Неидеальный

– Ты можешь поехать в Хогвартс, если хочешь. Правда. Я не против... И снова этот чертов взгляд. Жалостливый, удрученный – прямо как у побитой голодной собаки, ни разу не познавшей любви и ласки. Он стоял, закусив нижнюю губу, и беспокойно заламывал пальцы, будто студент перед экзаменом. И все смотрел и смотрел себе под ноги, не решаясь встретиться с крестником взглядом. Было ли ему страшно, стыдно или что - то другое – Гарри не знал. Потому что он терпеть не мог, когда крестный манипулировал им таким образом. Да, он, вероятнее всего, делал это совсем не специально, но подобное поведение порождало в душе мальчика немую скорбь и сожаление, как будто это он был виноват в том, что Блэку так тяжело и плохо. И вот опять. Ну зачем он так? На что надеется? Чего от него – от Гарри – хочет? Да дураку ясно, чего, но вот только крестник сейчас меньше всего желает снова ругаться и говорить на эту тему. Они так ничего и не решили, все опять перешло в крик и обзывательства, а теперь вот, на тебе – " ты можешь поехать, если хочешь. " Очень интересно. Просто, можно даже сказать, удивительно. Неужели за эти несчастные пятнадцать минут что - то перемкнуло в его голове настолько, что он вот так просто сдался и согласился с Гарри без всяких ссор и препираний, а теперь готов отпустить его в школу? Или это очередная попытка удержать его, заставить поменять свое мнение? Изначально мальчик разозлился, обиделся еще сильнее и хотел уже было крикнуть: " какого черта ты так нещадно играешь на моих нервах? ", но как только он посмотрел Сириусу в глаза, вся его злость и обида моментально улетучилась. Потому что сейчас тот выглядел особенно жалко, особенно болезненно. Особенно беспомощно. Прямо как два года назад, когда Блэк страдал от бесконечных ночных кошмаров и каждую секунду переживал, что кто - то из людей Дамблдора или русских найдет и убьет их. Гарри мысленно вернулся в те времена и невольно содрогнулся. В голове тут же замелькали картинки воспоминаний – приятных и не очень. Вот они с Сириусом вместе играют, ходят на пляж, покупают сладости и игрушки, а вот мальчик отпаивает его разными зельями и кладет на лоб мокрое полотенце, заботливо целуя в висок. Сириус нежно улыбается и прикрывает глаза, а затем притягивает крестника в объятия и крепко сжимает его в кольце рук. Им обоим тепло и хорошо, а все проблемы сразу кажутся смешными и незначительными, ведь самое главное, что они вместе. Лежат и нежатся в теплой постельке, обнимаются и не думают ни о чем, кроме самых светлых и радостных моментов их жизни. Проходят дни, месяца, года, а они все так же веселятся и дурачатся, как они делали это прежде. Придумывают новые игры, устраивают гонки на велосипедах по всему городу и собирают в лесу травки – все - таки Гарри удалось вовлечь Сириуса в искусство зельеварения, хоть сам сбор ингредиентов интересовал и занимал мужчину намного больше. А еще они, как и раньше, любят сидеть до полуночи на крыше и смотреть на звездное небо, но только теперь мальчик знает о нем намного больше. Месяц назад крестный притащил окуда - то профессиональный большой телескоп, так что теперь исследовать космос можно было не только по книгам. Они сидели бок о бок, завернувшись в плед, и Сириус показывал Гарри множество разных звезд и созвездий, а тот внимательно слушал и старался запомнить все, что он говорит. Блэк умел рассказывать ярко, захватывающе – ни с одним учебником или телепередачей не сравнить. Но чаще он просто болтал ни о чем. Обожал вспоминать детство и юность, шутить, без умолку вещать о своих школьных шалостях, а еще очень много смеяться. Гарри с удовольствием хохотал и говорил вместе с ним, но еще больше любил просто помолчать, подумать, помечтать о чем - то далеком и необъятном. Его воображение еще с самых ранних лет было его лучшим спутником. Отсюда и такие интересные игры и рисунки – Сириус всегда ему в этом немножко завидовал. Но если он уедет в Хогвартс, этого всего, получается, уже не будет... Он больше не проснется рано утром, чтобы выскочить босиком на лужайку и встретить рассвет, не сварит Сириусу кофе и не приготовит завтрак, не сыграет с ним в карты - хлопушки перед сном, а крестный не покатает его на багажнике, когда поедет на велосипеде за продуктами. Теперь мальчик понимал, насколько паршивое это чувство, когда ты не можешь принять решение, а сердце болезненно рвется между тем, что хочется, и тем, к чему так привык. Но определяться нужно было сейчас – через неделю кончается лето, и ему надо либо оставаться дома, либо первого сентября отправляться на Кингс - Кросс полностью готовым к школе. Он сказал, что ему нужно подумать до завтра, и тогда в глазах Блэка появился едва уловимый проблеск надежды, который так же быстро и угас – Сириус прекрасно понимал, что крестник вряд ли согласится остаться дома. Тот и не согласился. На следующее утро он тихо пролепетал, что все - таки решил поехать, но крестный воспринял это на удивление спокойно, крепко прижав его к себе и грустно улыбнувшись. А потом он отправил Беллатрисе письмо с просьбой прислать все школьные принадлежности в Ольт – Гарри хоть и очень хотел хотя бы раз в жизни попасть на Косой Переулок, но этого Блэк позволить ему не мог – в этом волшебном районе было все еще слишком опасно для таких маленьких детей, как он. Остаток недели они, в целом, провели достаточно весело и непринужденно, стараясь не думать о предстоящем отъезде и тратить все свои силы на игры и развлечения – в понедельник им обоим придется с этим распрощаться... Но в ночь на первое сентября случилось то, чего Гарри никак не ожидал. Это было будто каким - то наваждением, издевательством – судьба в последнее время начала преподносить им свои жестокие сюрпризы слишком уж часто. Бедный мальчик и так безумно нервничал и переживал, а тут еще такое... Пол ночи он беспокойно ворочался в постели и никак не мог уснуть, а когда ему наконец - то это удалось, Сириусу снова приснился кошмар. Такой, какие не снились ему с момента смерти Дамблдора. Он опять кричал и прижимал к груди одеяло, а Гарри все никак не мог его разбудить, пока тот со сдавленным стоном не сел в постели, хрипло тяжело дыша и дрожащими руками вытирая со щек слезы. Мальчик испуганно опустился напротив него и обхватил ладонями лицо, вглядываясь в потемневшие синие глаза, наполненные ужасом и оцепенением. По тому, как он мелко дрожал и ошарашенно оглядывался по сторонам, было видно, что Блэк еще не отошел от шока и находился в явной прострации. – Сириус. – Гарри осторожно погладил его по щеке, подсаживаясь немножко ближе. – Все хорошо, слышишь? Это я. – Г - Гарри? – Да, я здесь. – крестник порывисто обнял его и начал ласково поглаживать по голове, чувствуя, как постепенно намокает от чужих слез футболка, а тоненькая спинка Сириуса содрогается от конвульсивных рыданий. – Тише, все в порядке. Я с тобой, Сириус, я рядом. Это просто кошмар, дурной сон, ничего этого на самом деле нет. – он крепче сжал его в своих объятиях и с тихим вздохом уткнулся головой в растрепанную макушку – сердце ныло и болело сейчас особенно сильно. – Успокойся, успокойся, ты в безопасности, не нужно так плакать. Что случилось? Что такого ужасного тебе приснилось? Расскажи мне. Гарри медленно отстранил Сириуса от себя выжидающе на него посмотрел. И тогда тот заговорил... Рассказал о том, что ему снился сон, в котором на школу напали Пожиратели Смерти, а Гарри не успел убежать и спрятаться, и они жестоко пытали его, а потом так же беспощадно убили, выпустив в него одновременно три Авады Кедавры. Мальчик слушал все это и понемногу бледнел – от такого рассказа ему самому захотелось плакать. Он обнимал крестного до хруста в ребрах, гладил по спине и шептал на ухо какие - то глупости, отчаянно борясь со вставшим поперек горла комом. Гарри был почти на сто процентов уверен, что в этих снах нет ни доли опасности или угрозы, но и оставить Сириуса в таком состоянии тоже не мог. Кто знает, в какую депрессию Блэк впадет, и каким нервным срывом все закончится, если он завтра утром уедет в школу и оставит его здесь совсем одного. А что, если случится какое - то несчастье? Что, если кто - то нападет на него и покалечит, пользуясь его слабостью и уязвимостью?.. Нет, этого мальчик определенно допустить не мог. Уж лучше остаться здесь и быть с ним рядом, чем бросить его на произвол судьбы, трясясь за каждый его шаг и вздох и не имея возможности даже нормально с ним связаться. Все, как назло, хотя, возможно, это какой - то знак? Предупреждение?... Гарри попытался уложить Сириуса обратно на подушки, чтобы сходить за успокоительной настойкой, но тот так сильно вцепился в него, что наверняка уже оставил на руках синяки. – Подожди, пожалуйста, я сейчас приду, ладно? – крестник аккуратно взял его за запястья, с большим трудом отцепляя от себя. Но зелья ни в аптечке, ни в кухонном ящике не оказалось. Ну разумеется, перед отъездом он ничего не приготовил, хотя с такими нервами его крестного ему следовало сварить литров десять как минимум. Ладно, сходит завтра, наберет в лесу еще нужных травок. Мерлин, завтра же день отъезда в Хогвартс! Гарри протяжно застонал и схватился за голову, а затем в изнеможении упал на стул – силы и всякий позитивный настрой покинули его окончательно. Просидев в таком положении минут пять и дождавшись, пока заварится мятный чай, мальчик добавил в него меда и поспешно поднялся наверх, но застал Сириуса уже спящим. Ну и хорошо, пускай, бедняжка, отдыхает, а то совсем уж сегодня переволновался. Гарри погасил лампу и щелкнул пальцами, невербальным заклинанием выключая будильник, поставленный на десять утра. За окном заиграло мягкое розовое зарево, а сквозь плотно задернутую занавеску просочились первые лучи утреннего солнца. Мальчик тихонько прилег рядом с Блэком и моментально уснул...