третьесортный фанфик о двух подростках.

– твою мать, – выругивается запыхавшийся Хасэгава, толкая входную дверь пяткой, чтобы та закрылась за ним, – я с тобой поседею.. на руках он нес друга, что тяжело дышал, прислонившись головой к его грудной клетке. низкий закашлялся, когда его наконец-то усадили на кровать. впрочем, ничего серьезного и не случилось. просто в стрессовой ситуации у шатена сильно поднялась температура, а учитывая то, что его здоровье и так оставляло желать лучшего - вполне неудивительно, что бедняга так быстро свалился. Инори садится перед ним на колени, чтобы стянуть обувь. – ты сможешь снять с себя одежду? – снимая ботинок с маленькой ножки говорит пепельноволосый. в ответ отрицательный кивок. ну конечно. Хасэгава залез на кровать. если в первый раз, когда они промокли до ниточки, Сато еще как-то снимал с себя одежду самостоятельно, то теперь эта сцена выглядела максимально неловко... румянец от температуры на его щеках и жалобно поднятые брови только нагоняли атмосферы. представить сложно, каково сейчас Инори, что расстегивает рубашку и кажется краснеет сильнее больного. как только с одеждой было покончено пепельноволосый получше укрыл лучшего друга и только хотел было присесть, но тут же вскочил, понимая, что со всей этой тирадой забыл о мокрых волосах Сато. – твою мать.. – снова ругается юноша, быстрыми шагами подходя к шкафу, чтобы достать полотенце. он уже не держится на ногах, опирается о шкаф, пока достает. также в развалочку парень подходит обратно к кровати, вновь садясь на колени, чтобы промокнуть волосы больного. естественно, он очень аккуратен. Инори однажды уже испугал шатена, больше он такого не допустит. никогда. закончив, пепельноволосый запрокидывает голову, прикрывает глаза и вздыхает. кажется, настолько сильной нервотрепки у него не было со времен... а, это в принципе, не важно. ему не хочется вспоминать, по крайней мере не сейчас. – ложись рядом. – слышится шепот Коске, который потом прерывается кашлем. – заразить меня вздумал? – а не плевать ли? – плевать. *** утром погода так и не улучшилась. ливень тарабанил весь вечер и всю ночь, даже сейчас на улице было темнее и моросило. а вот Коске, не смотря на всю ситуацию, стало немножко лучше, жар отступил. теперь он хотя бы мог двигаться, а не просто лежать как овощ, который в состоянии только что-то мямлить. когда Сато проснулся, Инори все еще лежал рядом спиной к нему, скорее всего, чтобы не доставлять лишний дискомфорт. его высветленные волосы немного запутались, будучи довольно влажными, и неровными прядями рассыпавшись по подушке. да и не только волосы были влажными - остальная одежда тоже толком не высохла. наверное, холодно спать в таком состоянии без одеяла. он всегда так. делает все, чтобы шатен чувствовал себя хорошо. плюет на себя, тратит на него всю свою энергию, а потом не знает, как собрать хотя бы ее часть обратно. и все равно улыбается. все равно смеется и ведет себя так, будто у него совсем нет своих проблем. Коске шмыгает носом, пододвигаясь к тому поближе и беря несколько запутавшихся прядей в свои руки. его движения неловки и осторожны, а взгляд чуть затуманен от наступающих слез. снова плачет. вытирает рукой слезы и всхлипывает, пытаясь тут же успокоиться. – если хочешь плакать - плачь. но только если тебе от этого станет легче. – внезапный голос раздается со стороны светловолосого, почти сразу же после этой фразы оборачивающегося лицом к лучшему другу. – договорились? Инори тепло смотрит на юношу, настолько тепло и заботливо, что хочется прикоснуться к нему, будто к теплому огоньку в метели. – договорились. – как не странно, утвердительно отвечает ему Сато, вновь вытирая мокрые глаза рукой. *** обоим снова пришлось сбегать в душ, пусть через силу и лень. хотя появились и хорошие новости: пока была очередь Инори, шатен заглянул в тяжеленную сумку, мысленно извиняясь перед лучшим другом и его бедной спиной, которой во-первых пришлось пережить его, а во-вторых еще и это чудо. не суть, к главному. он нашел там нижнее белье. ура! а вообще..они ведь пропустили школу. пусть классному руководителю пепельноволосого в принципе на своих учеников как-то фиолетово, по рассказам последнего, то отношение в классе Коске к ученикам было намного строже и трепетнее. выдающийся и самый умный класс, как никак…ну и самый нагруженный по совместительству. история повторяется. двое юношей сидят на кухне, Хасэгава снова потягивает остывший чай, думая над ситуацией. Сато молчит, сверля глазами собственные колени. и тишина. – расскажи мне о своих родителях. проходит, наверное, минуты две, прежде чем светловолосый внезапно начинает разговор, прочистив горло. Коске вздрагивает, смотря на парня, что сидит справа от него и отводит взгляд, чтобы собраться с мыслями. – мама занималась балетом, ездила в разные города с выступлениями. я смотрел фотоальбом, когда никого не было дома. обычно мне не давали его трогать. – че? – Инори. – извини. – насколько я помню, отец тогда..работал, потому что кто-то из родственников предложил ему там помочь..за деньги, естественно. подростка едва ли взяли куда-нибудь..я думаю, это очевидно. – подростка? – отцу было почти 17, в то время как матери исполнялось 18 в том году. они все еще несовершеннолетние. Хасэгава задумчиво хмыкнул, скрестив руки на груди в ожидании продолжения истории. – я правда не знаю подробностей.. – шатен явно напрягается, пытаясь выискать в памяти моменты, когда его родители упоминали их знакомство..кроме громких ругательств, к сожалению, ничего на ум не приходит... – не переживай. можешь перескочить на другой отрезок времени. – гм..–снова слышится выдох, – мама изначально приехала в префектуру лишь на месяц, у нее было поставлено несколько выступлений в одном месте и несколько еще в других. – так..получается, она была родом из другого места? – верно. – так вот почему ты говоришь на токийском диалекте.. Коске игнорирует комментарии разговорчивого друга и продолжает историю. *** люди рассаживаются по местам, кто-то достает бинокли-лорнеты, кто-то перелезает через ноги, извиняясь и пытаясь добраться на свое место, а кто-то читает программу. театр утопает в беседах обо всем, что только возможно. но это ненадолго. звучит третий звонок, люстры медленно гаснут вместе с голосами, занавес открывается. на сцене стоит девушка. волосы надежно закреплены в пучок. руки ее изящные и тонкие, застыли в воздухе, ожидая начала музыки. дирижерская палочка на секунду появляется над оркестровой ямой и представление начинается. девушка, услышав музыку, которую вероятно, слышит уже пятнадцатый раз, будто машинально тут же встает на носочки, совершенно волшебно передвигаясь с ноги на ногу и постепенно ускоряясь. она знает движения, она чувствует себя уверенно на сцене. даже звук пуантов растворяется в общем ритме музыки. потрясающее зрелище. ее зовут Шичирай. талантливая и усердная девушка отдающая все любимому занятию - балету. она рада выступать на сцене. уголки рта сами по себе ползут наверх, добавляя ее выступлению только изюминку. когда музыка ускоряется, вместе с движениями юной балерины, все в зале будто замирают, завороженные этим зрелищем. Шичирай лишь улыбается еще шире, будто чувствуя эту атмосферу. ей настолько хорошо, что хочется смеяться. под конец, уступая место для продолжения программы другим, девушка забегает за кулисы, улыбаясь чуть ли не во весь рот. – вы видели? – слышится звонкий, радостный голос, – видели же? юноша с полотенцем подходит к ней, набрасывая его на ee плечи. у него на носу очки-ректангл, часто съезжающие на нос. – я видел. это было восхитительно. – говорит он, улыбаясь и чуточку краснея. Шичирай принимает полотенце, хихикая и чуть-чуть пихая парня в бок. – я красивая, да? тебе понравилось? – кажется, балерине доставляло удовольствие вгонять бедного парнишку в краску, что сейчас собственно и произошло. – к-красивая..–бурчит парень уже себе под нос, уставившись в другую сторону. – Сато, долго еще будешь Фудзисаки мучать? иди помогай! – звучит грубый мужской голос, заставляя юношу вздрогнуть, отойти от девушки и быстрым шагом направиться на голос. *** – перед самым отъездом, может, когда оставалось чуть менее недели, не смотря на возраст, они все же решили закончить на более “хорошей ноте”. – шатен трет переносицу, – и это закончилось..нежелательной беременностью. семьи с обеих сторон сразу же переругались, оставив их решать проблемы самостоятельно. отцу пришлось работать с утра до ночи..эм..о школе пришлось полностью забыть. им пришлось жить в хостеле..чтобы не сводить концы с концами..– было заметно, что Сато сложно говорить так много, учитывая его обычную молчаливость. да и в принципе, история не из самых приятных. юноша выдерживает небольшую паузу, прежде чем продолжить. – в той дыре я и родился.. Коске останавливается, складывая руки на колени и опуская голову, будто бы собираясь с мыслями. его нижняя губа дрогнула, брови нахмурились. такое ощущение, что парень держал изо всех сил очередную волну слез. – знаешь, сначала меня хотели назвать Шиссаку. –..если с кунъеми..первый иероглиф ушинау, второй фуда.."ошибка?" – правильно. – кивает тот, отводя взгляд. Хасэгава усмехается и цокает языком. – ..я вообще не просил.. – совсем тихо говорит Коске спустя несколько секунд молчания, опуская голову вниз, – я не просил жить, – в его голосе слышится дрожь, руки на его коленях судорожно сжимаются и разжимаются, – я больше не хочу, я не понимаю, почему я. почему всегда я? – крутит головой и поднимает руки, чтобы вытереть наворачивающиеся слезы. не успевает он это сделать, как большие, теплые ладони накрывают его щеки, заставляя чуть–чуть приподнять голову. пепельноволосый опустился перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне, но через несколько секунд он теряет равновесие от внезапного свалившегося на него веса. они вместе валятся на пол кухни, Сато цепляется за одежду и утыкается лицом в шею лучшего друга, всхлипывает и вжимается только сильнее. он ничего не говорит, но все и так понятно. Инори оправившись, вздыхает, смотрит на потолок и закрывает глаза, покрепче обнимая содрогающееся тело.