Цена успеха

Вот летит снежинка. Небольшая, но очень красивая. Она летит прямо с небес, где была рождена. И держит курс на «Большое яблоко» — Нью-Йорк. Холодный ветер, прилетевший с севера, напоминает о зиме. Городской шум и суета отвлекают от происходящего, и почти никто не смотрит вверх. Снег хлопьями падает с неба, не долетая до земли, успевая растаять, и напоминает белых мошек, которые нещадно ослепляют прохожих и заставляют на мгновение приложить ладонь к лицу, таким образом сохраняя качество обзора. В панорамном окне виднеются очертания усилившегося потока ветра. Солнце слабо освещает соседние постройки из-за появившихся облаков. — Мистер Кросс, совещание начинается через две минуты, будьте готовы, — голос звучит устало, однако сохраняет нотки прямолинейности. Вслед за ним слышится глухой стук. Стакан с гранями оказывается на поверхности стола, успевая наполниться порцией алкоголя. Дробленный лед придает золотистый окрас и охлаждает напиток. Силуэт девушки выпрямляется, и она делает шаг назад, прижимая к себе папку с документами. Отвлекшийся от бинокля, телемагнат продолжает щуриться, а его рот искажается в усмешке. Плечи его секретаря напряжены, и это только лишний раз забавляет главу канала. — Расслабься, Грейс, не то люди сочтут меня Дьяволом, — кратко хмыкает мужчина, устраиваясь за столом. Рука сама тянется за напитком. Фрэнк бросает растерянный взгляд в сторону, на мгновение теряясь в прошлом, и залпом опрокидывает содержимое стакана в рот. Приятное жжение вместе с жидкостью заполняет полость, снимая напряжение, только губы вздрагивают от порции спирта. Это не привычка, скорее Фрэнк требует от себя полного контроля над своим телом, не желая оборачиваться и вспоминать былое. Стоит секундной стрелке встретиться с минутной на двенадцати, как двери кабинета отворяются. Компания сотрудников, переговаривающаяся между собой, входит в помещение. — Доброе утро, мистер Кросс, — робко тянет сотрудник, коротко неловко взмахивая непослушной рукой. Фрэнк не помнит имен своих сотрудников: для этого есть Грейс. Однако этого он запомнит из-за его очков. — С первым днём снега, Фрэнки, — весело отзывается блондинка. И, в отличие от коллеги, ее движения уверенные, эффектные, как и она вся. «Вот же дура», — только и проносится в голове у мужчины. Чувствуя себя неловко, директор улыбается, прислоняя кулак к щеке. — Надеюсь, что дело сошло с мертвой точки и мои нервы останутся целыми, — спокойным голосом произносит Кросс, перекладывая ногу на ногу для удобства. — Должен сказать, что мы… — опять тот же голос, та же пугливая интонация. Брюнет даже не утруждает себя дополнительным движением, чтобы узнать, кто это. — Меньше слов, больше действий, — перебивая успевшего надоесть ему человека, протягивает начальник. Его ладонь скользит по лицу, зарывается в густоту темных волос, нащупывая короткие кудри. Прошел всего месяц после его последнего похода к парикмахеру, а они уже успели отрасти. Пульт успевает оказаться во власти чернокожего сотрудника. Как бы не противопоставлено это не звучало, и тот нажал кнопку. Первые секунды экран мелькает, идет загрузка. Белую вспышку сменяет нежно-голубой экран, а камера плавно опускается вниз. Эффект разглаживания исчезает, словно кто-то нагревает объектив по ту сторону, и лед плавится. Действия в трейлере такие же неторопливые, каждой сцене отводится свое время, завершаясь надписью: «Не пропустите, 12.11.1988». Сотрудники перекидываются взглядами, но в конце концов вновь смотрят на босса. Наступает тишина, в которой нетрудно уловить желание узнать о дальнейшей судьбе совместной работы. Озадаченность на лице Кросса сменяется растерянностью, которую он тут же скрывает, и он поднимается с места. — Я чуть не уснул, почему так скучно? — мужчина запрокидывает голову назад, прикладывая ладонь к лицу, и продолжает растягивать каждое слово, словно передразнивая труд коллектива. Спина напрягается, заставляя своего владельца согнуться. Пронзительный холод бесцеремонно проходится по позвоночнику, оставляя зажим возле плеч. Даже Грейс, как самая приближенная, также и самая натасканная на подобные истерики от своего начальника, чувствовала напряжение в такие моменты. — Нет, нет… Людям это не понравится, картинка должна быстро меняться, чтобы адреналин мог напомнить о себе! — удар приходится о стол, заставляя присутствующих встрепенуться. Большинство тут же отводит взгляд, не желая оспаривать вердикт. — Но люди уже хотят посмотреть этот сериал, кроме того, не стоит забывать, что телевизор смотрят также и дети! — протягивает мужчина с волосами бледно-желтого оттенка, напоминающими густую гриву. — Дети? — бровь приподнимается, а взгляд падает на подчиненного. Некая усталость появляется, оседая на плечах, отчего ладони с хлопком опускаются на стол. Сам Фрэнк также опускает и голову, выдыхая и чувствуя, как сердце успевает пропустить удар и как учащается пульс. — Твои дети, значит… вот что… я сделаю им подарок и дам шанс их отцу исправиться, еще один шанс, ты меня понял? — спокойнее тянет Кросс, тыкая указательным пальцем ему лицо. От дыхания его линзы покрываются тонким налетом пара, подталкивая своего хозяина к дополнительным действиям. Мужчина снимает с себя очки и быстрым движением проходится по ним платком, возвращая четкость картинки. В этот короткий промежуток все кажется не таким страшным. Расплывчатые разноцветные кляксы, похожие на силуэты людей — зрение не позволяет увидеть больше, тем более запомнить очертания. Скрипучий голос начальника канала неприятно соприкасается с барабанной перепонкой, заставляя поморщиться. — Переделайте! — с завершающих хлопком кричит владелец канала, срываясь на истерику. — Сэр… мистер Кросс, но мы уже получили первые отзывы по поводу него и… люди в восторге! — короткий палец поднялся вверх, привлекая к себе внимание. Казалось, что на протяжении всего собрания тот продолжал напрашиваться. Артерия под кожей запульсировала при разжатии кулака. В голове появилась боль от собственного крика. Хищный взгляд украдкой переместился на фигуру восклицающего. Он добился своего. Высокий силуэт начальника уже оказался позади него. Дыхательное упражнение помогало оставаться в сознании, когда казалось, что воздух заканчивался. Это все из-за злости. Она словно душила, добираясь своими маленькими ручонками до горла своего хозяина, действуя по принципу паразита. Почувствовав это, Кросс откашлялся и автоматически ослабил галстук, в то время как вторая рука упала на плечо подчиненного. Мягкая кожа ощущалась сквозь тонкую ткань. Прикрыв глаза, мужчина сделал шаг назад и выдохнул, приоткрыв рот: — А мне не нравится! «Отстой», «мне не нравится», «а я хочу» эти вырванные из контекста фразы переплетаются одна за другой, создавая общие выводы о человеке. Эллиот нервно оглядывается, его глаза охватывает нервный тик, и он чувствует совершенно себя неловко в данной ситуации. Солоноватая жидкость стекает со лба. — Я знаю, чего хотят люди, поэтому если мне не нравится, значит не нравится и всем осталь!.. —повышенный тон обрывается на последнем слове, заставляя Фрэнка прикоснуться ладонью к шее. Кадык дёргается, когда ком с трудом проглатывается. Похлопав глазами, мужчина неторопливо обводит взглядом присутствующих, после подрываясь вперед. До осознания не сразу доходит, как сильные руки начальства с легкостью разворачивают к себе подчиненного. Стул с грохотом падает на пол, заставляя встрепенуться всех в комнате. Нервно переглядываясь между собой, коллектив продолжает наблюдать за выходками своего босса, не позволяя себе пойти на дерзость. — Ты… кхе-кхе, — Фрэнк сипло выдыхает, вновь стараясь воспроизвести речь, но аппарат даёт сбой. Еще недавний громкий рокот сменяется хрипом и шипением. — Из-за тебя я сорвал голос! Это то, чего ты добивался?! В какой-то момент Эллиот замечает покраснение в глазах босса. Капилляры выглядывают наружу, придавая нездоровый вид. Мелкие капли выплескиваются из его рта. Мужчина чувствует их на коже лица, прикрывая глаза, пока хватка на его шее грубеет, останавливая дыхание. — Фрэнк, хватит! — протягивает со стороны женский голос, и в следующую минуту Кросс замирает, чувствуя на плече постороннюю конечность. Взгляд переходит на Тину, а дыхание выравнивается, оставляя проблемы позади. Появляется желание заняться чем-то поважнее. И от этой мысли пальцы слабеют. Шея как масло выскальзывает из них, а Эллиот тут же отскакивает от начальника. Кажется, что до него наконец доходит, и во взгляде проскальзывает страх. Дыхание учащается, пока ладонь продолжает находиться там, где раннее прикасался Кросс. — Свободны, — кратко выдает он, заводя руки за спину. Звук скрежетания пластика по кварцу оживляет это место. Все сотрудники как один направляются к выходу, синхронно отбивая подошвами по полу, воздух разрывает шорох бумаги. Мужчина, идущий впереди, достал из лацкана платок, моментально прикладывая тряпичную ткань ко рту, чувствуя, как утренний завтрак грозит выйти наружу. — Какие еще поручения будут, мистер Кросс? — стоящая в углу секретарь прислонила папку к губам, частично скрывая лицо. С помощью органа слуха напоминая о своем существовании. Фрэнк отвлекается на неё, усмехаясь, примечая, как та вздрагивает, но продолжает смотреть ему в глаза. Власть давала возможность посмотреть на мир с обратной стороны. Ее хватка распространялась по всему эпицентру и росла в зависимости от желания своего хозяина. — Я дам знать, когда у меня появятся дополнительные вопросы, — мягко протянул он, а тихий скрип голоса выровнялся вместе с пульсом. Провожая взглядом своего помощника, директор телеканала подходит к личному бару. В этот момент Эллиот приходит в сознание и обнаруживает себя все еще лежащим на полу. Очки съезжают вниз по лицу и неприятно натирают переносицу. — Мистер Кросс…? — тело подчиняется командам головного мозга, что уже хороший признак, в то время как Лаудермилк делает переворот в сторону, опираясь на колени. — Ты еще здесь? Учти, что за все то время, что ты провалялся в моем кабинете, ты не получишь ни копейки, — бокал заполнился желанной жидкостью, которую приятно охладил дроблённый лёд. Напряжение во рту ощущается каждый раз, когда Фрэнк повышает голос. Мысль о проблеме затихает, в то время как прогорклый вкус задерживается во рту, давая возможность расслабиться. Всё же глава телеканала относился к списку ответственных людей, пускай и подходил к своей работе с неохотой. — Пр… остите, сэр, но близость с вами вскружила мне голову, — робко протягивает подчиненный, примеряя очки. Эллиот уже твёрдо стоит на ногах, осанка ровная, однако можно заметить, как подрагивает от движений ткань его брюк. Мужчина чувствует страх, исходящий от подчиненного, и мысленно отмечает, что это приносит ему удовольствие и в какой-то степени насыщает. Словно надкусывая это ощущение, как монстр из произведения Кинга, Кросс опустошает залпом стакан. Рука вздрагивает, отбрасывая хрупкую емкость по прямой, а работник может поклясться, что замечает, как десятки осколков разлетаются в воздухе, хлопьями опускаясь на землю. Этот жест окончательно развеивает в нем сомнения, и он чувствует, что больше не хочет оставаться тут. По крайней мере, с Кроссом. Этот мужчина — классический пример начальства в таких местах. Строгий и не отличающийся жестоким юмором. Его глаза приковывают к себе ясным оттенком, заставляя держать взгляд на уровне. Говорят, что глаза — это зеркало человеческой души. Мягкий оливковый оттенок напротив притягивает к себе собеседника. Чувство беспокойства отступает, а цвет утверждающе кивает Эллиоту в ответ, располагая того к приятной беседе. Черт, Эллиот готов поклясться, что еще недавно они были серыми, как льдинки, которые летают за окном и отдают холодом. — Уже ухожу, сэр… — кое-как перекидывая лямку сумки через плечо, щебечет Лаудермилк. Под стать своему голосу он и сам внешне походит на представителей птичьих. И уложенные коротко подстриженные волосы никак не могут скрыть эти очертания в его круглом лице со слегка приплюснутым подбородком, совсем как у Земли, и крючковатым носом, напоминающим клюв. От утреннего марафета не осталось и следа. Одеколон успел выветриться, и теперь его заменяет запах естественных выделений. Нога небольшого размера оступается. Чертовы шнурки и рассеянность, по которым и складывалось впечатление об этом человеке, проявлялись в каждом действии. Пускай тот и отчаянно пытался скрыть это, позволяя себе порой опереться на дерзость. И это забавляет Кросса, как и неизбежное падение в данный момент. Кажется, в кабинете становится темнее. Одно из ветреных облаков решает проложить свой путь над зданием телевидения, смягчая дневное освещение. — Какой же ты неуклюжий, мистер… эм, — делая шаг вперёд, Фрэнк проводит кончиком языка по внешней стороне губ, увлажняя сухую поверхность. Под подошвой хрустят осколки стакана, и мужчина замирает в шаге от своей жертвы. — Эллиот, сэр, Эллиот Лаудермилк, сэр, я работаю тут уже три года, — тихо протягивает тот, вновь повторяя попытку подняться. — Чёрт! — робкий голос срывается на быстрый вскрик. Кросс обеспечивает прямой удар ноги по заднице мужчины. На ткани вельвета остается часть осколков. Мелкие кристаллики застревают в нитках, не желая соскальзывать вниз. — Я не могу запомнить всех по именам! Вас много, а я один! — бодрое начало обрывает кашель, напоминая Фрэнсис о недавнем событии. Ладони сжимаются в кулаки от нежелания принимать такую реальность, и мужчина повторяет удар. Вытянутый носок дотягивается до промежности. Новая порция боли, после встречи с которой хочется исчезнуть. Или почувствовать себя ненастоящими. Ненастоящая жизнь — это как свобода. Никаких обязанностей и негативных факторов. — Сэр, мне же больно… — отзывается криком по новой, заставляя Эллиота перевернуться. Однако к голове подкатывали худшие варианты событий, связанные с ударом в паховую область. Секундная пауза, которая закончилась комичным возвращением мужчины на живот и хохотом его начальника, разбавила тяжелую атмосферу. Это было похоже на одну из его жестоких шуток. Даже сквозь страх до Эллиота начала доходить мысль, что отталкивающие выражения и физические действия, которые совершал мистер Кросс, были связаны с Фрэнки. Именно с Фрэнки, с той личностью, с которой родился Кросс. На мгновение перед глазами всплыл кадр: мужчина проглатывает обжигающую жидкость, сохраняя невозмутимость на лице. Серые глаза же выдают испуг в этот момент, подчиняясь сломанным нервам. Далее следует возвращение в сегодняшний день, где он является главным, и так до следующего глотка. — Ты мне должен, придурок! Ты испортил мне настроение и теперь просто обязан его поднять! — с новыми силами вопит Кросс. Его руки успевают ухватить подчиненного за воротник и с легкостью приподнять. В этом помогает разница в росте. Дорогой костюм скрывает все недостатки, а проявившаяся в голосе харизма заставляет и вовсе не думать об этом. — Сэр, это не по моей части, хах, вы же шутите? — ломкие волосы покрываются потом. Фрэнк морщится от прикосновения к ним, чувствуя осадок в виде сального покрова на ладони. Уже не проявляя никакого желания потаскать того на привязи, Фрэнк отскакивает в сторону, обхватывая конечность второй рукой. — Фак! Ты отвратителен! Что внешне, что внутренне! — мужчина прикладывает ладонь ко лбу, склоняя голову вниз. В приоткрытом рте виднеется ряд зубов. Дальние отличаются серебряным покрытием. — Это особенности моего организма, уверен, они есть у всех, — в голосе чувствуется дрожь. Сам же сотрудник робко приподнимает руку вверх, привставая на колени. Его уверенность поникает. Под глазами появляется потемнение. Директор не сразу замечает это. То, как мелкие слезинки вырвались из его глазниц, попадая на линзы. Кросс ухмыляется, припоминая раннее изречение этого человека, что они похожи. Несдержанный смешок врывается наружу, а массивная мужская ладонь прикрывает рот, скрывая эмоции. Сейчас всё выглядит иначе. Жестокий магнат кинематографической сферы и ответственный за монтаж рекламных роликов. Эллиот — не последний человек в компании, раз в его обязанности входит посещение совещаний. Но должность эта не соответствовала его характеру. — Меньше слов, большей действий, время — деньги, — вытягивая руку вперед, мужчина щурится и отмечает, что его ногти коротко пострижены и сохраняют идеальный маникюр. Кросс представляет из себя, на первый взгляд, высокопоставленного человека. Свойственный для такого типа людей, черный костюм подталкивает к мысли, что этот человек очень строг. Темно-синяя рубашка из фланели свидетельствует, что предрасположен он больше к тьме. И с неохотой принимает на свой счет чужое мнение, разве только, если делающий замечание человек окажется выше него по социальному статусу. Прямой галстук отливает темно-серым оттенком, оставляя его владельца на одной стороне. На долю секунды солнцу удается урвать себе клочок земли, и солнечный луч протискивается между облаками, попадая прямо в окно офиса. Яркая вспышка отражается о грани драгоценного камня в кольце. Украшение на левом мизинце добавляет еще один кусочек пазла к общей картине. Склонность к нарциссизму. Если же заострять внимание на чертах лица Фрэнка, то можно приметить неровную поверхность на правой щеке. Щелчок зажигалки приковывает к себе взгляд, когда оранжевый огонек прикасается к табачному изделию. Из наконечника кубинской сигары стремительно взмывают к потолку серые потоки. Кросс выдыхает, чувствуя, как едкое свойство дурной привычки проникает в его легкие, свободно проходя в еще здоровые бронхи, разрушая их. Саморазрушение смягчается приятным послевкусием и легкостью. Стресс отступает назад, укрепляя нервные, или же создает впечатление, что ему это свойственно. Морщина сомнения появляется на лбу подчиненного, когда в отражении стекла он видит себя. От недавнего приемлемого внешнего вида для офисного сотрудника почти ничего и не остается. Лицо уставшее, а состояние глаз оставляет желать лучшего, нездоровый розовый оттенок тонкой полосой выделил два органа зрения, а из носа свободно стекает красная капля, оставляя после себя след. — Чем раньше, тем лучше, подумай над этим, — пожимая плечами, подталкивает его словами брюнет, делая выпад назад и облокачиваясь о поверхность стола. От «грязи» веет неприветливостью. Более мелкие детали представляют из себя необработанное стекло, к которому нет желания прикасаться. Розовый язычок неуверенно показывается изо рта. Встревоженный взгляд еще раз направляется в сторону начальника, заостряя на нем внимание, а голова опускается вниз. — Черт, нет… нет, я так не!.. — тихо отзывается Эллиот, морщась и отлипая от пола. — Твою мать, Лаудермилк! — Кросс ударяет по столу, не рассчитав силу. Твердое дерево встречает ладонь мужчины неприятным ощущением. Придерживая окурок между пальцами, он с легкостью сокращает расстояние между собой и Эллиотом. Неприятное ощущение все же застало работника. Кто знал, что запах жженой кожи настолько неприятен. Еще тлеющий огонек впечатывается в щеку мужчины. Это происходит быстро: окурок затухает у основания и оставляет небольшой след от ожога на коже подчиненного, и падает на пол. — Эй, эй, ты прав, — спокойной голос протяжно воспроизводится из уст брюнета, а сам мужчина выпрямляется, отходя назад. — Я ведь дал тебе выбор, надеюсь только… что твоя женушка окажется понимающей и не уйдет от тебя, — улыбка, как и сердце, отдает гнилью. Внешне представляя из себя выбеленные резцы. Эллиот слышит, как тот почти бесшумно разворачивается и направляется к двери. Отдать приказ. Это была не шутка. Это часть его прихоти. Сердце замирает. Кажется, и время вместе с ним. Рассудок отказывается верить в происходящее. Подчиненный останавливается, позволяя себе высунуть язык в полной мере, в надежде, что чувства его подведут. Глаза широко раскрываются, боль сужает зрачок. Холодный, на первый взгляд, акрил встречает слизистый орган гладкой поверхностью. Слюноотделение повышается, как только первый из осколков насаживается на мягкую мышцу. Мужчина понимает, что любое неосторожное движение или произнесенное слово могут привести к нелепой и крайне мучительной смерти. Как и вся ситуация в целом. Эллиот не видит, но чувствует на себе взгляд босса. Знает, что его холодные глаза сейчас с торжеством наблюдают за этим зрелищем. Знает, что его губы расплылись в довольной гримасе, а со рта успела слететь слюна. Это означало удовольствие. Эндорфин повышается в крови, благоприятно влияя на расположение духа Фрэнка, а внизу живота появляется приятная тяжесть, когда тот наблюдает за чужими страданиями. В какой-то мере это было приятнее, чем секс. Зрение еще не вернулось в фокус, но контуры мистера Кросса уже четко проявляются на фоне серых стен кабинета. «Одно неловкое движение, и все!» — записью воспроизводится в подсознании Лаудермилка. Пот скатывается со лба обильными каплями, а челюсть подрагивает. В деснах трепещет боль, вызывая приток адреналина. В горле появляется новое, трудно сдерживаемое чувство. От приступа тошноты кружит голову, появляется ощущение потерянности. Кажется, еще немного, и он потеряет сознание. Внешние звуки воспринимаются слабо, неохотно просачиваясь сквозь пелену белого шума. — Придурок, я же пошутил, — поправляя запонки, отзывается Фрэнк. Голос звучит на удивление спокойно. В его интонации будто вдохнули жизнь, от чего речь приобретает новые краски. На противоположном конце кабинета раздается звонок. Телефон напоминает о себе дважды — две короткие разрывные линии — и отвлекает Кросса. В его глазах темнеет, а интерес от наблюдения пропадает. Из головы вылетают все мысли о действиях, которые он еще секунду раннее хотел воплотить в реальность. — Да? — глухо протягивает он, поднося трубку к уху. Боль начинает отступать, становясь привычной. Частью жизни Эллиота. Однако сотрудник понимает, что тело начинает привыкать к такому, а организм устает сопротивляться, становясь единым целым с острием во рту и подсказывая мозгу, что в ближайшее время придется жить с этим. — Обсудим все тонкости у меня, я вас жду, — сухо отвечает Кросс и возвращает трубку в исходное положение. Фрэнк еще какое-то время смотрит на угасающего работника, лежащего перед ним. Вытянутые пальцы обхватывают подбородок, потирая углубление. — Хреново ты выполняешь просьбы, про таких обычно говорят «тебя только за смертью посылать», — плотный силуэт опускается на корточки. Холодная конечность зарывается в волосы подчиненного, упираясь кончиками пальцев в затылок, надавливая в область шеи. Липкий пот успевает охладиться, оседая на чужой коже, пока брюнет отвлекается на нарастающий звук шагов за дверью. Когда в нервы проникает физическая боль и пускает сигнал по всему телу, слух усиливается. Перенапряжение перекрывает доступ к кислороду, усиливая дыхание. Цокот каблуков прекращается, и Эллиот может поклясться, что слышит, как Грейс касается ручки с обратной стороны. — Так уж и быть, дам тебе еще один шанс, только избавь меня от этого тошнотворного ощущения. И не используй язык, — мужчина морщится, припоминая о нездоровом состоянии органа. В следующее мгновение он с легкостью поднимает Эллиота за воротник и подталкивает к рабочему месту, не особо заботясь о его комфорте и небрежным движением направляя Лаудермилка лицом в столешницу. В ответ слышит глухой крик. — Можете войти, — добавляет Фрэнк, когда часть тела подчиненного успевает соскользнуть под стол. Не сказать, что мужчине удобно в таком положении. В нос все еще ударяет запах металла от собственной крови, а головокружение продолжает находиться рядом, нашептывая на ухо, обдавая шею горячим дыханием. «Слишком плохо для правды, но ведь во сне от боли я бы давно проснулся, ведь так, мистер Кросс?» — круглые очки искажают размер глаз, увеличивая их. Небольшие ладони падают на чужие ноги, стискивают ткань брюк на них и неторопливо поднимаются к цели с прерыванием на дыхание. В происходящее верится с трудом. Грубый нрав и самолюбие, обычно направленное в сторону женщин, не вяжется с тем фактом, что президента канала могут привлекать мужчины. Округлый нос, напоминающий клубень картофеля, от которого в сторону губ исходят глубокие впадины. Поры крупные и местами с углублениями, лоб прямой. Над губой можно заметить мелкие волоски, которые только-только успели показаться на свет. Щетина как свидетельство высокого уровня тестостерона. Можно дать под описание обычного провинциального жителя. Коим в прошлом он и являлся. Терпкий запах парфюма отдает горечью и сочетается с его деловым костюмом. — Список того, какое оборудование необходимо заменить, мистер Кросс, — лепечет секретарь. Скрепленные степлером листы в четыре этапа приземляются на деревянную поверхность, красная паста выделяет нужные слова. — Бобу нужен новый стул? — с сомнением произносит мужчина, выдавая нижней частью рефлекс. Удар коленом пришелся по губе подчиненного и тот издал глухой звук. Давая прозрачный намек, подталкивая того к началу. Кисть левой руки падает на паховую область, что успевает врезаться тому в нос. Ощущения удара отпечатываются на лице, и мужчина чувствует смену вкуса. Язык опухает, и совладать с ним становится трудно, поток слюней замедляется, создавая ощущение вязкости. Замок соскальзывает быстро, ширинка не издает ни звука. — Почему бы ему не принести стул из дома, это же он его сломал, — хихикает Кросс, сохраняя самообладание. Внизу живота чувствуется напряжение, от чего напрягается лямка трусов, создавая складки на ткани. Эллиот медлит, пока в голове не всплывает фраза «чем раньше, тем лучше». Он вздыхает, и горячее дыхание касается теплого органа, который обхватывают маленькие пальцы. Ладонь ощущает пульсацию сквозь гладкую поверхность. Кросс, по всей видимости, был придирчив к своей внешности. На покрасневшей поверхности были примечены разве что еле уловимые волосы, прорывающиеся сквозь кожу ближе к основанию. Секретарь только вздыхает в ответ. За время работы здесь она привыкла к его схожести с персонажем из сказки Диккенса. Неуверенное движение поверхностно проходится по средине члена. Ответной реакции нет, Фрэнк только задумчиво проводит языком по внутренней стороне щеки, переводя взгляд на следующий пункт. Вторая ладонь падает на колено начальника. Из-за широкого фасона этого было не видно, но по манере сжатия Эллиот почувствовал острую чашечку. Пальцы подчиненного напоминают по форме дамские. Такие же короткие и пухлые. Они щекотливо скользят по поверхности полового органа, повышая желание. Эллиот желал это сделать быстро, отвлекая себя фантазиями, что это на самом деле он сидит в кресле начальника, и это его тело покрывает дорогая ткань, а его ладонь умело перебирает по собственному члену, губы расплываются в улыбке от самодовольства, что так отдает харизмой и притягивает к себе ассистентку. И нет никакой боли, нет никакого унижения, есть только власть, к которой хотят прикоснуться все. До его ушей продолжают долетать обрывки диалога снаружи. Кровь приливает к голове, отчего соображение теряется. Большой палец нащупывает отверстие на головке, неприятные ощущения в горле спадают от погружения в вымышленную реальность. Надавливание перерастает в массажные движения, пока хватка становится увереннее, а кисть напрягается, ускоряя темп. Влажные и покрытые потом пальцы стимулируют чужой орган, согревая поверхность кожи, вызывая естественную реакцию. Эллиот чувствует, как страх промачивает одежду отталкивающим запахом. Пока движения становятся увереннее, вторая рука решается на принятие участия, задевая касанием яички. Чувствуется, что это должно ускорить процесс. Так же виднеется напряжение и в теле босса. Грудь поднимается, а ткань отлипает от тела, после возвращая все обратно. Слышит, как Кросс выдыхает, а рука его тянется к галстуку, ослабляя узел. Орган успел огрубеть, а покрасневшие глаза замирают, давая своему хозяину выдохнуть. Несколько вен выдают свое местоположение, пульсируя в такт с движениями мужчины. Пальцы вдавливаются, делая упор на основание, в то время как вторая ладонь, обхватывая яички, слегка массирует область между ними, Эллиот вздрагивает, когда слышит слетевший приглушенный стон с других губ. — Порой мне кажется, что у меня в коллективе находятся одни придурки, которые неуместно распоряжаются доходами, — заканчивает Кросс, оставляя на бумаге подпись. Белая липкая жидкость высвобождается из плена, попадая на грудь сотрудника, также задевая часть лица. Запаха нет, но Эллиот чувствует себя отвратительно. — Свободны, — выдыхает мужчина, в то время как Грейс подхватывает бумаги со стола. По мраморному покрытию проходится удаляющийся цокот, захлопывается дверь: — Ты тоже, Эллиот, и приведи себя в порядок. Восстановившееся движение снаружи отдается резким подъемом с кресла. Припрятанная на все случаи жизни пачка салфеток оказывается на столешнице. Тут же несколько слоев тратятся на нижнюю часть тела, пока сзади слышится неуклюжее движение. Солнечный свет и запах свободы приветствуют Эллиота в коридоре. Запыхавшейся вид и усталость подсказывают, что он всё ещё жив. — Эллиот, а вы? — секретарша вопросительно окликивает его, никак не ожидая застать его здесь в это время и в таком виде. Он не отвлекается на нее, продолжая свой путь. — Грейс, напомни-ка, кто это был? — руки мужчины упираются в стол секретаря, а сам начальник кивает в сторону удаляющегося силуэта подчиненного. — Эллиот Лаудермилк, сэр, — коротко отвечает женщина, убирая документы в стол. Мужчина лишь хмурит лоб и припоминает неумелые движения на своем органе. Его пальцы покрыты потом, надо будет принять душ. Рот приоткрывается, проглатывая неприятное ощущение, которое отлипает от сердца, возобновляя пустоту: — Позвони на пост охраны, пусть освободят его шкафчик. — Он уволен? — в глазах вспыхивает страх, волна ужаса проявляется ударом в левую сторону груди, эмоционально выражаясь на лице. — Да, и отправьте в мой кабинет уборщицу.