Взявший ответственность

Поплескаться в ванной старост — прекрасная идея. Спасибо любимому и самому лучшему, — иногда жутко бесячему, — младшему братишке, что в этом году стал старостой. Гарри был доволен до безобразия. Шёл по коридору, закинув руки за голову, и тихо насвистывал весёлый мотивчик. О да, жизнь определённо прекрасна после горячей ванны… Если бы ещё не пугали крики…! И ладно приведения, их завывающие интонации каждый студент мог определить и не глядя сказать, кто пролетал неподалёку. Нет, этот крик определённо принадлежал живому человеку! Стоило добежать до места возможной трагедии, Гарри увидел его. Идеальный образ старосты Слизерина. Шов к шовчику, волосинка к волосинке. Взгляд уверенный, рука тяжёлая — сжимала волшебную палочку, из которой исходило заклинание, заставляющее всё ещё неизвестного объекта извиваться на полу, подобно змею, и стонать-кричать от боли. «Хоть бы не непростительное…» — пролетело в голове Гарри. Достав свою палочку, он воспроизвёл защитное заклинание, тем самым освобождая несчастного от страданий. Кто бы он ни был. С остальным разберётся позже. — Какого хрена, Том?! Слизеринец опустил руку. Заклинание, посылающее по телу разряды тока, прекратилось, сквозь щит не имея способа прорваться. А альфа, ползающий на полу, обмяк уже после помощи гриффиндорца. — Очередной недо-соблазнитель. А ты, я смотрю, искупался. Ну, как тебе ванная старост? — Замечательно, если бы крики в коридоре всё не испортили! А ты, — обратился Гарри к запытанному альфе, что начал подавать признаки жизни и даже пытался подняться, — вали, пока не поздно. Том, ну-ка давай в подробностях. Что на этот раз? Меня давно напрягают твои отношения с альфами, но ты так толком ничего мне и не сказал. Теперь я тебя из рук не выпущу, пока не разложишь всё по полочкам. Старший смотрел на младшего взглядом из своего строгого арсенала, против которого сложно выстоять. Да и надоело сопротивляться, если уж говорить на чистоту. После тяжёлого вздоха, Том убрал палочку во внутренний карман мантии и прильнул к прохладной, каменной и немного неровной стене, скрещивая руки на груди. Место не самое подходящее для разговоров, но в вечернее время здесь редко кто-то проходит. Недо-ухажёр свинтил, оставив их наедине. — Я не против терпеть их существование рядом. В меру необходимости. Но когда они переходят черту — трудно сдержать гнев и не проклясть идиота. Правду хочешь? Меня жутко бесят тупые дегенераты, подверженные сильным инстинктам. Альфачи недоделанные пытаются утвердиться за счёт своей доминантной сущности и расправляют павлиний хвост вместе с выпущенными феромонами. Идиоты. Наивно полагают, что любая омега поведётся на запах, посчитав его соблазнительным, и не устоит перед их мощью. — Вежливое отшивание не помогает, так понимаю? — мрачно спросил Гарри, внимательно выслушав брата. Так уж вышло, что многие альфы Хогвартса соответствовали критерию несдержанных самодовольных дебилов. Резкость Тома вполне оправданна. И одно Гарри знал точно — это далеко не первый случай, многие желали закадрить его брата-омегу, привлекающего и красотой, и высоким интеллектом. Но возникал вопрос, который альфа озвучил с опаской, беспокоясь, как бы Том не начал кипятиться на него: — А ты не думал, что чем большее количество альф отшиваешь, тем большую ценность приобретаешь в чужих глазах? Лицо слизеринца скривилось от презрения. — Фу. Отвратительно. — Увы, но именно так это и работает. В основном. Некоторые начинают думать, что они достойны больше, раз ты отшил кого-то, — пожал плечами Гарри. Как тот, кто стоит с другой стороны баррикады, он мог попытаться пояснить, что к чему. Вот только станет ли его слушать Том? Ему нужны эти советы вообще? Плавно оттолкнувшись от стены, Том направился в его, Гарри, сторону. И только альфа напрягся, подумав, что сейчас братец что-нибудь выкинет… как тот выкинул! Взял за затылок, довольно грубо потянув вниз, — за лето Гарри стал выше на полголовы, — и прижался к его губам несколько секундным, крепким поцелуем. — Мне плевать на вычурных самцов. Ты и отец — единственные альфы, которых я приму. А теперь бегом в свою гостиную, мистер Поттер, пока я не начал снимать с вас баллы. — Ах ты, проходимец, — проворчал Гарри, придя в себя после поцелуя, — сказал бы, я и наклонился бы. Скоро все волосы мне выдернешь, облысею к чёрту! Несмотря на ворчание, Гарри не мог по-настоящему злиться. Слова Тома — как признание в любви. Он просто не мог искренне раздражаться на выходку младшего брата.

***

Тому исполнилось шестнадцать. А значит со дня на день у него должна начаться течка. Гарри чувствовал себя курицей наседкой, при возможности слонялся за младшим везде где только мог. Разве что занятия вместе не посещали. Конечно, Тома это бесило. Сам он не волновался так о предстоящем кошмаре с собственным телом, которое трудно будет контролировать из-за раздражающих инстинктов, как волновался старший брат-альфа. Почему так? Потому что только он мог оценить масштаб надвигающейся катастрофы. Уже сейчас на Тома посматривали вожделеющим взглядом. К счастью, побаивались подойти. Инстинкт самосохранения хорошо работал, никто из альф не хотел получить пару проклятий от омеги и хорошо поставленный удар от его старшего брата. Когда же запах станет сильным, приобретёт сладкие оттенки, и разум пошатнётся — Том превратится в мишень. Долг Гарри — не допустить этого. — Так, нет. Всё, хорош. Терпение Тома кончилось на третий день, стоило увидеть брата, караулящего у входа в гостиную. Встал неизвестно в какую рань, спустился из своей башни в холодные подземелья и стоял до последнего, прекрасно зная, что никто не пропустит его внутрь. Других факультетников слизеринцы не жаловали. Особенно гриффиндорцев. — Привет, — устало поздоровался Гарри. Он понимал, как выглядел со стороны, но успешно прикрывался тем, что за братом необходимо присматривать. И никто не переубедит его в обратном, даже профессора. А они пытались. — Хватит уже себя насиловать, — Том добавил в голос больше строгости и уже было потянулся, чтобы несильно толкнуть Гарри, как передумал. Рука скользнула по волосам, мягко взъерошивая, — сегодня суббота. Возвращайся к себе и поспи как следует. — Всё нормально, Том. Я хочу быть рядом. Мне так спокойнее. Пока мы порознь — я не засну, — честно признался Гарри. Сейчас для него куда спокойнее находиться рядом. Иметь возможность предотвратить катастрофу, если вдруг что. Да и, если говорить откровенно, последние три дня гриффиндорцу снилась чертовщина и кошмары всякие. После них спать совершенно не тянуло. — Как ты порой бесишь этой своей заботой, — тяжко вздохнул Том. А между строк читалось: «Ты самый лучший. Я тебя ценю». — Ладно. У меня в планах сегодня зарыться в библиотеке, но из-за тебя курс придется слегка сменить. Пойдём возьмём необходимые мне книги и отыщем свободные классы. Заодно попрактикуемся в трансфигурации, чтобы создать для себя удобную комнату, где можно будет и отдохнуть. — Хм, может, ты мне что-то интересное расскажешь? Освежишь воспоминания. Том умел рассказывать некоторые вещи получше профессоров. Особенно мёртвых! Вспоминая профессора Бинса, мысль о его цели убить студентов своими нудными лекциями не казалась такой уж глупой. — Книги, если что, я понесу. — Поделим пополам, — поставил своё условие Том. Он не изнежен, как бы с виду не казалось, что именно таковым являлся, — а что касается рассказов, они будут в одном случае — если меня не удовлетворят твои знания. — Они тебя никогда не удовлетворяли, — фыркнул Гарри. Так уж вышло, что успеваемость младшего гораздо выше. Но Гарри к этому привык. В библиотеке, гриффиндорец ходил за братом словно хвостик, пока тот собирал нужные книги. А через пару минут они отправились искать пустующий класс. Как не просил Том поделить книги пополам, всё равно большую часть Гарри забрал у него из рук. А стоило им отыскать подходящее для долгого времяпрепровождения место, на четвертом этаже, в ход пошла магия, где Гарри точно мог похвастаться интересными навыками трансфигурации, наравне с Томом. Так вскоре у них появилось два дивана напротив друг друга, столик для перекуса, рабочий стол для учебы и полочка для книг. — Здоровски! Жаль, это не может стать нашей личной комнатой. Я бы пожил тут вместе с тобой, — удовлетворённо простонал Гарри, небрежно растянувшись на диванчике. — Мне хватает твоего присутствия и во время летних каникул, — весьма холодно, и это не более чем показательная вещь, отозвался Том, усаживаясь на соседний диван, с первой книгой в руках, — а теперь помолчи ненадолго. — Ладно. Потом расскажешь, что ты читал, — согласился старший с тихим фырканьем. Строгость Тома только умиляла Гарри. Омега привык во всем и везде сдерживать себя, казаться умнее своих лет, опытнее. Но все-таки бывали редкие моменты, когда он показывал себя с милой стороны. Мог открыто улыбаться, смеяться в голос, радоваться обычным мелочам. Таким его видел Гарри исключительно в семейной обстановке. Люди и не знают, каким может быть этот невероятный омега, способный дать отпор нескольким альфам разом. И хотя о таком ещё рано говорить, Гарри старался подумать, какой именно альфа подошёл бы брату? У каждого свои вкусы и притязания. Кто-то идёт по принципу «противоположности притягиваются». И стоило представить, как Том будет встречаться с безответственным раздолбаем, едва ли умеющим держать ситуацию в руках — Гарри лично хотел отшить неудачника. Если же наоборот — альфа очень похожий характером и повадками на Тома — оба зачахнут со скуки, словно вяленые рыбы. Где найти баланс? — О, чёрт… — М? Что такое? — напрягся Гарри. По носу ударил тонкий, но вскоре обещавший стать ярким, заполняющим все пространство, чудесный запах… течного омеги! — Что такое? — прошипел Том, откидывая книгу, и поднялся на ноги. — У меня течка началась! Со скоростью кометы, Гарри подлетел к нему, нежно приобнимая. — Не бойся, я отнесу тебя в больничное крыло, там тебе помогут… — Ну уж нет! Попытку его поднять на руки Том обрубил на корню. Убрал от себя руки Гарри, оттолкнул его самого и сам отошёл на приличное расстояние. — Ноги моей не будет в больничном крыле. — Чего ты боишься? Тебе дадут парочку зелий и ты спокойно отсидишься там, куда больше никто не зайдёт, кроме врача. Всё будет нормально! Ещё год назад родители заставили Гарри пройти целый курс омежьей помощи. На случай, если именно он застанет первую течку брата. Объяснили всё. Даже больше, чем он хотел бы знать, и настрого велели держать при себе зелье-подавитель. Они не являлись родными братьями, хоть и знали друг друга всю сознательную жизнь. Жили вместе под одной крышей. Гарри чуял запах Тома, на него действовали феромоны. Как и на Тома действовали его альфьи феромоны. — Лежать в огромном больничном крыле, где всегда есть риск, что какого-нибудь альфу доставят с проблемами или они сами дорвутся до желаемого, если потерять бдительность? Нет, спасибо. Том не смог долго смотреть на брата и повернулся к нему спиной. Жар усиливался, лицо наверняка уже приобрело красный оттенок. Ещё немного и начнёт скручивать от боли. На этот случай, у Тома лежал в сумке запас сваренных зелий. Выпьет и будет пережидать отвратный период в одиночестве. Самый накал происходит в первый день. На второй будет беспокоить только сильный запах и влажность. — Но так нельзя! Как ты будешь переносить? — голос Гарри наполнился жалостью. Нет больше других способов. Оставлять в одиночестве переживать первую течку — это неправильно! Она очень тяжелая для любого омеги и должна проходить под контролем медиков или родителей, если нет альфы, готового взять на себя ответственность. — Как и планировал. Том вернулся на диван, когда понял, что ноги стали не хуже ваты и не могли нормально держать. Так ещё запах Гарри проникал в сознание, заставляя думать о нем в не братском смысле.  — Выпью зелье, заглушающее боль, и запрусь где-нибудь. В данном случае — здесь. Еду с собой всегда ношу, проблем не будет. Вода тоже есть. На следующий день всё будет нормально. — Ты не вынесешь, Том. Если не боль, то желание сведёт тебя с ума. Это последующие течки можно переносить в одиночестве, а первую нет! Одумайся, пока не поздно, — пытался образумить Гарри, хотя в глубине души прекрасно понимал — у него не получится. Том обладал на редкость огромным упрямством. — Вот только не надо мне тут совесть включать, — недобро оскалился Том, — я уже всё решил. У тебя два варианта. Вали отсюда к черту или оставайся рядом и помогай её переживать! Не было второго варианта. Том озвучил его только сейчас, как внезапно пришедшую мысль, толком не обдуманную. И сам себя шокировал. Неужели он в самом деле рассматривает брата, как… вариант? Это неправильно, так не должно быть! Но с другой стороны, Гарри единственный альфа, который никогда не раздражал, несмотря на весьма придирчивый вкус, наоборот, был близок к идеалу. К тому же, не связанный с ним кровью. — Том, чтоб тебя!.. — рыкнул Гарри и подошёл ближе, осторожно обхватывая за плечи. Случилось то, чего он боялся — брать дело в свои руки. Ничто не могло заставить его сбежать. Не тогда, когда он нужен младшему брату больше всего. — Что? — нашёл в себе силы дерзко посмотреть на старшего и дёрнул плечами в попытке скинуть руки. Но куда уж там, хватка стальная. — Трусишь взять ответственность? У тебя есть возможность свалить, пока мы ещё оба можем себя контролировать. — Иди в жопу! Я не оставлю тебя одного в таком состоянии!  Одна только мысль о побеге звучала для Гарри оскорбительно. И дело не столько в ответственности, а в том, что они братья. Может, кровь и не связывала, но всё же… Улыбка, которую Том показал, сбила градус напряжения и недовольства совершаемым поступком. Сердце и без того неспокойно, а своей улыбкой брат ударил по нему ещё сильнее. И, как контрольный выстрел, Том взял его за затылок (опять!), наклонил к себе и поцеловал в губы. Легко, быстро, целомудренно. Как привык целовать Гарри, который поначалу относился к такой близости скептически. Но со временем привык и стал считать нормой. Теперь этой нормы не будет. После того, что они собираются сделать… — Всё хорошо, Гарри. Ты только не вздумай кончить в меня. — Ни в коем случае. У меня есть… Что там у него есть, Гарри не договорил. Поцелуй Тома ударил по мозгам, а усиливающийся запах окончательно добил. Он сам ухватил младшего покрепче, даря крепкий и глубокий поцелуй, от которого Том застонал прямо в его рот. Они никогда ещё не соединялись губами так сильно. Обоих повело. Руки принялись оглаживать тело, пока ещё сквозь одежду, но это уже шаг за грань. — Чёрт… — выдохнул ошеломленный и безумно заведённый омега, отстранившись совсем ненадолго и недалеко, — снимай с себя всё. Давай, быстрее. Том действовал быстро, не обращая внимание на возбуждающую дрожь в конечностях, и едва не рвал на своём старшем брате, на своём альфе, одежду. Так сильно увидеть его тело без лишних тряпок, огладить, осыпать поцелуями, он ещё никогда не хотел. Течка ударила в голову, снося выстроенные барьеры. Безвольно стекая вниз в вихре поцелуя, он утянул за собой и Гарри, чей рассудок с такой же стремительной скоростью летел в пропасть. Но в отличие от омеги, альфа был привычен к падению. Именно в экстремальное время он соображал лучше всего. И сейчас требовалось кое-что сделать. Будучи на диване, Гарри с помощью магии связал руки Тома. — Прости, но так надо. Иначе сам себе причинишь вред. — Гарри, мать твою! — рассерженной коброй зашипел Том, стоило осознать своё положение. Никакая течка не могла заглушить его злость. Он хотел касаться! Но теперь руки закинуты за голову и надёжно связаны. А соображай он чуть лучше, может, беспалочковой магией и удалось бы выбраться. — Ты пожалеешь об этом! — Нет. Так будет лучше. Мне будет проще держать себя в руках и не навредить тебе. Доверься мне, — просил Гарри, избавляя омегу от одежды, — ох, сто лет не видел тебя раздетым… Взгляд, как и прикосновения, наполнились нежностью. На что Том не способен в минуты потери рассудка. А когда его прикосновения не мешали, Гарри мог быть аккуратным. Запах добавлял остринку в испытание выдержки, но он справлялся. Из порочных ласк Гарри позволил себе для первого раза использовать рот. — М-м… блять! По другому выразить то, как сильно прошибло удовольствием от горячей глубины рта — невозможно. В своих фантазиях Том так далеко не заходил. Он вообще редко позволял себе плотские наслаждения. Тогда как у остальных студентов его возраста как минимум мастурбация должна являться частым спутником. Гарри сосал головку, плотно обхватывал её губами, медленно ласкал языком, собирая смазку и собственную слюну, спускался по члену вниз, ртом обхватывал яички… Том дёргался, рьяно желая освободить руки, сводил ноги вместе от слишком ярких ощущений, запирая голову брата, или наоборот, раздвигал как можно шире, подставляясь, в надежде ощутить проворный жаркий язык у влажного входа. Но нет, ануса коснулись два пальца, дразня лёгким поглаживанием. Гарри не хотел их вставлять, даже давление усиливать, от того желание ощутить их внутри только усиливалось. Поверить трудно, но Том действительного хотел, чтобы Гарри ввёл в него пальцы. Иначе предательское тело не извивалось бы в сильных руках, стараясь получить удовольствие, о котором раньше и не мечтало. — Никогда бы не подумал, что ты такой красивый и пылкий, — восхищённо проговорил Гарри. — А я… не подумал бы, — говорить крайне сложно, когда от удовольствия едва не задыхаешься, и оно только усиливалось с новыми ласками, — что ты… ах, черт… такой садист, Гарри, мать твою, вставь их уже! — Прекрати ругаться, — одёрнул альфа и вдруг прижался к его губам. Затыкая. Ненадолго, но достаточно, чтобы заставить опешить. Под этим прикрытием Гарри вставил пальцы, оба сразу, и ощутил — возбуждённое колечко готово его принять. Ещё немного размять, расширить, и тогда точно, без труда и боли, Том примет его размеры. — Да… вот так, да, — одобрительно произносил Том между поцелуями и пылко отвечал брату, услышавшему наконец его желания, — Гарри… мхг… сильнее. Эт-то так хорошо… Кто бы мог подумать, что голос у Тома бывает таким. Полный страсти и мольбы. Он возбуждал не меньше внешнего вида. А запах… Их феромоны наполнили комнату и переплелись между собой. Создавшаяся смесь вызвала бы отвращение, если бы они являлись кровными родственниками. Но этот коктейль опьянял в хорошем смысле. Гарри смотрел на Тома по новому и получал не только физическое, но и эстетическое удовольствие от того, как притягательно выглядит Том — просящий, желающий его, готовый. Со связанными руками. Как бы это не стало фетишем Гарри… Том выгнулся, когда третий палец раздвинул стенки, ощутимо, на грани неприятия. Но только пока. Течка смягчала неприятные ощущения, само тело быстро и плавно подстраивалось под любые размеры и даже с узлом течный омега способен вынести акт соития. По возможности, получить удовольствие от максимальной растянутости. Когда стало понятно, что Том готов к большему, мокрая попка и сладкие стоны с просьбами это подтверждали, Гарри оставалось сделать последний штрих: в вопросах предохранения магглы сделали удобную вещь. Он натянул презерватив и предупреждать о вхождении не стал, как и добавлять что-то вроде «расслабься, не бойся». Чаще всего они приводили к обратному эффекту. — Блять, развяжи меня! — не выдержал Том, в который раз дёргая руками. Не осталось сил терпеть запрет прикосновений. Он хотел цепляться за крепкие плечи, хотел зарываться пальцами в волосы Гарри, когда тот начнёт трахать его с особой страстью, хотел сжимать и царапать широкую спину, сминать крепкую задницу, подгоняя двигаться сильнее. Теперь, когда они приступили и все меры приняты, Гарри счёл нужным освободить. И когда конечности Тома оказались освобождены, альфа оказался в болезненных тисках, но не возмущался, молча терпел. А потом начал медленно двигаться, словно сквозь толщу воды, ощущая каждый сантиметр тугой попки, о которой не мог и мечтать. — Наконец-то меня послушался, негодник-альфа, — тяжело дыша и двигаясь навстречу, Том смог улыбнуться. Он обхватил лицо брата, желая видеть его взгляд на себе. Глаза в глаза. Единение с ним — самое невероятное ощущение. Сильнее удовольствия от первого прикосновения к палочке. От первого заклинания. И первого поцелуя. — Вот такой я плохой, да, — усмехнулся Гарри, прежде чем впиться поцелуем в шею. Том вскрикнул. За обжигающей лаской началось бодрое, резвое… насаживающее движение. И ему это нравилось! Пусть Том и сам не знал, не представлял, что от такого однажды будет ловить кайф. Да так сильно! — Всё, подожди! — в какой-то момент выкрикнул Том и замер в руках брата. — Слишком сильно, я сейчас кончу! Двигайся м-медленее… — Нет. Первый — всегда быстро. Тебе сразу же захочется ещё. Не мешай своему телу, — велел Гарри. Его строгость, сильно разбавленная вожделением, действовала на Тома словно чары покорности. Гарри толкнулся в расслабленное нутро ещё несколько раз и омега кончил, пачкая бёдра. Но желание никуда не исчезло. Оно нарастало и становилось больше. Как снежный ком. Если парни и прерывались, то буквально на несколько минут. Попить воды, что-то на скорую руку перекусить, и снова в объятья друг друга. Полное удовлетворение наступило ближе к вечеру. Когда они не чувствовали собственного тела. Высушенные, обессиленные… и безумно довольные. — Вот и провёл течку в одиночестве… С ума сойти… — Сбрендил бы ты в одиночку. А так… всё прошло отлично. А ведь я ещё хотел завтра на тренировку пойти, — с трудом проговорил Гарри. Всё его тело словно прошло военные действия. Но смотреть на удовлетворённое, блаженное лицо любимого омеги стоило всего этого, — чёрт, уже завидую тому, с кем ты будешь. В постели ты просто… ух… Цепкая хватка удивила Гарри. Он распахнул глаза, глядя на младшего брата, в один миг потерявшего очарование. Теперь это был злобный тип, сжимающий его подбородок до боли. И ведь сила откуда-то взялась. Он ещё пару секунд назад двигаться не мог! — Ты что, правда так наивен? Думаешь, я буду искать себе альфу после того, что здесь случилось? И не мечтай. Ты теперь мой альфа, Поттер. Несмотря на уязвимое положение, Гарри засмеялся. Злость Тома, с использованием близкого контакта, выглядела безумно горячей. — Тебе придётся, братишка. Потому что родители меня убьют, когда узнают, как ты пережил течку. Со стороны это слишком уж похоже на совращение. Да что там, со стороны, я именно это и сделал с их «маленьким мальчиком». Давление усилилось, а затем Том укусил. Впился, якобы, поцелуем в губы Гарри, а на деле покусал — каждую по отдельности, сначала верхнюю, затем нижнюю. — Или ты, или никто — вот мой ответ. И родители мне не помеха. — Убедил, змей ты коварный, — усмехнулся Гарри и сам поцеловал Тома. Поскольку они братья не по крови — борьба будет недолгой. И потом, Поттер не слишком уж интересовался омегами. Так может, оно и к лучшему, что всё произошло именно так? Время покажет.