Мираж

Бледная кожа, грязно-белые волосы, ярко-красные, словно рубин глаза, и это оказался настоящий идеал брюнета, недосягаемый идеал. Лололошка не понимал, как в один день полюбил какого-то эгоистичного полубога, что вёл себя словно подросток. Но вот, оставался ли этот полубог таким и до сих пор? Нет, нет, со временем этот ребёнок менялся, он обзавёлся жёлтой змеёй и стал о ней заботится как о ребёнке, а мироходец постоянно умилялся с этого и не раз помогал тому наловить кроликов и зайцев. Люциус, конечно, был иногда против всего этого и отказывался, но в итоге всё равно брал тушку мёртвого зверя и отдавал своей змейке, которая всегда была на его плечах. Лололошка всегда любил наблюдать за этим маленьким милым чудом, а потом...потом всё как-то резко и сильно поменялось. Никто из них не ожидал, что в один момент, они решат поэкспериментировать. Голубоглазый не помнил, от слова совсем не помнил, как поцеловал Люциуса, но он точно помнил, помнил как болезненно прикоснулся к горячим губам красноглазого. Наверное, тогда, тот хотел оттолкнуть мироходца, но в итоге получилось так, что они стали ещё ближе. Брюнет мог сказать точно, его сердце стало биться так сильно, как никогда раньше. Его сердце никогда не билось так сильно, когда на него нападали зомби или скелеты, не билось, когда он изучал новое заклинание. Его сердце, впервые билось так сильно. И не только его. Лололошка слышал как билось сердце Люциуса. Наверное голубоглазый продолжал ожидать того, что его оттолкнут, но его притягивали всё ближе, даже когда между и ними не было хоть какого-то пространства. Это было до безумия, до дрожи в пальцах приятно, это было и в правду безумно, ведь хотелось большего. Мироходец точно помнил, как запустил свои пальцы в грязно-белые волосы, случайно скинув пальцу, на что получил недовольное мычание в губы, а потом они отсранились, пытаясь хоть немного, но надышаться свежим воздухом, который в миг стал горячим. Парень точно помнил, как опухли губы партнёра, и как нервно тот притронулся к ним. Лололошка понимал его ощущения, ведь сам чувствовал, как грешит его губы, а дыхание было сбитым, словно он пробежал марафон, но был готов бежать его. Наверняка, Люциус мыслил также, ведь в очередной раз притянул к себе друга, нет, точнее будет любовника. Брюнет мог сказать точно, что и сам не был против продолжить, раз ему идут на встречу. Он точно помнил, как взял парня на руки и резко прижал к стене, от чего в итоге получил от возмущённого полубога и это было весьма заслуженно, так что Лололошка лишь издал лёгкий смешок, продолжив целоваться с партнёром, решив уже запустить свои руки под чужую одежду, осторожно гладя худощавые бока и плоский животик, а потом решил сделать что-то совершенно новое. Мироходец точно отодвинул от бледной и нежной шеи мешающую ткань, поцеловав эту кожу, в ответ услышав негромкое мычание, а потом полукрик-полустон, что были реакцией на первый укус, а после и вовсе всё перешло в другое русло. А что уже было дальше...это сложно, наверное, они и вправду стали чем-то вроде любовников, после чего оба начали что-то вроде отношений, хотя это было что-то очень странное. Честно, это выглядело как-то слишком странно, даже сам Лололошка не мог нормально объяснить как это произошло, просто случилось, но почему-то это ему безумно нравилось, это было спонтанно, но всё равно, ему это очень нравилось и заканчивать не особо хотелось, лишь продолжать *** И вновь эта безумно нежная, но бледная кожа, но всё равно, это слишком нравилось парню. Конечно, для многих бледная кожа это признак нездоровья, но Лололошке это нравилось, да и по правде говоря, бледность это также признак аристократии и подобного, верно? верно, ну по крайней мере для парня это точно так. Ему нравится такая необычность Люциуса, пусть он и из ада, но бледность ему к лицу точно, словно её создали для него. И не только бледность нравилась мироходцу, но и его шёлковые волосы, в которых постоянно хотелось зарыться, постоянно хотелось их трогать и запустить пальцы, и глаза, глаза такие яркие и красивые, такие шикарные, такие-такие, такие, каких ни у кого нет точно, да и вообще, всё в этом мальчишке нравилось ему, но...Брюнет вновь касается щёк полубога, что всё время с ним сидел и время от времени целовал его, так по-детски, но что-то было совсем не так. Точно. Голубоглазый как-то слишком грустно вздохнул, отодвинув парнишку от себя. Холод. Это точно не его Люциус. Если бы это был его любимый парень, то он бы был горячим, в прямом смысле этого слова. Люциус всегда был горячим, всегда, когда ты до него дотронешься, то почувствуешь безумное тепло, и захочешь прижаться к нему сильнее, но тот, кто сейчас сидел с ним был холодным, он был вообще никаким, даже человеком не был. - ты не он - тихо, совсем безшумно промолвил тот, отодвинувшись от того, с кем был - ты просто, мираж - верно, я не твой парень, я мираж, которого ты создал из-за отчаяния - так пусто это звучит, так отвратительно...хотя, это звучит правдой, ведь так и есть - знаешь, это так эгоистично, вместо того, чтобы спасать его, ты создал меня - просто, замолчи, замолчи - злобно произнёс парень, он не эгоист, и пытается что-то сделать, он пытался, так что этот мираж ошибается - ой-ой, пытаешься закрыть мой рот, хотя бы придумал что-то интересное - опять он говорит так, опять плюётся этой горькой правдой, хотя он просто не знает историю, он был просто создан в отчаянии, ему ничего не известно. Лололошка упал на кровать, как-то махнув рукой, после чего его искусственно созданный партнёр исчез, оставив после себя лишь горькое ощущение и его противный смех, который до жути был похож на голос знакомого ему парня. Это было самой глупой идеей, нужно продолжать работу по поискам,,а не рыпаться его заменить и искать сексуальное удовлетворение ни в чём. Парень вновь встал с кровати, поправив очки. Ему нужно продолжить его поиски, продолжить, прежде чем Люциус умрёт, у него нет времени на подобное, на что-то слишком низкое.