближе. Голубоглазый еле заметно улыбнулся, в попытках успешно подбодрить. Эрвин, несмотря на манипуляции и вдохновленные строки перед кадетами был не так силен в поддержке, но при этом он пытался сделать все, чтобы капитану стало легче. — Обещаю. *** Тот солнечный день Ривай запомнил навсегда. С Эрвином было много спокойных и в какой-то степени уютных моментов, которые хотелось записать в отдельную тетрадь, чтобы перечитывать каждый раз, когда сил почти нет и хочется сдаться. Повторить себе новость о смерти командующего не хотелось вовсе. В голове каруселью ходили воспоминания, проведенные с ним. Горькие и тяжёлые слёзы упали на пол. Маска дала первую трещену. Первую и явно не последнюю. На следующий день капитан был мрачнее тучи. Эрен, Микаса, Саша, Армин, Жан и Конни сторонились его и старались выполнять приказы идеально. Лишь бы не попасть под горячую руку. Ханджи решила первая подойти к нему. Цели она не имела, да и понятно было, что эта затея с самого начала была провальной. Подойдя к нему девушка положила куру на капитанское плечо. Леви незаметно для всех, но для себя и Ханджи ощутимо дрогнул. Тяжёлая рука четырехглазой напоминала Смита. Часто камандующий пугал его так, а потом просто прощения покупая новый сорт чая. Оглянувшись и убедившись, что рядом почти никого нет, а если и есть то они находятся на таком расстоянии, чтобы ничего не было слышно. Наклонившись к уху Акермана Зоэ тихо прошептала. Словно кошка — Леви, его больше нет. Забудь и живи дальше. Хоть она так говорит, но Ривай уверен, что Эрвин всегда жив. И сейчас он ему улыбается.