О моем перерождении в полубога

Боль потихоньку проходила, и он продолжал лежать на кровати, обдумывая подсказку, которую ему дали. Это место было испытанием, его испытанием, и он должен был принять себя. Но в каком именно плане? Он всегда принимал себя таким, каким он был. Было ли это что-то из раздела психологии? Или же тут большую роль играло то, каким он был как личность? Но все эти маски так же были неотъемлемой частью его личности. Кем он бы без них? Он не знал ответа на этот вопрос, так как он почти всегда использовал маски, чтобы приблизить себя к другим. Неважно, были ли это обычные люди на улице, семья, друзья или знакомые. Он вспомнил о том, что его друзья не любили, когда он притворялся, что все было хорошо, когда это не было так. Они не любили маску дружелюбия. Они предпочитали, чтобы он говорил прямо, что именно его беспокоит, и им нравилась прямолинейность. Но увы, эта черта на деле не могла дать ему того, что он хотел для себя. Если честно, то он даже изначально не хотел быть врачом, просто эта была востребованная профессия, которая нужна во все времена, так что он бы не остался без работы, даже во время каких-нибудь кризисов. И к своему удивлению, ему позже это понравилось. Когда началась настоящая практика... Он чувствовал себя полезным, востребованным. Люди гордились им. Семья гордилась им. И ему нравилось это чувство. Именно тогда он и начал больше втягиваться в медицину, несмотря на то, что у него не было большого резерва в этой жизни. Просто это стало тем, что вытаскивало его из этой жизненной апатии. Он любил исследования и медицину, это был факт. Это было часть его личности. Он так же хотел быть полезным своим близким. Кем на самом деле был Люциан? Он не мог ответить на этот вопрос с полной уверенностью, так как он почти всегда использовал маски. Но было ли что-то общее в них? Что-то, что он не хотел менять в себе? Даже если он и использовал маски, но все же была некая схожесть в них. Первая, он всегда старался подстраиваться под ситуацию, не обращая внимание на свои эмоции, так как это в некоторых ситуация попросту мешало ему. Было ли это нездорово? Вполне. Волновала ли его эта черта? Он бы так не сказал. Вторая черта состояла в том, что он никак не мог бросить свою тягу к исследованиям нового, хоть порой он и давил ее, но не всегда это у него получалось. Третья черта состояла в том, что у него возникала некая фиксация на масках, он достаточно хорошо вживался в роли, которые он играет, и это было частой проблемой для него. Было ли это из-за того, что он вживался в эти роли, что отодвигал свой жизненный опыт, чтобы маска была идеальной? Да, Люциан думает, что в этом и была причина. Страх. Он был трусом, который не хочет, чтобы маска, которую он носит, ломалась. Одно дело менять маски, но совсем другое, когда он не может больше играть роли, которые он выбирает. Это его пугает. Но как он видит свою личность? Он не был уверен в этом, так как он всегда носит маски, пытается приспособиться к любой ситуации. В одной маске он был дружелюбным и добрым парнем, в другой он мог быть злобным ублюдком, которому плевать на тех, кто не имеет для него никакого значения. Он определенно заботится о тех, кого считает своим близким. Но достаточно ли только этого? Украсть чужую личность… Что это вообще значит для него? Выставлять себя за кого-то другого? Для Люциана не имело никакого значения притворяться другим, так как он всегда делал это для того, чтобы находится в комфортном для себя положении. Он всегда играл любые роли, сколько он себя помнит. И теперь возникло это испытание, в котором он должен принять себя. Действительно ли он не принимает себя таким, какой он есть? Были ли его маски такой серьезной проблемой? Если это так, то получается, практически вся его жизнь была просто бегством от самого себя? Было ли его поведение неправильным лишь потому, что он не выдавал свою настоящую реакцию? Была ли проблема в том, что он старался убежать от всего плохого, что случилось с ним в его жизни? Возможно, это и было эгоистично, но он всего лишь человек, он имеет право на то, чтобы быть эгоистичным. Какая разница, если он всегда прячется за масками? Ему было больно. Он не знает, что ему делать, и что принесет ему это испытание. Он не хочет здесь находиться. Все эти воспоминания причиняют боль. Его старшая сестра, братья и сестры, друзья, просто хорошие знакомые, они все были теми, кого он потерял за годы войны. Он так и не научился справляться с потерей здоровым образом. Он так и не научился отпускать. Он просто игнорировал эти чувства, и заталкивал их как можно дальше, скрываясь под масками, как обычно. И это было нездоровым механизмом, Люциан это понимает, но был ли у него другой выбор? До войны, это было вполне возможно, если бы он был более смелым, не так сильно боялся того, что может произойти. Но после начала войны у него не было на это времени, да и с масками было гораздо безопаснее жить, меньше шансов на то, чтобы ему причинили боль. Но что именно ему нужно сделать, чтобы пройти это испытание? Пережить свои травмы? Искренне поговорить с близкими? Что? Принять тот факт, что он трус, который не может совладать со своими страхами и эмоциями, вот почему он и запихивает эти эмоции куда подальше? Так он это и так прекрасно осознает. Но что ему еще делать? Да и после этого переселения он точно не стал самоубийцей, он не собирается сообщать о том, что он не является Люциусом, по крайней мере до тех самых пор, пока не найдет себе место, куда можно будет сбежать, и жить своей жизнью. Какая бы не была реакция у близких оригинального владельца тела, она определенно не будет хорошей, как бы он себя не убеждал в некоторые моменты. Хоть ему и был немного грустно от этого, но он не был наивным, он понимал, какие эмоции могут возникнуть у других при такой новости, и если все вскроется, то он должен будет уйти, нет, даже сбежать от них. Так что ему перед подобными новостями действительно нужно будет найти место для такого побега. И почему он снова должен обдумывать все это? «Принять себя», легче сказать, чем сделать. Силу привычки изменить действительно трудно. Он привык скрываться за всеми масками, настолько, что это стало частью его. Ему легче запихивать все свои переживания внутрь, чем обрабатывать их, так как на это как правило, требуется время, которого у него нет. Он принимает эту черту своего характера, он знает, что это нездоровая привычка, но ему все равно. Особенно в его положении «попаданца», у него не было времени на то, чтобы обработать свои травмы от прошлой жизни, так что он продолжает в том же духе. Он признает, что поступает ужасно, когда принимает всю ту привязанность других, когда она предназначена для оригинального владельца тела, но он никогда не говорил, что он был хорошим человеком. Он испытывает смешанные эмоции, от того, что он все же искренне привязался к богам, полубогам и демонам. Он ничего не мог поделать с тем, что они напоминали ему своих друзей и близких, что и поспособствовало образованию привязанности. От своих мрачных мыслей Люциана отвлек стук в дверь. Он молча перевел взгляд на источник шума, и ждал, когда стук снова повториться. Потянувшись к телефону, он проверил время. Действительно, он не ожидал, что прошло так много времени за своими мыслями. Когда стук повторился, он поднялся с кровати, и направился в сторону двери, и отпер ее. В этой квартире не должно было быть никого, кроме его прибывших братьев и сестер. На пороге стояла Эй, которая еще не переоделась с учебы. Она выглядела немного обеспокоенной, если судить по выражению ее лица. Хоть она и была порой импульсивной, но она искренне заботилась о своих близких. - Эй, Люци, как твое самочувствие? Выглядишь так, будто бы тебя переехал автобус, - фыркнула девушка, пытаясь выглядеть уверенной, как и всегда, на что он только устало посмотрел на нее, так как не был в настроении для взаимодействия, особенно тогда, когда ему действительно становилось плохо от ее присутствия. Но он вспомнил о словах, и попытался действовать так, как хотел во времена войны. Он действительно ненавидел то, как сильно хотел, чтобы все это было реально. Он обнял свою сестру, которая замерла от неожиданного физического контакта. В действительности, в свое время он редко первым инициировал физический контакт. Но на этот раз он решил действовать со своими желаниями, так как даже если это было ненастоящим, то с теоретической точки зрения, это могло бы помочь ему унять свои тревоги о прошлом. Он ненавидел это место. Он не хотел здесь находиться. И сколько бы он не отрицал, сколько бы ни скрывал, он действительно скучал по всему, что было до войны. Он скучал по миру, в котором все было хорошо. - Люци? – удивленным тоном пробормотала она, похлопывая его по плечу, и вновь замерла, почувствовав влагу на плече, - Ты плачешь?! Что случилось, тебе больно? Тебе принести обезболивающие? Он ничего не ответил, просто молча прижимаясь к плечу сестры, приобнимая ее, давая возможность, отстранится от него. Если он хочет плакать, то пусть он даст волю слезам. Все равно же это было испытанием, никто не увидит его проявления эмоций, по крайней мере, он на это надеется. Он не знает, что ему нужно делать в этом испытании, и как именно он должен принять себя. Да и в каком смысле, принять? - У тебя плохой день? – тон девушки стал мягче, и она подтолкнула его, чтобы он отстранился, только для того, чтобы вновь завести его в комнату. Ее взгляд был действительно мягким, но она не настаивала на ответе, только предлагая плечо для утешения. Он только пожал плечами, он не знал, что ей можно сказать. Да и нужны ли ей эти слова? - Эй, как думаешь, - нерешительно начал светловолосый, не уверенный, стоит ли просить совета у сестры в этом испытании, - Что обозначат фраза, «Принять Себя»? Она задумчиво промычала что-то себе под нос, и похлопала его по голове, на что он не сильно возражал. - Ну, принять себя, обычно обозначат принятие себя таким, какой ты есть, - пожала плечами Эй, выглядя при этом задумчивой, - Что не нужно подстраиваться под других людей, и жить своей жизнью. Люциан, у тебя есть какие-то проблемы? Ты же знаешь, что можешь придти ко мне, если тебя что-то беспокоит, я выслушаю, обещаю, что даже не буду осуждать. Хоть последняя фраза и была произнесена шутливым тоном, но он понимал, что она была серьезна, от чего на глазах снова навернулись слезы. Он ненавидел эту ситуацию так сильно из-за того, что это заставляло проявлять его свои подавленные эмоции. Он скучал по ним. Он так сильно хотел, чтобы это было реальностью, что это было просто больно. Подстраиваться под других. Это было тем, что он делал с самого детства. Он всегда подстраивался под других, даже если изначально ему и было противно это делать. Со временем он привык к этому, особенно, если это приносило ему пользу, и позволяло жить комфортной жизнью. Но было ли это так плохо, если он тоже получал от этого пользу? Люциан просто хочет, чтобы это закончилось. Он хочет вновь начать привычно жить. Но тихий голос в его голове говорил о том, что он так же хочет вновь увидеться со своими близкими. Он хочет иметь возможность нормально попрощаться с ними. Рассказать о том, через что ему пришлось пройти. Он был эгоистом. Он так же не хотел волновать других своими проблемами. Он просто хочет пройти через это. Он хочет, чтобы его приняли таким, какой он есть. Он напуган.