В плену безрадостных ночей

Land of All — Woodkid Тьма — это страх, превратившийся в повседневность. Она так проворно обволакивает сознание и всё, до чего только может добраться, что остаётся только безропотно наблюдать за тем, как последнюю часть моих мыслей окунает чёрная лавина. Темнота расползается так быстро, что не оставляет ни малейшего шанса на спасение. Она забирает любые надежды. Тьма — это ночь. Время для пустой постели и ожидания восхода солнца. Время для отдыха от нагруженного дня и заполнения головы личными мыслями с фантазиями. Время, когда я не брезгую снотворным или другими лекарствами. Время наших с тобой свиданий. Во тьме ты приходишь ко мне. Твои бархатные глаза слегка застенчиво рассматривают меня, мягкие губы что-то нежно лепечут, я мог бы разобрать смысл твоих слов, если бы не был занят любованием твоей красотой. Лоснящиеся локоны украшены жемчужной заколкой, а выбившиеся волосы иногда путаются с твоими пушистыми ресницами, от чего ты часто моргаешь и забавно морщишь нос. Стоишь совсем близко, я почти могу уловить аромат твоих духов. Хотя, нет, я его сам себе вообразил. Думаю, ты любишь запах свежей розы и грейпфрута. Тебе определенно понравится эта свежесть с небольшой кислинкой. — Как у тебя прошёл день? — ты всегда задаешь этот вопрос. Я всегда тебе вру. А может, больше себе. — Нормально, было много дел. — Устал? — Весьма, — я стараюсь не отвлекаться на усталость, иначе пришлось бы чаще ложиться спать. Бессмысленное, а более того, болезненное для меня занятие. Понимающе качаешь головой и присаживаешься на край моей большой кровати. Она разделена на две части. Здесь две одинаковых подушки и одно большое одеяло. Я никогда не нарушаю эту условную границу посередине, лежу строго на правой стороне. Словно мысленно надеюсь на то, что когда-нибудь левый край будет занят тобой. — Расскажи мне что-нибудь, — каждый раз ты просишь об этом. Каждый раз я ломаю голову над тем, что тебе будет интересно услышать. Мысли крутятся в беспорядочном вальсе, так и не найдя себе подходящую пару. — Что именно? — Что сам хочешь, я ведь ради тебя пришла, — в крайний раз ты с восхищением слушала мои рассказы об Османской империи. Ты каждый раз это делаешь. Смотришь на меня так, словно никого больше нет в твоём мире, словно кроме моих рассказов не слышала ничего, словно больше ничего не надо. Тебе интересно всё, что я говорю, а я согласен делать это как можно неспешнее, лишь бы наши ночные рандеву длились подольше, я ведь, увы, знаю, чем они заканчиваются. — Или, если хочешь, я могу рассказать тебе о том, как мы сегодня с Лео решили подрессировать гончую, она, кстати, умничка, — ты всегда с большой нежностью говоришь о животных, вот только дрессировали вы её совсем не сегодня. — Я с удовольствием послушаю, — даже не смотря на то, что слушаю это каждый день. То есть, ночь. Да, я совсем не забыл всех этих историй, уж слишком часто они были повторены, что даже при всём желании не смог бы вытряхнуть их из головы. Но при этом, я тоже слушаю их будто в первый раз. Каждую ночь я по-новому смотрю на тебя. С ещё большим обожанием и надеждой. Твои ласковые глазки так притягательно мерцают в моём тёмном одиночестве, освещая мысли, что я смотрю лишь на тебя. Всегда. Даже когда ты не рядом. Блеск глаз твоих для меня, словно путеводные звёзды. А нежная улыбка гоняет всё моё отчаяние. Ты защищаешь меня, хотя я не смог сделать того же… Night Forest — Ilya Beshevli — Здорово, правда? — рассматривая твои черты лица, я и не заметил, как эта история закончилась. Раньше она казалась длиннее. Или ты просто медленнее рассказывала. — Да, вы молодцы, что занимаетесь ей. — Ты бы тоже мог, в следующий раз обязательно пойдем вместе. — Конечно, — нет, в следующий раз ты опять придешь в мои покои, чтобы разделить эти минуты ненужной ностальгии. В следующий раз ты также будешь требовать от меня историй, а я также буду увиливать от этого. В следующий раз ты также уйдешь, оставляя меня наедине с этой тьмой. Не ясно, что хуже: быть здесь с тобой, проматывая одно и то же, или одному, вглядываясь в неизвестность темноты. Наверное, одиночество не так страшно, время постепенно притупляет страх, но не забирает его навсегда. Я бы с удовольствием его отдал на безвозмездной основе, только пока что никто этого не предлагал. — Мне часто не хватает тебя… — Лале… — вот и начинается кульминация наших встреч. То, ради чего всё затевается. То, что заставляет меня ненавидеть ночь. И временами себя, за то, что именно со мной всё это происходит. Но никогда моя ненависть не трогает тебя. Твой образ навсегда заточён в моём сердце. Он навсегда безгрешен. — Влад, я думаю о тебе. И думаю о том, как было бы хорошо всегда быть рядом с тобой, о том, как всё сложилось если бы… Если бы мы тогда не покинули друг друга. Если бы ты не ушёл. У нас была бы общая жизнь, а не одна на двоих… — ты говоришь это с тенью улыбки, застланной массивной тревогой. Лёгкий взгляд, подобный прохладному весеннему ветру, скользит по всему моему лицу, желая пробраться в душу. Наивно веря в то, что там что-то есть. С этой частью наших встреч я знаком ещё теснее. Первое время я слушал эти слова особенно внимательно, занимаясь самонаказанием. Потому что считал это правдой, которую нужно слушать ежедневно, запоминая навсегда. Это и осталось правдой для меня. Просто я уже всё запомнил. — Лале, мы не можем знать, что было бы. Я никогда не перестану корить себя за это, но, пожалуйста, хватит… — Зачем же, не надо, ты не виноват. Ты ведь не специально оставил меня именно в тот день. Ты ведь не думал, что холод лишь усилится, а ветер сильнее разозлится. Ты же не знал, что от печали я просижу в сумеречном лесу лишнее время. И уж точно не думал, что наша маленькая ссора станет точкой невозврата. Раньше я был уверен, что ты говоришь это с колючим сарказмом, желая задеть меня как можно сильнее. Я не мог поверить в то, что можно действительно так думать. Разве возможно не винить меня?.. Но ты можешь. Абсолютно беззлобна. Лишь лёгкая поволока сочувствия и толика далёкой ностальгии исходит от тебя. Прохладный шёпот, ласкающий мою надежду. — Знаешь, мне не было страшно. Ни на минуту. Я до конца верила… Помнишь, как мы долго болтали, когда вы с Лео вернулись? Он тогда не смог пойти с нами. Там ты сказал, что всегда будешь возвращаться ко мне. Сколько бы времени не прошло, как плохо бы не было, ты всегда придёшь. Я ждала тебя, Влад. Я ни на минуту не переставала верить тебе. Даже во тьме и холоде. Даже сейчас. Постепенно, взгляд Лале из незаметного ветерка превращался в сносящий всё ураган. Такой же, что унёс её жизнь. Такой же, что унёс смысл моей. Всё в комнате поддалось его силе. Ставни напугано захлопали, многовековые зеркала с ужасом в отражении разбились, пыльные шторы судорожно закачались, дверцы шкафов распахнулись, бессильно сдавшись. Лишь ты источала стать и бесстрашие. И даже приподнятые аккуратные брови и немного разомкнутые губы совсем не исказили твой взгляд, полный доверия. Попытавшись встать на ноги, я протянул тебе руку, отчаянно надеясь на то, что это как-то поможет. Что у меня получится. Протянутая тонкая ручка в ответ вновь дала мне веру в спасение. В твоё спасение. Несмотря на мои попытки схватиться за руку, получалось наоборот. Мы вновь отдаляемся. — Лале! Я… сейчас… чёрт!.. Всё получится, — продолжал ли я верить в это спустя столько ночей? Я хотел. Она же продолжала ко мне приходить, должен же быть хоть какой-то чёртов смысл у этого! — Я верю… тебе. Почти ощутил теплоту её пальцев на своих, почти исполнил своё обещание… Всё оборвалось. Опять. — НЕТ! Ветер вновь разлучил нас. Он вновь забрал её. Я вновь не успел. Всё вновь было напрасно.

***

Main Street — Angus & Julia Stone Холод и ужас расплылись под неразборчивым шумом, выдернувшим меня из цепких лап воспоминаний. -… Да где же она?! Нечёткий силуэт возле открытого шкафа что-то искал, сопровождая всё яростным шёпотом. Отходя от очередного ночного кошмара и приступа асфиксии, я тяжело задышал, положа руку на сердце, и поднял голову с подушки. Простынь небрежно сползла с кровати, а вот остальное в комнате было в порядке. Никаких ураганов не было. По крайней мере, сегодня. — Ой, я тебя разбудила… — этот маленький силуэт превратился в мою маленькую Лайю. — Ты вернулась… — Конечно. Я бы сделала это раньше, как мы и договаривались, но в последний момент случился форс-мажор с картинами, пришлось разбираться. Прости, я обещала, что мы ляжем спать вместе, — она выглядит волшебно, как и всегда. Растрепанные волосы, прядки у лица были завиты сильнее остальных, видимо, благодаря её прекрасной привычке накручивать их на пальцы. Сейчас Лайя облачена в один лишь комплект нижнего белья из белого шёлка, благо, на ногах у неё надеты тапки. Ходить босиком тоже её привычка, только уже не такая прекрасная на мой взгляд. — Мы ляжем, иди скорее ко мне. — Я не могу найти своё ночное платье, утром я слишком быстро собиралась и теперь всё не на своих местах. — Я найду его для тебя чуть позже. И вот, моя светлая любовь, моя девочка, моя Лайя, оказывается в моих объятиях. Она безмятежно смеётся, когда я накидываю на её обнажённые плечи нагретое одеяло, запуская под него руки. Она — моя сказка, моё спасение, моя страсть, моя нежность, моя мечта, моё всё. Мягкие волосы, кончики которых ещё влажные после душа, щекочут меня. Аккуратно собираю их, заправляю за тонкие уши, чтобы видеть каждую частицу её лица. Лайя всё время улыбается и гладит мою шею. От неё исходит невероятный аромат белых цветов и вишни. Это запах моего счастья. С появлением Лайи в моей жизни всё изменилось. Дни стали наполненными и желанными, а ночи нестрашными и приятными. Мы всегда ложимся спать вместе, накрываясь одним одеялом и прижимаясь до неприличия близко. Я люблю подолгу читать перед сном, а она напротив, не любит книги в постели. Зато считает, что пить чай, а чаще всего, вприкуску с чем-нибудь сладким и обязательно крошащимся, лучше всего именно здесь. В кровати. Я полюбил читать под спокойное посапывание и согласился, что чашка тёплого чая очень хорошо сочетается с удобной подушкой и одеялом. Хотя, печенье я по-прежнему предпочитаю есть за столом. — О чём ты задумался? — она выглядит так, словно собирается прочесть мои мысли. Словно, у неё это уже получилось. И я совершенно не удивлюсь, если это так. Этой волшебной леди подвластно всё. — О том, как же сильно я тебя люблю, — Лайя посмотрела на меня с хитрым прищуром, покачав пару раз бёдрами, и прижалась с поцелуем. Тепло её тела восхитительно. Вся она восхитительна. — Мне нравятся такие мысли, думай об этом почаще. — Всегда. Хрустальная нежность её глаз переливается счастьем, а бархат пальцев щекочет мои щёки. Она заряжена спокойствием и лаской. И добродушно делится всем, даже когда устала, даже после заполненного работой дня. Я хочу сделать для Лайи всё. Больше, чем всё. Быть рядом, помогать, смешить, успокаивать, просто быть с ней. Она прекрасно ощущается на моей груди. Это дарит мне покой и ощущение дома. Где бы я ни был, если со мной моя Лайя — я дома. — Как прошёл день? Она, не поднимая головы и не отпуская моей руки, лишь сдувая прядку с лица, полушёпотом начинает рассказывать. — Очень удачно. Мы подписали ещё один контракт для реставрации картин. Правда, в конце выяснилось, что заказчик не дописал нолик в количестве, соответственно, и в оплате. Пришлось ждать новых расчётов. Скоро я опять возьмусь за работу. Мне всегда нравится наблюдать за Лайей в рабочем процессе. Она выглядит такой вовлечённой и уверенной, что я с лёгкостью теряю счёт времени, созерцая её красоту. Чаще всего она работает дома, поэтому у меня есть такая прекрасная возможность. — Это замечательно, я рад за тебя. Я всегда знал, что тебя ждёт успех. Твой талант и трепет к своему делу не может быть не оценён. — Перестань, ты говоришь смущающие вещи! Она вновь смеётся, прижимаясь ещё ближе. Я знаю, что Лайя действительно начинает стесняться, когда слышит похвалу, иногда у неё даже краснеют щёчки. Ради такой милой реакции я с удовольствием говорю о её прекрасных чертах ещё больше. Справедливости ради, Лайя тоже прекрасно знает, как вогнать меня в краску, и без капли смущения шепчет мне на ухо самые искренние и откровенные признания. Её нежный голос очаровательно убаюкивающий. Даже секундные прикосновения согревают всё мое тело. Лёгкий взгляд погружает меня в приятное расслабление. — А как прошёл твой день? Шоколадные глаза прямо напротив меня. И я не могу им соврать, я уже не в своём сне. — Я очень скучал по тебе. Её улыбка — целый мир, ради которого хочется вставать по утрам. Её поцелуи — глотки прохладной воды после целого дня на солнце. Её смех — самая слаженная мелодия из всех, что я когда-либо слышал. Лайя Бёрнелл — мечта, ставшая реальностью. И я не молчу об этом. Прижимаюсь губами к её запястью и говорю о своей любви, слушая то, как мне отвечает сердце Лайи. Раньше мне докучал один вопрос: если, когда устаёт тело — мы ложимся спать, то что делать, если устала душа? Наверное, найти того, кто сможет уложить вас спать.