В мыслях, чувствах, воспоминаниях

      Пара капель крови падает в углубление на деревянной палитре. Юширо обмакивает кисть и смешивает её с краской, стараясь добавлять в каждый из используемых цветов равное количество. Если он допустит оплошность — снова потерпит неудачу. Все его картины — не более, чем неудачные попытки.       Юширо наносит первый мазок поверх карандашного рисунка. Идея о создании новой техники пришла к демону неожиданно, и с тех пор он неустанно практиковался, пытаясь достичь нужного результата. Во время одной из попыток юноша тщетно пытался понять причину своих неудач. Почему он снова и снова проделывал одни и те же действия и раз за разом у него не выходило добиться желаемого? Где-то на восьмидесятой попытке он понял, в чём заключалась его глупая и, на первый взгляд, незаметная ошибка.       Карандашный рисунок, поверх которого наносятся краски, должен содержать малую часть его крови. Это он выяснил, когда случайно испачкал кончик грифеля, и краска, что он нанëс поверх, наконец, поддалась его воздействию. Ему удалось заставить покачнуться, словно от ветра, ветку сакуры, что находилась за изображенной на картине женщиной.

Тамаё-сама

      Та, чей образ всегда был с ним. Именно она спасла его и подарила бессмертие, обратив в демона. Она помогла ему после обращения научиться контролировать голод. Она обучала его оказанию первой помощи и тонкостям врачебного дела, взяла на работу помощником.       Он старался запечатлеть на своих полотнах максимально точный образ. Каждая черта её лица должна быть отображена так, будто она сейчас стоит прямо перед ним. Каждая ресница, малейшая мимическая морщинка или маленькая родинка на мочке уха — всё должно быть идеально.       Особое внимание он уделял прорисовке радужки глаз. Оттенок аметиста в верхней части переходил в нежный сиренево-лиловый. Вертикальный зрачок, что Тамаё-сама обычно скрывала с помощью своей силы, Юширо всегда рисовал одним точным движением. Его нельзя заметить при прямом взгляде на картину и можно увидеть только под определëнным углом и освещением. К слову, эту особенность его картин ещё никто не заметил.       Заканчивая покрас кожи, он стал волновыми движениями выводить тëмно-русые прядки, начиная с чëлки. Причëска не столь аккуратная, какую госпожа Тамаё делала перед тем, как приступить к работе или на праздничные дни. Некоторые из прядей выбились из пучка, закреплëнного заколкой, и придавали её образу большую свободу. Прорисовывая ресницы, Юширо вспомнил день перед битвой с Мудзаном.       Тогда его не покидало странное чувство. Оно неустанно шептало ему, что скоро всё изменится и что его жизнь уже не будет прежней. Подталкиваемый этим чувством, Юширо решил, что это, возможно, последний раз, когда он может рассказать Тамаё-сама о своих чувствах. Перед самым выходом из дома он уже собрался с духом, но заветные слова так и не слетели с его губ, став комом в горле, не дающим произнести и слова.       Рациональная его часть говорила о том, что шанс того, что кто-то из них не выживет в этом бою — велик, а что они оба погибнут — ещё больше. Но все разумные доводы перекрывал голос надежды, что, не переставая, твердила о том, что они справятся, что оба вернутся домой и после победы над Мудзаном смогут жить как раньше.       И он не сказал. Доверившись надежде на то, что у него будет ещë целая вечность для того, чтобы признаться ей в чувствах. И он сможет это сделать в подходящий момент, и это будет правильно, нежели вот так, перед битвой, из-за страха невозможности сказать об этом в будущем.       Выныривая из омута мыслей, Юширо смотрит на картину. Практически всё было готово, за исключением радужки глаз, покрас которой он оставил напоследок. Окунув кисть в краску нужного оттенка, он делает мазок. Краска легла как надо, и он продолжил покрас, нанося слой за слоем. Трепетно и аккуратно. Ненадолго отвлекаясь от работы, он отодвигает стул, на котором сидит, желая взглянуть на полотно на расстоянии. Так можно было заметить недочëты и взглянуть на всю картину в целом с новой стороны.       Юширо удивлëнно выдыхает, глядя на только закрашенную радужку. Ему показалось, будто с холста на него смотрит настоящая Тамаё. Своим всегда спокойным, загадочным, но добрым взглядом. Думая о том, что он на верном пути, Юширо снова берëтся за кисть, добавляя вертикальные зрачки и пару бликов.       Нанося последние мазки, он обводит получившуюся картину слегка взволнованным взглядом. Вытирая руки, он приводит свое рабочее место в более или менее убранное состояние и сосредотачивается на технике.

«Сегодня получится. Должно получиться»

      Глубоко вдыхая, он закрывает глаза и взывает к собственной крови, что смешана с краской на холсте. Почувствовав образовавшуюся связь, с помощью которой он сможет производить изменения и воздействовать на картину, он тихо проговаривает название техники.       — Техника демонической крови, — ощущая на кончиках пальцев слабое покалывание, он направляет расправленные ладони на холст, —ожившие воспоминания.       Стараясь не терять концентрации, Юширо представляет, что изображëнные за Тамаё-сама жëлтые лилии слегка покачиваются. Открывает один глаз, чтобы проверить, сработало ли. Но цветы остаются неподвижны, и демон старается очистить свой разум от посторонних мыслей. Пробует представить на губах Тамаё-сама ту нежную улыбку, которой обладала только она. На этот раз он оставляет глаза открытыми и замечает, как уголок губ дрогнул и теперь выражение на лице женщины больше походило на ухмылку, но она была так мягка, что Юширо обрадывался уже и этому.       Продолжая концентрироваться, он представляет, как Тамаё-сама расправляет складку на юбке платья. Но рука застывает на середине пути. Юширо прилагает чуть больше усилий и пытается детально воссоздать этот жест в сознании. Рука поддаëтся, и тонкие пальцы перебирают ткань чëрного платья с цветочным узором.       Брови на лице юноши приподнимаются в удивлении, и он с восторгом во взгляде смотрит на медленные движения. От переполнявших его эмоций Юширо утрачивает контроль над холстом, и рука перестаëт двигаться. В спешке пытаясь восстановить ослабшую связь, демон дëргает рукой. От его неосторожного движения стебель одного из цветков сгибается и нарушает всю гармонию композиции. С необъяснимым чувством паники, Юширо мысленно пытается восстановить растение. Но бутон так и остаëтся поникло свисать вниз.

«Чёрт! Почему он не изменился?»

      Он снова облажался. Уже в который раз что-то пошло не так. Именно в этот раз у него практически получилось, он даже смог продержать контроль над кровью дольше, чем обычно, но всë всегда идет не так, как хотелось бы. За какое-то мгновение возникшая надежда вновь забилась в самый угол его души, потеряв часть своего свечения. Теперь она не сияла, как тогда, когда к нему только пришла эта идея, а лишь блекло светила, ели-ели разгоняя мрак вокруг.       В отчаянии он схватился за голову, ероша пальцами волосы, пытаясь привести себя в чувство.

«Нельзя сдаваться»

      Только не сейчас, когда у него почти вышло. Только не после всех тех неудачных попыток. Для надëжности Юширо прокрутил эту фразу в голове пару раз, но настрой грозился разбиться вдребезги, а свет надежды — потухнуть.       Ему одиноко. Единственный дорогой человек мëртв уже несколько столетий, а все, кого он знал уже давно состарились и отошли в мир иной. Его одиночество скрашивает лишь Чачамару, но и та является хоть и демоном, но лишь кошкой, а они не способны на диалог.

Как бы всё обернулось, останься Тамаё-сама жива?

      Этот вопрос мучал его с самого дня победы над Мудзаном. Что она сказала бы? Ответила бы на его чувства или отказала? Столько вопросов, на которые ответа уже никогда не получить. Он отчаянно хочет снова услышать её голос, зовущий его по имени. Хоть ненадолго, хоть на мгновение, почувствовать её прохладную ладонь на своей щеке, поглаживающую её медленными движениями. Вновь увидеть то тепло в её глазах, вновь…       Ощутив что-то странное в районе скулы, Юширо поднял голову, и, когда взгляд упал на портрет, из его горла вырвался поражëнный вздох. К нему с холста протягивала руки Тамаё-сама, кончиками пальцев касаясь щеки. Заглянув ей в глаза, демон увидел в них то самое тепло. Родное и любимое им. Не сумев сдержать слезы, он прошептал:       — Тамаё-сама, — накрыв полу-осязаемую руку своей, он, словно в забвении, продолжал шептать её имя: — Т-тамаё-сама, Тамаё-сама, Тамаё-сама…       Голос Юширо становился всё тише. Девушка с картины подалась вперёд и, обретая форму и всё больше покидая холст, мягко сжала демона в объятиях. Тот прижался к её груди, стараясь спрятать текущие по щекам слëзы.

Тамаё-сама, вы вернулись.