О моем перерождении в полубога

Разговоры о своих чувствах, о своих проблемах для Люциана всегда были проблемой. Но на свое удивление, он действительно рассказал все, что лежало у него на душе, все его страхи, переживания, беспокойство и воспоминания. Но он не почувствовал себя легче, как некоторые говорили ему раньше. « — Расскажи, сними со своих плеч это бремя — сочувствующим тоном попросила блондина невысокая девушка, смотря на него большими зелеными глазами, в которых он только и видел жалость, что его немного раздражало. Он ничего ей не сказал, просто ушел в сторону своего кабинета, чтобы разобраться с документами, которые ему нужно было сдать руководству» Сара была не права, ему стало только хуже от осознания, что он вывалил на других свои проблемы. Он боялся поднять взгляд, но он прекрасно слышал приглушенный плач младших. Повисло напряженное молчание. Никто ничего не сказал, хоть и Люциан знал, что им нужно обработать эту информацию. Но его все же нервировало то, что они еще ничего не сказали. Это было ужасное чувство беспомощности, так как он сейчас был бессилен что-либо сделать, чтобы повлиять на реакцию других, или хотя бы знать, как они отреагируют на такую информацию, которую он вывалил на них. Он действительно так устал сдерживать себя? Игнорировать свои эмоции? Возможно, так оно и есть… Блондин вздрогнул от резких объятий с двух сторон, и скосил взгляд, чтобы узнать, кто это такой эмоциональный, что решил обнять его. И конечно, это был его старший брат, Артур, что было не так удивительно, так как в прошлом тот всегда пытался поддержать его как мог, если сам Люциан позволял ему это, и Итан, который всегда чувствовал, когда он может влезть в личное пространство других, и не получить за это по шее. Он все же поднял взгляд, чтобы видеть реакции других, хоть и не совсем желая этого делать, опасаясь негатива, который последует. Но, то что он увидел, ударило его сильнее, чем любое отвращение, страх и ненависть, которые бы могли возникнуть у других. Все были искренне расстроены. Младшие глотали слезы, даже Эйлин имела влажные глаза, хоть и не позволяла себе плакать как младшие. Его друзья тоже выглядели не лучше. Некоторые выглядели так, будто им действительно плохо и они пытались прийти в себя после таких подробных откровений. Итан выглядел так, будто его тошнило, и он просто прижимался к нему, чуть подрагивая, но не плача. Он выглядел действительно плохо, что Люциан даже мог бы испугаться, если бы не имел больший опыт в своей профессии медика-целителя. Возможно, ему действительно не стоило во всех подробностях описывать пережитое им прошлое. Все же он прекрасно понимает, что не каждый человек, даже с крепкой психикой, выдержит подобные истории, особенно с впечатлением того, что это реально произошло. В это действительно было бы трудно поверить, сам Люциан бы не поверил своему рассказу, будь он на их месте, но что-то в его истории убедило их, что он говорил правду. Возможно, это были эмоции, с которыми он вел свой рассказ. Возможно, факт того, что у него банально бы в этот период своей жизни банально бы не хватило фантазии на такую мрачную историю с кучей подробностей. Но по их выражениям было видно, что они восприняли его историю в серьез, что его даже удивило, но так же наполнило неуверенностью о том, что будет после того, как они отойдут от этой мрачной истории. Артур внешне выглядел спокойным и собранным, как обычно, но легкий наклон головы и едва заметная хмурость говорили о том, что его старший брат действительно глубоко задумался над большими подробностями его истории. Блондин знал, что Артур бы наврятли одобрил рассказ содержащий такое количество подробно описанных сцен насилия при младших братьях и сестрах. И он сам на данный момент действительно хотел обернуть время вспять и рассказать свою историю с меньшим количеством графического описания насилия и прочей жести, которая происходила в его жизни. Люциан опустил взгляд, почувствовав вину за то, что травмировал своих младших, даже если они и не были реальными, но это все равно ужасное чувство. Только давление на плече со стороны старшего брата вновь заставило блондина обратить на того свое внимание. И Артур своим видом показал свое неодобрение к возможным мыслям, которые начинали заполнять голову блондина. — Люциан, даже не начинай погружаться в свои сомнения и сожаления о том, что ты нам рассказал свою историю, — спокойным тоном сообщил старший блондин парню, который только мог напряженно усмехнуться от этого, другие молчали, давая старшему высказать свою точку зрения, что для Люциана было странно. Возможно от того, что подобного никогда не случалось ранее? Артура часто перекрикивали в прошлом, да и тот никогда не пытался быть авторитетом среди других, предпочитая быть тем самым уголком поддержки, когда он присутствовал. — Хоть я и не одобряю подробное описание насилия, но все же спасибо, что ничего не утаивал от нас. Тебе действительно было нужно высказать все, что творилось у тебя на душе, так что не смей даже винить себя за то, что ты рассказал нам свои тревоги и сожаления. Люциан сморгнул слезы, которые начали образовываться после слов брата, которые так же неуверенно начали поддерживать как его друзья, так и семья. Итан вообще разрыдался, усилив хватку на нем, бормоча что-то о том, что его «любимый ребенок» пережил такую адскую заварушку, что он не заслуживал такой судьбы. На его удивление, никто даже не начал спорить с ним насчет реальности происходящего, что он был просто больным ублюдком, который придумал все это или на крайний случай, что это было просто его галлюцинациями после болезни. По ним было видно, что они верят ему, по крайней мере, дети и Итан уж точно, так как они были не такими уж и хорошими актерами, чтобы Люциана не заметил некой фальши. Он все же решил поинтересоваться у них, почему они все так воспринимают. Почему они верят его словам? — Люциан, ты наш брат, естественно мы верим в то, что ты говоришь, — неловко произнесла Эйлин, похлопывая успокаивающихся младших братьев и сестер, на что те начали кивать на ее слова, шмыгая носами, — Да и сказать честно, то у тебя не настолько развита фантазия, чтобы продумать все настолько подробно. Плюс, ты так же указал на некоторые моменты, которые сейчас происходят в наших жизнях, о которых ты не должен был знать. Девушка неуверенно улыбнулась своему младшему брату, который смотрел на нее, когда она объясняла свою точку зрения, хотя она не упомянула о том, что большую степень в том, что она верила рассказу Люциана, играл именно его взгляд. Это не был взгляд ее младшего брата, которого она знала до всей этой болезни. Хоть некоторые вещи, которые он говорил, звучали сомнительно, но было ясно, что он действительно верил в то, что он говорил. Артур кивнул на слова Эйлин, все еще держа руку на плече брата, когда с другой стороны блондина обхватил шатен, который тоже повысил голос, причитая своим обычным тоном слова: — Люциан никогда не врет нам, если это не касается его самочувствия, у него просто нет этой жилки лжеца. Он может недоговаривать что-то, но он никогда откровенно нам не лжет, так что глупо предполагать, что он начнет врать нам, — немного ребячливо ответил Итан, но все же намерение было передано ясно. Итан доверял ему достаточно, чтобы поверить в историю, которая приключилась с ним, так как это было просто слишком глобально, чтобы Люциан имел причину лгать им об этом. Другие друзья все же начали выражать свои согласия с точкой зрения Итана, приводя в примеры различные ситуации, где Люциан отказывался лгать, предпочитая просто умалчивать детали, или просто отмахивался от других с фразами типажа «Я в порядке». Что довольно иронично, так как он действительно хороший лжец... Но на лице Люциана появилась неуверенная улыбка от всей этой поддержки. Заслуживал ли он ее? Кто же знает. Но он рад тому, что получал ее от своих родных, которые возможно и не были реальными. Но все его эмоции, которые были вызваны этой поддержкой, были. Но все шло слишком мирно на его вкус, так что должно было что-то произойти. Ему об этом кричит его весь опыт прошлых ловушек. И он не ошибся. На улицах начали греметь взрывы. Зазвенела сирена. И как в замедленной съемке, стена пошла трещинами и обрушивалась. Окна взорвались и осколки не ранили других только потому, что Люциан уже автоматически смог поставить слабенький барьер, который он смог удержать с данным резервом сил. Его друзья и младшие члены семьи начали паниковать. А Люциан не понимал, что именно происходит, все шло не так, как должно было идти. До подобных инцидентов должны были пройти годы нарастания напряжения. Что изменилось? Или же… У этого испытания был свой сценарий действий. Не обязательно было идти в хронологическом порядке его сожалений. Да и сожалений ли? Все же он наверняка не знает, что он должен сделать за исключением факта того, что он должен принять себя таким, какой он есть. Кто вообще сказал, что его предположения об испытании были верными? Что у них был какой-то определенный шаблон, который он сможет предугадать, основываясь только на информации, что он должен принять себя? Что же… Придется ему вновь испытать жизнь в начале войны… Он обернулся в сторону своей семьи и друзей, после чего рявкнул им о том, чтобы они поторопились и собрали важные для выживания вещи, еду, консервы, оружие, на всякий случай документы, так как в первое время после начала войны документы действительно были важны. По крайней мере, в его временной шкале, так что рисковать не стоит, уж лучше перестраховаться. Он так же пошел собирать вещи, все еще удерживая барьер, хоть это и было трудновато для его нынешнего положения. Он слишком привык к своему резерву как полубога, и это был большой минус, несмотря на то, что к хорошему быстро привыкаешь. Спустя пару минут он старался поторопить других, которые возились с вещами и успокаивали младших детей, у которых уже началась истерика от ситуации, в которую они попали. В прошлый раз они были готовы к подобному исходу событий, но в этот раз все началось внезапно. Это испытание точно обещало быть ужасным… Люциан выглянул на улицу, все было привычно для него, дым от горящих машин, некоторые здания обвалились, на улице царила паника, живые спотыкались о мертвые и раненные тела, которые валялись на дорогах и тротуарах. Первые дни войны сразу же пришли на ум. Он обернулся на судорожный вздох Итана, который с выражением ужаса на лице, чуть не сел на пол, но блондин встряхнул его и отправил поторапливать других, которые еще возились с вещами. Он только раздраженно выдохнул и напомнил себе, что другие не имели опыт выживание в подобных условиях, и что паника нормальна для гражданских в таких ситуациях, хоть и является нежелательной чертой. Он только выдохнул. Пора бы ему начать вспоминать себя и не дать убить своих близких.