Обнимай меня всегда

— Посмотри, Меропа, — Лили привлекла внимание подруги, с которой сидела за столиком на открытом воздухе, наслаждаясь послеобеденным чаем, и кивком головы указала на их сыновей, — Том так крепко обнимает Гарри. Разве они не милашки? — Не то слово, — полностью согласилась женщина, взглянув на детей, — сперва я боялась, что они не подружатся. Том — не слишком эмоциональный мальчик. Но он так тянется к Гарри. Удивительно. — Да. У меня тоже были свои опасения, — согласно кивнула Лили, ещё не так давно переживая, а теперь с тёплой улыбкой глядя на мальчиков, — Гарри боится знакомиться с людьми. Всегда прячется за мной или Джеймсом. Но с Томом так быстро пошёл на контакт и привязался. Ох, мальчики! — крикнула, привлекая внимание детей. — Не уходите далеко, мы должны вас видеть! — Мы тут! — отозвался младший из детей, со смехом обнимая старшего и говоря что-то такое, что заставило улыбнуться. — Поверить не могу. Я так редко вижу улыбку Тома. Сфотографировала бы, если бы не боялась спугнуть. Такими моментами Меропа будет дорожить особенно сильно. В её жизни осталось не так много хорошего после ухода отца Тома, любви всей жизни, которого она, из-за отчаяния, приворожила. Почувствовав её настроение, Лили накрыла лежащую на столе прохладную руку своей ладонью и мягко сжала. — Я уверена, совсем скоро улыбки на его лице будут частым явлением. И на твоём тоже. — Пусть так и будет, — кивнула Мракс. Ей повезло, что новыми соседями стали именно Поттеры, чей светлый малыш принёс лучик света и в их дом. — А можно нам печенюшек? — спросил Гарри, вскоре подбежав к ним. — Конечно можно, — лучисто улыбнулась сыну Лили, подвинув тарелочку со сладостями ближе к краю, — Том, ты тоже бери, милый, не стесняйся. Черноволосый мальчик, точная копия своего отца, как утверждала Меропа, и Лили склонна верить, потому что ребёнок внешностью нисколько не походил на мать, встал позади Гарри. — Да я бы сам принёс, Том! — хихикнул Гарри, смотря на нового друга яркими, радостными глазами. — Ладно, тогда ты бери молоко! В ответ Том кивнул и от матери получил два стакана тёплого молока. Они хотели перекусить только вдвоём. Обе женщины это поняли и не стали останавливать. У детей была своя лавочка и небольшой столик, сделанный специально для них. — Не думала, в какую школу отдашь сына? — спросила Лили после того, как мальчики убежали. — Думала. Но не могу определиться. С одной стороны, он уже сейчас тяготеет к разным знаниям и Дурмстранг стал бы хорошим подспорьем. Но Том и без того не отличается эмоциональностью. А там, боюсь, совсем окоченеет, — вздохнула Меропа. Пока у неё было время подумать. Но принять окончательное решение непросто. — А ты? — Однозначно Хогвартс. Гарри обожает истории связанные с ним, буквально вырос на наших рассказах и, конечно же, хочет учиться там. Даже с факультетом определился, — хихикнула в ладошку Поттер, — хочет попасть на Гриффиндор, как я в своё время с Джеймсом. — Это очень здорово. Я и сама училась в Хогвартсе, на факультете Слизерин. Наверное… нужно поговорить с Томом на эту тему. Возможно, у него тоже есть какие-то мысли. Ой, ты смотри! — вдруг обратила внимание женщина на двух мальчиков. Гарри кормил Тома с рук печенькой, тихо посмеиваясь. — Будь уверена, Меропа, — Лили смотрела на мальчиков и искренне верила в свои слова, — они ещё пойдут в школу вместе. И будут лучшими друзьями. Даже если шляпа распределит их по разным факультетам.

🐍💚🧡🦁

Когда на распределении выяснилось, что они будут учиться на разных факультетах, Гарри захотелось встряхнуть дурацкую Шляпу и попросить подумать ещё! А потом разрыдаться. Том на Слизерине! Факультет, который постоянно враждует с Гриффиндором! Это несправедливо! Расстояние между двумя столами в Большом зале, казалось, возросло до невероятных размеров. Дистанция ощущалась в несколько километров. И Гарри, знающий так много из рассказов родителей и крёстного о том, как тяжело контактировать с враждующим факультетом, не мог даже подойти поговорить! Его сковывали последующие обязательно косые взгляды и неприятности, что появятся у обоих. А Том… ничего не понимал. Почему Гарри держится на расстоянии? Почему не ищет с ним общения? Он не знал ответы на эти вопросы. Неделя. Том дал ему неделю, чтобы, возможно, прийти в себя, привыкнуть к новой атмосфере, слиться со своим факультетом. А потом терпение закончилось. В понедельник, так и не получив ничего, ни взгляда, ни приветствия, ни элементарной записки, Том сделал первый шаг. Утром собиралось не так много студентов на завтрак. И всё равно их было приличное количество. Каждый кушал за своим столом, не нарушая правил. Как вдруг первокурсник-слизеринец спокойно поднялся из-за стола своего факультета и без колебаний направился к столу гриффиндорцев. — Привет… — тихо поздоровался Гарри. В зелёных глазах Том увидел грусть, от которой стало неприятно. В груди будто что-то болезненно кольнуло. Впервые он видел такое лицо у друга. Оно смотрелось чужеродно. Совсем ему не шло. Красиво смотрелась улыбка, по которой Том успел соскучиться за неделю. — Нам, наверное, нельзя общаться. Вопрос «почему?» Том хотел озвучить сразу, но в последний момент закрыл рот. Решил сказать позже, сразу после того как, под удивлённые взгляды гриффиндорцев, сел рядом и крепко обнял лучшего друга. Ему не хватало приятного тепла от объятий особенно сильно эту неделю. Пока привыкал к холодам подземелья. — Почему? — наконец спросил он Гарри, быстро притихшего. — Гриффиндор и Слизерин враждуют годами. Я хотел подойти, но твои старшекурсники так на меня зыркнули, что я… испугался, — признался Поттер, зарываясь носом в плечо. Том тоже успел заметить недоумевающе-презрительный взгляд старших гриффиндорцев, обращённый на них. Но ему было плевать. Он стерпит любые взгляды. До тех пор, пока не будет открыт рот. И своих однофакультетников, и однофакультетников лучшего друга. — Не бойся, — Том сильнее прижал к себе Гарри и стал гладить по голове, как любила делать мама, когда он был меньше. А теперь Том любил так успокаивать Гарри. — Мы друзья навсегда. Я не перестану с тобой дружить из-за того, что это кому-то не нравится. Гарри посмотрел на него с восторженным вздохом. Глаза горели яркими звёздочками, на которые Тому нравилось смотреть, когда они вместе засыпали в саду под открытым небом. — Тебе точно нужно было идти на Гриффиндор. Ты такой храбрый! — Я просил шляпу, — признался Мракс, отводя взгляд. Воспоминания недельной давности, в самый ответственный момент, до сих пор оставляли неприятный осадок в душе, — но она настояла на том, что моё место — Слизерин. Потому что у меня высокие амбиции. Так она сказала. — Меня она сразу послала в Гриффиндор. Значит, мне нужно стать храбрым, чтобы не бояться. Как ты не боишься! Гарри потёрся об рубашку друга щекой, чем заставил острые углы мыслей затупиться. Первая улыбка за долгое время озарилась на лице нелюдимого мальчика Тома Мракса. Как он может перестать общаться с тем, кто наполняет его жизнь радостью? Не важно, в разных они факультетах или нет. Он никому не отдаст и не предаст того, кто помогает улыбаться. Когда Том думал о нём в своей холодной сумрачной гостиной, в ней будто становилось теплее и светлее. — Если вдруг ваш декан будет на тебя ворчать, что ты со мной общаешься — скажи мне, — предложил Гарри, в глазах горела идея, — я на него маме пожалуюсь. Они давно друг друга знают, она его придавит. — Хорошо. Твоя мама умеет быть страшной, когда в гневе, — согласился Том. Не раз становился свидетелем. За четыре года, что они дружат семьями, что только не происходило. Да и так вышло, что с профессором Снейпом они оба познакомились задолго до начала учебы в Хогвартсе. — Это точно. И… — Гарри прикусил губы, будто решаясь на что-то, — я теперь буду стараться подходить к тебе за объятиями. Я очень скучал. Одному мне без тебя сложно. Это был удар по маленькому сердцу слизеринца. Сильнее обнять нельзя, только боль причинить, поэтому выражать свою радость от сказанных слов Том решил с помощью поглаживания Гарри по спине. — Как минимум три объятья в день, — вдруг решил поставить условие для обоих. Как пришла в голову идея, так и озвучил, — утром, днём и вечером. — Около Зала. Тут проще пересечься, — дополнил Гарри, принимая идею, — главное, чтобы у нас с уроками всё нормально было. Расписание непонятное до сих пор. — Эй, котятки, хорош нежничать, — вдруг сказал кто-то из старшекурсников. И немедленно удостоился ответа от маленького гриффиндорца: — Катись в ад! Удивление с недолго воцарившейся тишиной вдруг разбилось о громкий смех. Реакция Гарри позабавила даже тех, кто смотрел на их странный дуэт с недоумением. В будущем они ещё станут известны этим. Однозначно.

🐍💚🧡🦁

— Уф, как я устал… Хочу об тебя подзарядиться. Не полёты, а кошмар сегодня… Усталая тушка гриффиндорца прижалась к своему единственному и невероятно прекрасному источнику, лучшему другу, опоре и любви, Тому Мраксу. С той же детской непосредственностью, что и раньше, несмотря на то, что обоим стукнуло шестнадцать лет. Объятия три раза в день стали традицией, которую парни не нарушали на протяжении шести лет. — Да ты ж мой трудяга, — чуть насмешливо улыбнулся Том, с готовностью перетягивая на себя гриффиндорца. Сажать к себе на колени и прижимать спиной к своей груди — любимая поза. Иногда слизеринец прижимался щекой к макушке, иногда устраивал на ней подбородок. Реже утыкался носом в шею, где запах Гарри ощущался сильнее. Не потому что было неприятно, а потому что чувствовал, будто ходит по грани. — Задница ещё не болит от полётов? — Нет. А вот руки отваливаются. Может, помнёшь их? Ты так здорово умеешь, м? М? Это наглое выпрашивание на уровне младших классов. Ещё и голову откинул, чтобы показать свой жалобный взгляд, действующий даже вот так, вверх тормашками. Том взял его руки в свои, сцепляя пальцы вместе, и осторожно сжал. Гарри нравилось такое начало, всегда с блаженной улыбкой закрывал глаза и едва не мурлыкал, как типичный представитель семейства кошачьих. Затем слизеринец положил руки ему на живот и принялся медленно и нежно их растирать. — Так лучше? — спросил, наклоняясь к уху. — Угу… продолжай… — одобрительно промычал Поттер. Своей реакцией он словно гладил самодовольство Мракса, — у тебя волшебные руки… такой кайф, Том… — Может, вам сразу в постель? — раздался вдруг знакомый обоим голос. Том устало вздохнул, чувствуя приближение цунами. А Гарри раздражённо взглянул на ту, что прервала их. Анабель. Однокурсница, студентка Слизерина. И вот уже два месяца официально девушка Тома Мракса. — Отлично, вечером украду, раз ты не возражаешь, — ответил Гарри, ничуть не скрывая своей антипатии. Так уж вышло, что они делили Тома между собой. Гарри — на правах друга, того, кто знаком с парнем девять лет. Анабель — на правах девушки. — Я возражаю, придурок, — слизеринка брезгливо дёрнула носом и скрестила руки на груди, — думаешь, я долго буду это терпеть? Ни черта подобного. — Вызови меня на дуэль, ага, — насмешливо фыркнул Гарри. С годами он всё больше соответствовал своему бесстрашному факультету. Особенно помогали чувствовать себя уверенным отличные оценки по защите, — жду с нетерпением! Том, молча наблюдающий за их диалогом, продолжал разминать руки. За два месяца он усвоил главное — не вмешиваться и не вставать на чью-то сторону. Анабель заранее была предупреждена о том, что Гарри — необычный парень. Том относился к нему по-особенному. То, что для обычных парней казалось странностью, а то и дикостью, для них было естественным процессом. Как есть или спать. Но и желания Анабель должны быть услышаны и выполнены. Том уделял ей внимание, но всегда недостаточно сильно, как сама она не раз говорила, сравнивая с отношениями с другом. Как аргумент, Том редко прикасался к ней. Элементарно за руку не мог держать при всех. Поцелуи и вовсе случались редко. Тогда как Гарри получал набор прикосновений в полном объёме. И не только Аннабель удивлялась такому раскладу. Слизеринцы привыкли к тому, что их однокурсник постоянно тискает лучшего друга с другого факультета, но их мучил вполне логичный вопрос — зачем Мраксу девушка, если он и на сотую долю не близок с ней так, как близок к Гарри? Ответ прост. Тому был интересен секс. Новая сторона близости, которую с Гарри он не думал переступать, искренне считая, что этим испортит и запачкает светлое, нежное чувство к другу. — Сдался ты мне со своей дуэлью. Отдай мне моего парня! Я не виделась с ним целый день! — Обождёшь, мне скоро идти, — недовольно проворчал Гарри. В обществе Тома легко забыть о дополнительных занятиях, на которые его оставляли почти каждый день по отдельно взятым предметам, которые необходимо было подтянуть. — А ты? Так и будешь молчать? Том поймал на себе недовольный взгляд и с очередным вздохом уткнулся лицом в лохмы Гарри, жестковатые и приятные на запах. — Гарри только пришёл. Дай пару минут. И пойдём куда хочешь. Скрыть выражение победы на лице гриффиндорцу не удалось. Пусть и ненадолго, но он отстоял Тома. Это повод собой гордиться. Позволив себе насладиться его руками ещё немного, Гарри ушёл на дополнительные занятия, предварительно поцеловав Тома в щёку. Анабель подобный контакт раздражал сильнее объятий. Гарри это знал, и делал назло. Потому что не хотел, чтобы к человеку, которого он любит, лезли всякие и качали права, провстречавшись жалких два месяца.

🐍💚🧡🦁

— Ты такой милый, когда заезженный, — весело хихикнул Гарри, застёгивая пуговицы на рубашке и попутно любуясь растрёпанным слизеринцем. Тот не хотел ни двигаться, ни тем более одеваться, только лежать и ловить последние крохи испытанного недавно наслаждения. С обеих позиций. — Всё потому что у кого-то не осталось сдержанности. И куда ты спешишь? — В совятню. Совсем скоро должен прилететь твой подарок, я не хочу, чтобы ты увидел его раньше времени. Даже коробку мельком. А ты можешь остаться. Здесь никто до тебя не доберётся. Здесь — это защищённая от посторонних глаз палатка, которую они ставили в укромном уголке школы. По-другому они нигде не могли видеться и проводить вечера вместе. Когда наполненные домашним уютом. Когда горячей страстью. Особенно во времена сильной занятости. Подготовка к ЖАБА — дело серьёзное. В особенности для одного отличника, который сейчас валялся обнажённый и такой прекрасный, демонстрируя поджарое тело. — А если доберётся? — спросил и прикрыл один глаз. — Что будешь делать? — Сигнальные чары дадут шанс сбежать, а после палатка самоуничтожится. Я всё продумал, — горделиво заметил Гарри, чем неоднократно заставлял Тома улыбаться, — мне это далось многодневным закреплением на трансфигурации. — С чем я тебя поздравляю, любимчик Макгонагалл, — хмыкнул Мракс и перевернулся на живот, — и всё-таки ты поступаешь нечестно. После секса мне прописаны объятья. — Это будет тяжело, ведь я захочу тебя снова. А мне пора бежать, — с наигранной жалобой ответил Гарри. Однако же приблизился и обнял, несколько раз коснувшись спины порхающими, маленькими поцелуями. Невозможно отказать этому совершенству. Не после того, как он окончательно стал принадлежать только ему, Гарри. Анабель утёрла нос уже на четвёртом месяце. А потом пошёл сложный период — Гарри буквально переломил Тома, вдалбливая простую истину — шаг дальше не уничтожит их отношения друг к другу. Наоборот, они станут сильнее. Вся та тяга, что вырабатывалась и становилась крепче с каждым годом, теперь была объяснимой. Это их судьба. Они максимально совместимы. Иначе не могло быть с теми, кто тянется друг к другу с самого детства. — Какая у тебя спина шикарная, я прямо не могу устоять… — обольстительно прошептал Гарри, прежде чем провести по ней языком долгим, широким мазком. Том подстроился под откровенную ласку, выгнулся, невольно улыбаясь, и сжал в руках подушку. Так, что на руках выступили вены, ставшие фетишем для Гарри. — Тебе и не нужно. Достаточно снять с себя лишние тряпки и вернуться ко мне в постель. — Нет, надо, — жалобно протянул Поттер, тоном голоса противореча собственным словам и действиями — руки нежно разминали спину с заметными округлыми следами ногтей, — сова должна подарок принести, а я — забрать. Том повернул голову, насколько это было возможно в его положении, но взглянуть на Гарри так всё равно и не смог. Но он всё ещё мог чувствовать своего парня. — Ты — мой лучший подарок. — Льстец, — промурлыкал Гарри и укусил за ухо, с удовольствием наблюдая, как слизеринец дёргается в его руках от агрессивной ласки, — обожаю тебя. — Заметь, ты сам тянешь время. И если я сейчас перевернусь… Захват будет обеспечен. Тому и заканчивать предложение не стоило, Гарри знал, что окажется в ловушке, из которой, если говорить откровенно, не захочет выбраться. Поэтому отстранился и поднялся сейчас. Пока была возможность. С трудом сбросив с себя обволакивающее наваждение, Гарри отправился в совятню. Совсем скоро наступят каникулы и они смогут проводить больше времени вместе. Будут чаще ласкать друг друга в нежных объятиях, к которым привыкли с самого детства, и не только в объятиях, будучи наедине… Улыбка так и напрашивалась на губы. Родители ещё не знали о том, что они начали встречаться. А когда узнают — вряд ли сильно будут удивлены. Всё шло к тому, чтобы они были вместе. С самого начала.