О моем перерождении в полубога

Возвращение его дорогих братьев и сестер было делом времени, которое прошло достаточно быстро, на его взгляд. Но это так же было не удивительно, так как он проводил это самое время в довольно шумной и активной компании, которая не давала ему слишком сильно погружаться в свои мысли. И он частично был благодарен за это, хоть и испытывал при этом смешанные эмоции. Это действительно было так похоже на реальность, все было разыграно так естественно, что это даже пугало, а так же восхищало его сторону исследователя. Теплые тела его младших родственников зажали его с двух сторон, не упуская возможности насладиться физическим контактом, когда он не возражал против этого. В своей первоначальной шкале он не был настолько физически ласковым, особенно в эти годы, так что было не слишком удивительно, что другие воспользовались своим шансом, когда он перестал противиться привязанности. Разговоры в гостиной были достаточно мирными, но некое напряжение все же присутствовало, так как все понимали, что Люциан хотел открыться, и ожидали этого момента с трепетом. Они еще не знали, что именно за открытия их ждут в этот день. И мысли об этом, заставляли блондина подавить в себе не веселый смех, так как он действительно не знал, как начать разговор с людьми, которых он считал своими близкими, даже если они являлись иллюзией, испытанием этого артефакта. Он знал, что должен преодолеть себя и рассказать им, но даже сама мысль об их реакции, заставляла его мысленно съежиться от неприятных чувств, которые возникали в груди. — Люциан, — раздался мягкий голос его старшего брата, от чего он сразу же переключи свое внимание на старшего блондина, тот только мягко ему улыбался, сочувствующе. По всей видимости, он действительно понимал, куда катились мысли его младшего брата. — Просто начни, все будет в порядке, мы не собираемся тебя судить, помни об этом. Мы всегда будем на твоей стороне, что бы ни произошло. Раздались одобрительные бормотания, и даже возгласы от Итана, который опять начал вести себя драматично, чтобы развеять обстановку, которая становилась неловкой, по мере молчания самого блондина. Он только влажно усмехнулся, смаргивая слезы, которые он даже не заметил по мере продолжающейся поддержки со стороны родных, которые хоть и были частью испытания, но все же не пытались как-то причинить ему вред. И это вызывало у него смешанные чувства, хоть он и был рад тому, что его поддерживают… Он хотел эту поддержку от своих близких, жаждал ее. Но ему казалось, что было бы легче, будь они не такими понимающими и поддерживающими. С такой поддержкой от родных, он не думал, что сможет скрывать детали, ему нужно было высказать все. Ему было страшно. Он так же хотел снять все это бремя со своих плеч, высказать другим все, что копилось у него в голове на протяжении всей жизни, без утаиваний подробностей. Они хотят, чтобы он им открылся? Ладно. Так тому и быть. Он устал держать все в себе. Плевать на все эти маски, плевать на их реакцию, он не хочет больше держать все в себе. Он никогда не был хорошим человеком. Он был эгоистом, который думал в первую очередь о себе и о своем комфорте. Так что пора бы ему и начать вести себя как эгоист, и прекратить сдерживать себя. Пора ему и высказать все, что у него накопилось за долгую жизнь. Всю боль, сожаления, злобу, хорошие моменты жизни. Они хотят, чтобы он открылся? Они это получат. Блондин тяжело вздохнул, комната замерла в предвкушении. Он одарил всех собравшихся серьезным, собранным взглядом, который отличался от того, каким он был во время своего рассказа Артуру, где он замалчивал некоторые моменты, чтобы пощадить его нервные клетки. Он знал, что история, которую он собирается рассказать другим, будет неприятной, темной, жестокой. История мира, у которого нет счастливого конца для Люциана и его близких. Частично, он сожалеет о том, что его младшим придется это услышать, но они сами хотели, чтобы он открылся. Люциан заговорил, и никто не смел его перебивать. Сначала все было хорошо, они слушали его историю, до момента, когда начались моменты, которые на их взгляд, еще не случились. Некоторые хотели перебить, но они не решались, видя, какие взгляды блондин бросал в их сторону. Предупреждающие, мрачные. В этот момент они явно не узнавали человека, который сидел перед ними в обличии их Люциана. И именно тогда до Артура дошло, что его брат явно говорил правду, так как это поведение не могло возникнуть просто так. Он не перебивал его, даже когда тот начал весьма графично описывать события митингов, смерть самого Артура, как все справлялись с этим. Голос блондина так же ясно передавал его отношение к событиям, которые он описывал. Было видно, что он даже перестал обращать на них внимание, просто высказывая все, что у него накипело. Никто даже ничего не сказал, когда тот начал ругаться на правительство, на Академию, которые начали кидать выпускников на войну. Многие были шокированы подробностями, которые им рассказывал блондин, как ярко он описывал задания, на которых толпами умирали люди, как медикам приходилось в невозможных условиях спасать жизни раненых, как им приходилось начинать убивать, чтобы иметь хоть малейший шанс на выживание в эти ужасные времена. Люциан рассказывал о моментах, когда люди были готовы убить друг друга за еду, или даже для того, чтобы съесть того, кто оказался слабее, не обращая внимания на то, как позеленели другие, когда услышали об этом. Сдавленным голосом он рассказал о том, как похоронил их всех, и то, как они умирали. Некоторым повезло умереть мирно. Но других же использовали как оружие против своих же товарищей, с помощью магии оживляя тела, чтобы они уничтожали своих же, чтобы вражеская сторона не теряла свои боевые силы. Семья и друзья Люциана и подумать не могли, что он лжет. Слишком искренним он был. Слишком много искренних эмоций демонстрировал при рассказе. Даже младшие понимали, что Люциан звучал… Сломлено. Тот продолжал говорить, не замечая, какими взглядами его одаривали другие. Они действительно выглядели испуганными. Но они боялись не Люциана, а за его психическое состояние. Он выглядел абсолютно не в себе, продолжая свой рассказ, будто их и не было в комнате. Он просто продолжал говорить, не обращая внимания на то, что его чуть ли не трясло от эмоций, взгляд остановился в одной точке. Он будто бы заново переживал все, что он рассказывал. Эйлин обняла пару своих младших братьев, которые перешли к ней за утешением, плача от всех жестоких и беспощадных подробностей, которые выдавал их брат. Им было страшно даже смотреть в сторону блондина, тот действительно выглядел сейчас как абсолютный псих, особенно с кривой, сломленной ухмылкой, которая возникла на его лице. А в глаза и вовсе было смотреть страшно. Говорят, что глаза — это зеркало души? Так вот, если это так, то от их брата явно там ничего не осталось. В этих глазах поселился действительно сломленный, безумный человек, который занял место их неуверенного, социально неловкого брата. Мысли о том, через что пришлось пройти Люциану, ужасали. А ведь он даже еще не закончил свой рассказ, так как Артур ей говорил о том, что рассказал ему Люциан, и судя по всему, история действительно далека от завершения. И это действительно приводило ее в ужас, да и не только ее, если судить по реакции других в комнате. Люциан не мог остановиться, продолжая во всех подробностях рассказывать о своей жизни, даже не замечая, что на глазах снова появились слезы. Он не думает, что сможет остановиться, даже если его попросят об этом. Маска снята, и он не собирается снова сдерживать свои эмоции. Он тоже заслуживает того, чтобы выговориться. Хоть отдаленно ему и жаль своих друзей и семью, но они все равно не были реальными, они были мертвы. Так что может ли он хотя бы раз отпустить это все без сожалений? Все равно сейчас поздно думать об этом, когда он уже позволил себе сорваться, и вывалить на других все, что было заперто внутри так долго.