Девушка-тайфун

— Этого следовало ожидать. — пришла Дафна. — Сестра! — окликнула её младшая. — Пенелопа уже дебютировала, её возраст подходит для замужества, а скандал послужил толчком. Не вижу проблемы. — развела руками и сложила их на груди. — Зато я вижу! — Колин и Элоиза одновременно и возмущённо. — Колин? — Дафна, приподняв бровь осуждения и любопытства. — Ну то есть… — не находил он слов от растерянности. — Я имею в виду… — Но ведь Пен не хочет! — прервала его Элоиза, тем самым спасла. — Если это единственный выход из сложившейся ситуации, у неё просто нет выбора. — раскинула руками старшая сестра. — Именно в этом и проблема. — наконец, нашёл слова Колин. — Это несправедливо лишать её выбора… — Тебя беспокоит несправедливость данной ситуации? — Дафна. — Именно. — Другой причины нет? Колин в этот момент сделал такое выражение, будто глотнул холодной воды. Вопрос остался без ответа.       На самом деле слова Дафны намеренно послужили провокацией для Колина. Элоиза этого не осознавала, но чётко знала, что все в этот самый момент ходили по тонкому льду. После её ухода, напряжение никуда не делось.       Колин продолжал пялиться в одну точку, прикусывая губу. Элоиза не хотела сейчас выносить всё, что касается истинных чувств брата к лучшей подруге, потому что рано, но и оставить его в таком состоянии будет неправильным… — С самого своего возвращения я ищу способы решить это, как-то помочь… — Она не рассказала мне ничего… — перебил он её спокойно, но обиженно, — Почему? Почему столь важную… Утаить от меня… Друзья ли мы? — напряжение в голосе нарастало. — Что ты такое говоришь? — резко встала с места Элоиза. — Конечно друзья, кто же ещё? — Тогда ПОЧЕМУ она не поделилась со мной тем, что так разрывало её изнутри? — поднял на неё расстроенный и потерянный взгляд. — Ну… — Я виделся сегодня с ней… Это случилось внезапно. — присел. Элоиза присела подле и продолжила внимательно слушать рассказ брата. — Я-я просто увидел её на улице и… Подумал, что она выглядит… В общем, я как ни пытался что-то узнать, она уходила от ответа. Мы даже поругались и… — Что?! — резко встала. — Вы поругались?! Брааат…! — Ну да, я вышел из себя, но знаешь! — встал следом продолжил громче. — Она не хотела говорить, сказала, чтобы отстранился! Я… я! — А ты не думал, что она постеснялась? Тебя ну или окружающих, в конце концов? Может ей просто тяжело было сказать… — Но ведь я её друг, Элоиза. Получается, она не доверяет мне настолько, насколько могу я… — Не думаю, что дело в доверии… — пробурчала себе под нос. — Что? — И что же, продолжишь быть с ней в ссоре? — Я не хочу этого, но… — Хочешь один секрет, брат? — Мм? — Мужчина должен первый попросить прощения даже если виноват не он. — Н… — Прежде чем ты возразишь, позволь мне закончить. Да, это может показаться тебе несправедливым, но. Но делай ты так, вы всегда помиритесь и она будет каплю счастливее.       Следующий день и день за ним Бриджертон Колин был сам не свой: в свободное время его посещали разные мысли. Он прокручивал в голове ссору с Пен, слова сестёр, то витал в облаках, то срывался на коллег без причины. Было даже пару моментов, когда за рыжую незнакомку он принимал Пенелопу и вначале следовал, чтобы убедиться, а затем резко отворачивался, когда та оборачивалась. В такие моменты он понимал, что она не она.       Облегчение и «грузик» к общей тяжести вины чувствовались в такие моменты… К концу второго дня молодой человек пришёл к выводу, что дальше так продолжаться не может. Необходимо как можно скорее поговорить с подругой и разрешить все недопонимания.       На улицах она давно не появлялась, поэтому он на секунду предположил, что та погрузилась в домашние заботы. Каково было его удивление, когда он увидел её заплаканное лицо, когда Пен открыла двери своего дома… — Ах, Колин! — будто глотнула свежего воздуха та. — Пен… — растерялся, но продолжил. — Я могу быть невовремя и п-прошу прощения за то, что пришёл без приглашения, я просто… Она приоткрыла дверь немного шире. Он торопился, мялся и не поднимал глаз, говоря. — П-просто хотел извиниться и поговорить. — Можете пройти внутрь. — пригласила она его. — Маман с сёстрами отлучились за покупками на базар, так что я думаю, что не будет ничего плохого в том, что вы ненадолго зайдёте попить чая…       Спустя какое-то время Пенелопа накрыла с помощью единственной служанки стол в гостиной. Бриджертон всё это время то и дело мялся, прятал глаза, смотрел то по сторонам, то в пол, изредка бросая взгляд на девушку. Ворчливая служанка одарила парня ворчливым взглядом и после кивка временной госпожи удалилась. Пен начала разливать чай. Закончив, она села напротив Колина. Всем своим видом она показала, что готова слушать, пускай данная ситуация и смущает. — Прости меня, Пенелопа. — поднял серьёзный взгляд он. — Нет, ты пр… — Дай мне закончить. — выставил руку вперёд, опустив глаза, — Прошу прощения за то, что был не сдержан, груб и не думал даже попробовать понять тебя. Я ошибочно полагал, что ты сможешь рассказывать мне всё как другу, как я тебе, но оказалось, что для тебя это куда сложнее… — Я… — Я пришёл сказать именно это. — наконец закончил. — Колин… — Да. — поднял взгляд, приготовившись слушать.       На самом деле Пенелопа все эти 2 дня буквально ела себя изнутри. Она так испугалась, что прогнала Колина раз и навсегда, что днём куска в горло положить не могла, а ночью подолгу уснуть, потому что плакала. Да, так нужно было, мама бы рано или поздно велела бы, но сказать те слова было также сложно, как и рассказать о будущем замужестве.       В такие ночи она то и дело садилась писать письмо с извинениями, но каждый раз комкала листок с 1 словом «прости». Пойти к нему она не может, а если и рискнёт своей и его репутацией, то что скажет? Выслушает ли он её? Эти мысли её посещали. Из-за этого страха и чувства вины она и носа из дома не показывала.       И вот он перед ней. Извиняется. Будто глотнув воды после длительной жажды, она вновь может дышать. Он извиняется, хотя не должен. Кошки и так душу скребут, «не делай» голос в голове. — Это не твоя вина, Колин. Тот, кто должен просить прощения — я. Я-я… — Не стоит. Я понимаю, почему ты так сказала.       На самом деле Колин не хотел слышать, то, что она собиралась сказать. Он хотел продолжать притворяться, что в неведении, в надежде, что оно само как-то разрешится. После его слов Пен подняла изумлённый взгляд. Она подумала, что он уже обо всём знает. Он прочёл это в её взгляде, но язык не поворачивался сказать фразу «я знаю, что тебя сватают», поэтому он улыбнулся как ни в чём не бывало и продолжил: — Ты побоялась, что поползут ложные слухи, что все вновь подумают, что у нас отнюдь не дружеские отношения, поэтому… — Нет. — отрезала серьёзно. — Матушка намерена в течение полугода выдать меня замуж.       Эта самая фраза прозвучала повторным ударом в уже ударенное. Дыхание парня спёрло, он не знал, куда смотреть, куда прятать глаза и что вообще сказать. Но глотнув чая, он решил повторить свою первую реакцию на эту новость, но передумал. Он решил сохранить максимальное спокойствие: — То есть как? Т-так неожиданно… — Да… — Т-ты согласна? Хочешь этого? — надеясь, на ответ «нет». — М-меня не спрашивали… — И я о том! Разве можно лишать тебя свободы выбора?! — У меня нет иного выхода… Повисла неловкая минута тишины. — Твоя мама не может передумать? Девушка грустно покачала головой. — Тогда, быть может, тебе стоит попробовать7 — закинул он на позитиве. — Что? — изумилась не в себя. — Я имею в виду, что, быть может, это не так уж и плохо. Встретишь достойного человека и тогда… — он резко замолчал, увидев, как она то и дело с каждым словом мрачнеет. — Вам уже пора. — дрожащим голосом, еле слышно произнесла Пен, — Маман скоро придёт, так что… — стала вставать и провожать. — Я понял. Да-да, конечно. — тоже засуетился и поспешил уйти.       На прощение Колин, как всегда, как ни в чём ни бывало улыбнулся и пожелал удачи, добавив, что неплохо иногда и просто так видеться, совсем как раньше. Пенелопа проводила его, натянув улыбку, но стоило двери позади спины закрыться, она тяжело выдохнула, выпустила слезу, закрыв рот ладонью и скатившись вниз.       В это время четверть, а с ней и учебный год подходил к концу. Все учителя были с утра до вечера заняты работой и подготовкой общего небольшого празднества для детей. У Энтони и Александры всё было тихо и мирно, в то время, как у команды Рут работа кипела. Чтобы как-то отвлечься от рабочих забот и просто отдохнуть от общества Альмы, она по вечерам гуляла в саду и возвращалась поздно вечером.       Так случилось и сегодня. Но каково же было её удивление, когда вернувшись в комнату, она заметила, что кровать её занята другой напарницей. Беннет уже было собралась поспать эту ночь в холле, но тут, будто посланный Богом появился Димитрий.       Этот воспитанный молодой человек — преподаватель старших классов по стрельбе, военной тактике и военной бодготовке, что пользуется уважением всех и каждого. Он же по совместительству является соседом по комнате Бриджертона на этот сезон. — Рут, ты чего здесь так поздно? — нёс он к себе наполненный чайник. — Мою кровать заняли, так что эту ночь я здесь. — Не говори глупостей. Энтони сказал, что останется эту ночь дома. В нашей комнате кровать свободна, так что можешь поспать. — Но как же? Я разве не помешаю тебе? Да и не то подумать могут… — Во-первых, мне ты никак не помешаешь, а во-вторых, если мы никому не скажем, то никто и не узнает.       Так она и взяла себя и пошла. Она легла на голый матрас с подушкой и одеялом кровати, что пустовала в комнате парней. Напротив была застеленная пустая кровать Бриджертона, но совесть не позволила Рут посягнуть на чужое. Димитрий предлагал, но она не в какую: укрылась себе и быстренько уснула.       Глубокая ночь. Сам Энтони и не ожидал, что вернётся, но вернулся. Зайдя на порог комнаты под уже привычный храп соседа, он не сразу приметил того, кто оказался на соседней для него кровати. Благодаря свету, исходящему снаружи через открытую дверь он понял, что это Рут и был очень удивлён. Он было хотел тихонько расстелить кровать и приготовиться ко сну, но не тут то было.       Девушка лежала на спине, спала, но сон её был неспокойный: она видела плохой сон. Она второчила ногами, сжимала одеяло в кулаках и хмурилась, тяжело дыша. Энтони, как только заметил, бросил всё и пал перед ней на колени. Было ясно, что это началось совсем недавно, может за несколько секунд до его возвращения. Он взял её за руку, разжал кулак, а вместе с ним и аккуратно другой и стал поглаживать эту самую руку, успокаивая.       Кошмар не прекращался, и тогда он гладил то голову, то руку. Кошмар доходил до своей кульминации. Уж что ей там снилось, что ей стало трудно дышать, она стала освобождать свою шею от чего-то и раскрываться. И тогда Бриджертон не ставил, не стал будить, а вместо этого укрыл, брилёг рядом на край, крепко обнял, стал приговаривать «всё хорошо, я здесь» и нежно целовать то голову, то шею девушки.       Когда-то он так делала для своих младших, но сейчас Энтони осознавал, что это немного слишком. Понимая, он оправдывал себя тем, что она всё равно спит, что главное, чтобы помогло, чтобы стало лучше.       В один момент от одного из поцелуев в шею Рут проснулась. Ненадолго приоткрыв глаза, она увидела лежавшего рядом Энтони, что уже засыпая, продолжал поглаживать её голову своей как кот, приговаривая «не бойся, не волнуйся». Она хоть до сих пор и была напугана сном, но уже больше шокирована происходящим.       «Он что, только что поцеловал меня?» — звучал голос в голове. Ответ был и так уже известен, просто поверить в это было трудно. Рут поспешила избежать того, что могло пойти дальше, поэтому повернулась спиной и сделала вид, что крепко уснула. Убедившись, так сказать, спустя несколько минут, что Беннет спокойно спит, Энтони вернулся к себе на кровать дальше спать, глубоко вздохнув. Рут ещё долго не могла уснуть…       Рут редко снились кошмары. В основном это случилось из-за сильного стресса или перенесённого в течение дня триггера. В основном все кошмары были связаны с семьёй — или с её членами что-то случается или или что-то случается с девушкой, где главной причиной этого являются они.       С самого детства девушка была наедине со своими страхами: не бежала от кошмаров к матери, а сама со временем успокаивалась проснувшись или терпя это до самого утра. Одна. Всегда одна. Она могла проснуться и из-зп кошмара не спать до утра, ведь закрывая глаза, как бы не отвлекаясь, она видела перед глазами причину своего страха.       Это было впервые за всю её жизнь, чтобы кто-то был в такой жуткий момент рядом. Он не разбудил, а ведь мог и не ушёл до тех пор, пока ей не стало лучше. Да, возможно, он перегнул в методах, но сам факт.       На утро между молодыми о ночном происшествии был разговор. Энтони не стал раздувать из этого слона. Сказал, что решил вчера не оставаться дома, вернулся, а «тут ты, тебе снится кошмар». Далее он коротко сказал, что успокоил, гладя, а затем лёг спать.