В этой тишине

— Вероятно, больше мы не увидимся. Кроткая фраза, но значащая так много. Голос предвестника звучал в разы тише обычного, но не было заметно был ли он расстроен или проявлял хоть что-то похожее на печаль. Вот только Кадзуха видел его насквозь. Видел, как тот мялся. Видел его внутренние метания. Ему самому от этого не легче. Им обоим неимоверно тяжело, но он понимает, что иначе изначально быть не могло. Недолгое молчание было прервано спокойным убаюкивающим голосом ронина: — Знаю. Я всегда это знал. — И что теперь? Найдешь себе нового ухажёра? Тц. — Неужели ты такого плохого обо мне мнения? — послышался тихий сухой смешок, а потом он продолжил. — Тебе нет замены. Если будет на то воля судьбы, мне будет в радость вновь тебя увидеть. Если же нет, — на этом момент он непроизвольно замолчал, но поспешил исправиться, — если же нет, то ты все ещё будешь занимать отдельное место в моем сердце. Чтобы с тобой не случилось, ты знаешь, что всегда можешь вернуться. Я всегда буду тебя ждать. Каэдахэра мягко коснулся его руки и больше не проронил ни слова. Он старался держаться. Ещё одна потеря, но у них же будет шанс ещё свидеться? Кадзуха хочет в это верить. Сам наплел какую-то чушь про судьбу, но даже если ей будет неугодно, он найдет его, как только это будет возможно. Скарамучча, сжал чужую руку в ответ, не отрывая взгляда от пустых глаз ронина. Он обещает сам себе, что ещё вернётся. Вернётся, если его все ещё будут тут ждать. Казалось бы, как кукла не имеющая сердце может что-то чувствовать? Пожалуй, этот человек правда был особенным. Единственный, кто не оставил его. Единственный, кто пообещал ждать. И единственный, кому Куникидзуши поверил. Более ни один, ни другой не проронили ни слова. Вот уже рассвет и солнце начинает слепить глаза. Вот уже скоро будет пора прощаться, но они ещё встретятся. Это немое обещание так и остаётся висеть в воздухе.