Багул

            Лесли думала, что давно привыкла к трудностям. Работа была такая. Однако, никакой опыт не спасал её от гнетущего напряжения семейного ужина. Родители сидели по разные стороны стола, поглядывая друг на друга исподлобья. Она жевала курицу, не зная, стоит ли начать диалог. О чем ей говорить с ними? Что у них было общего за столько лет?       Братья тоже не спешили рушить тишину, угрюмо жуя свои порции. Никакого алкоголя за столом, только теплый тыквенный сок, который Лесли ненавидела с десяти лет, когда отравилась скисшим на солнце напитком. Однако, под тяжелым взглядом матери она давилась мелкими глотками, скучая по привычным пиву и пицце в обшарпанных мотелях. Она чувствовала себя лишним кусочком пазла, из-за которого не сходилась общая картинка.       Это место даже не было её домом. Не было никаких воспоминаний об этих стенах. Все было совершенно чужое. Под ребрами тяжелым камнем лежали невысказанные вопросы о доме, о причине быстрого переезда в такую глушь. Разумеется, не стоило об этом упоминать при детях, но от звенящего в воздухе напряжения становилось все хуже. Еда застревала в горле, а от сока тошнило еще больше.       — Вы уже решили, чем займетесь на новом месте? — она решила зайти с самого безопасного угла, но сразу поняла, что промахнулась. Отец угрюмо посмотрел, словно слова задели его за живое. Отложил вилку, сделав большой глоток из стакана. Лесли поерзала на стуле, пытаясь улыбнуться, но выходила только трещащая по швам маска. С усилием, проглотила последний кусочек мяса, готовясь к любой словесной атаке, как к настоящей драке.       — Лучше ты расскажи, чем занимаешься после того, как бросила колледж? — мужчина выплюнул это, подобно яду.       Как удар под дых. Он не знал всей правды, но и с того, что всё же знал, мог бы понять. Попробовать понять. Но он не хотел, а она не могла рассказать всей правды, боясь, что потянет их за собой. Прошло уже больше десяти лет, с того дня, как отец забирал её из морга, бьющуюся в истерике. Первый год в колледже стал последним. Она была юной, влюбленной в парня мечты. Думала, что впереди вся жизнь, пока на экскурсии в национальный парк их группу не нашел вендиго.       Она выжила, оставшись с шрамами на ноге. Мартин, её парень отвлек монстра, дал ей сбежать. Через три дня в город приехала охотница, и с того момента она уже не могла по- другому. Лесли жила в долг и каждый раз, когда она спасала кого-то, то словно возвращала его. Она уехала из города, боясь, что однажды зло придет к порогу родных, а может это был простой побег от собственных кошмаров.       — Ничего не изменилось, — Лесли перевела дыхание, смотря куда угодно, но не на него, — продолжаю заниматься исследованиями мифов… путешествую по стране.       — А работа у тебя есть, — он не отставал, наседая, — чем зарабатываешь на жизнь?       «Проворачиваю аферы с кредитками», так и хотелось прокричать. Посмотреть на то, как скривиться его лицо, но она промолчала. Всё это было фарсом, в котором они отыгрывали одну роль за другой, и не важно, что бы она сказала, для отца ничего не изменится. Иногда, проснувшись ночью в очередном мотеле, смотрела в потолок и думала, а если бы они знали правду? Гордились бы хоть чуть-чуть? Самую малость. Или прокляли, обозвав сумасшедшей?       — Питер! — мать, со звоном кинула вилку в тарелку, — хватит, это её выбор…       — Это всё дурь, — он сцепил зубы, — все променяла на жизнь бездомной, никому не нужной…       — Отец, — Лесли перебила его, борясь с желанием метнуть нож в стену рядом, — у меня есть жизнь. Я помогаю людям, занимаясь… волонтерством. Денег не так много, но оно того стоит.       — Так помогла бы родителям! — он вскочил, опрокидывая посуду, глаза прожигали яростью.       Все замерли. Мальчишки, до этого не издавшие ни звука, вжались в стулья. Смотря то на нее, то на отца, Лукас сжал кулаки, шипя, как гадюка. Маркус взял его за руку, безмолвно прося успокоиться, но тот и не думал этого делать. У нее сжалось сердце и кулаки. Лесли встала, улыбнулась матери и взяв под руки братьев, вышла из комнаты, уводя их в комнаты наверху. Спектакль был окончен.       За окном стемнело, деревья за окном скрипели вместе со старым домом. Лукас вырвался вперед, таща в свою комнату. Здесь было намного уютнее, чем в гостевой, но все еще не обжито. Куча коробок, надувной матрас и складной стол с учебниками. К своему стыду, Лесли не знала, как выглядела комната мальчишки в старом доме. Чем он жил, что ему нравилось.       Сев на пол, прижала к себе дрожащего Маркуса. Лукас закрыл дверь на ключ, не проронив ни звука. Молчание давило, и она не знала с чего начать. Она уже успела все испортить внизу. Будучи родными друг другу, они были едва знакомы. Если бы она не была охотницей, то могла бы видеть, как парни растут, как впервые идут в школу. У них была целая жизнь, а она так и норовила отдать свою, в очередном темном подвале, истекая кровью рядом с обезглавленным монстром. Иногда Лесли задумывалась о том, могла ли она стать им хорошей старшей сестрой. Окончила бы колледж, подавала бы пример.       — Это правда, что он говорит о тебе?       Лесли моргнула, смотря на такого серьезного среднего брата. Он упер руки в бока, смотря из-под упавшей светлой челки. Вид его был настолько воинственный, что она не могла не почувствовать укола в сердце. Они были так похожи.       — А что он говорит? — она погладила Марка по волосам, спрашивая себя, откуда у этих ангелов силы любить ее, едва знакомую женщину?       — Что ты постоянно врешь, живешь в своё удовольствие… Бросила нас всех, — его голос надломился.       На глаза навернулись слезы, которые она быстро смахнула. Она не могла им рассказать, ей снова нужно было соврать. За годы непрерывной охоты Лесли изменилась, стала зависимой от погонь и драк. Её руки были по локоть в крови, и бросить она не сможет. За первые годы охоты, безрассудная, неопытная, она натворила много дел, увязнув в этом навечно.       Если бы она попробовала им рассказать? Если бы они поверили… Она не могла позволить им считать себя героем. Она видела, как смотрели на неё спасенные дети, кто-то даже говорил, что хочет заниматься тем же. Это пугало намного сильнее всякой мистики. Братья были слишком маленькими, чтобы различать, что хорошо и что плохо в глобальном смысле. Спасать людей хорошо, оставлять за собой разрушенные жизни плохо, но одно без другого не выходило.       Она любила их и не могла позволить им повторить её ошибки. У них должна быть жизнь намного лучше.       — Милый, иди сюда, — позвала его охрипшим голосом, — я хочу, чтобы вы знали… Жизнь, которой я живу, не приносит удовольствия, но я делаю хорошие дела. Стараюсь помогать людям.       — Волонтер? — поднял голову Марк,с надеждой смотря на девушку.       Кивнув, закрыла глаза. Лукас сел рядом, обнял, прижимая к себе. По щекам катились слезы, внутри бурлило, сжималось, закручиваясь в узел вины, боли и веры во что-то хорошее. Эфемерное. Она не даст никому им навредить. В её жизни было мало хорошего, последний друг погиб уже как два года назад, но эти создания… Лесли спасла множество семей, и уже свою точно в обиду не даст.       Спустя несколько часов они разошлись по своим комнатам. Маркус крепко спал и Лесли сама отнесла его в небольшую комнату в конце коридора. Мебели там было немного, такой же столик и железная кровать, точно такая же, как и в её комнате. Она уложила мальчика, расправив на нем одеяло.       Единственная лампочка в коридоре горела тускло, и искать комнату пришлось почти по памяти. Родители уже сопели в своей комнате. Лесли потянулась к ручке двери, но замерла, чувствуя чей-то взгляд. Настойчивый, он смотрел прямо в душу, скользя по коже. Она обернулась, занося кулак для удара, найдя лишь пустоту. Только коридор с трещиной у плинтуса. Вдохнув поглубже, запоздало подумала, что все оружие осталось в машине, запертой в гараже.       Можно было убедить себя в чем угодно, но она была охотником, повидавшем многое. Цепь совпадений? Не в этом грязном, жестоком мире. Интуиция и опыт говорили, что если чувствуешь, как кто-то пялится в подозрительном месте, то бери ствол и пали во все стороны.       — Ну, кто ты?       На лестнице скрипнула половица. Идти против неизвестного врага без оружия — глупо, но какая была альтернатива? Спрятаться под одеяло? Чтобы добраться до арсенала нужно было пройти через опасное место. Хрустнув шеей, Лесли медленно, пошла на звук, бесшумно ступая по паркету. Глаза искали любое проявление нечисти, но ничего не находили.       Скрип повторился и она резким прыжком выскочила на лестницу, едва не сбивая отца с ног.       — Боже, ты меня напугал! — схватившись за сердце, оперлась о стену, переводя дыхание.       Мужчина нахмурился, строго посмотрел, и махнув рукой, позвал за собой вниз. Лесли в последний раз оглянулась на коридор, проверяя. Определенно, стоит притащить в комнату оружие. Просто запирать получше, чтоб мальчишки не наткнулись ненароком. Они были умными детьми, но дробовик им доверять было нельзя.       Они вышли на веранду. Плотно зашторенная комната с парой потёртых диванов и одиноким светильником. Лесли села, сжав колени, смотря куда угодно, но не на отца. Это было слишком сложно. В очередной раз в глаза бросилось то, насколько они разные. В ней словно не было ничего от него. Волосы у неё были каштановые, вьющиеся на концах, и глаза были карими. Мужчина же был светловолосым, голубоглазым. Их сходство было разве, что в мелочах. В тонких губах, широких бровях. И оба знали, что значит убивать.       Неожиданно, он достал из тумбочки бутылку и две рюмки. В полумраке, мужчина выглядел уставшим, готовым рассыпаться на части. Дрожащей рукой налил выпить. Лесли ничего не понимала, но не мешала, молча наблюдая. Впервые за кучу лет они просто сидели, не перекидываясь обвинениями. Как семья, у которой много проблем.       — Я хочу, чтоб ты поняла, — наконец заговорил он, смотря ей в глаза, — мне не нужна мертвая дочь, где-то, где я даже не смогу помочь.       Голос его надломился, он прокашлялся, сжимая виски. Ссутулился, словно стал меньше вдвое, и настолько же старше. Лесли хотела переубедить его, но тот оборвал её попытки.       — Дай договорить, — прочистив горло, продолжил, — мне больно видеть, чем стала твоя жизнь. Всегда одна, среди людей, которым на тебя плевать. Я надеялся, что… что ты сможешь просто идти дальше, но…       — Пап. Мне жаль, — улыбнувшись, Лесли сжала его руку, задыхаясь от переизбытка эмоций. Сердце колотилось в груди, губы дрожали. Он сжал её онемевшие пальцы в ответ, разминая сбитые костяшки, — но то чем я занимаюсь… Может, моя жизнь не такая, как я её представляла в детстве, но я делаю, что-то важное. Не знаю, кем бы стала без этого.       Отец промолчал, но впервые в его глазах она увидела отголоски понимания. Им нужно было время, но они были в нужном направлении. Подняв бокал выпила с отцом. Тот хлопнул её по плечу и ушел к себе, оставив в одиночестве. Из головы вылетели все темные догадки, оставив только теплое спокойствие, долгожданное успокоение. Она даже и не думала, что такой короткий разговор с отцом, был так нужен.       Встав, убрала все обратно, захватив на кухню рюмки. Включив воду, ополоснула их. Заглянула в холодильник, подумывая вытащить остатки курицы. Она была не так уж и плоха…       Вновь на неё смотрели. По спине пробежал холодок, а чьи-то маленькие пальчики прошлись по обнаженной шее. Развернувшись, выхватила солонку, скручивая колпачок. Лампочка мигнула и погасла, оставляя комнату во тьме. Лесли осторожно двинулась вдоль кухонного гарнитура, вспоминая, куда положили полную пачку соли. Никого не было видно, но с призраками так всегда. Они прячутся, готовясь выскочить в любой момент.       Пачки не оказалось, но в багажнике был дробовик заряженный каменной солью. Отвесив себе мысленную затрещину для смелости, рванула в гараж. Дверь, прямо за лестницей, открылась легко. Пыльное помещение не проветривалось, наверное несколько лет. Чихнула, теряя равновесие, едва не упав.       Внутри багажника лишь пара серебряных ножей, лежащих на пыльной подложке, да скорпион, нагло щелкнувший щупальцами и уползший в темноту. Горло сдавило. Лесли не давала себе паниковать, обыскивая внутренность автомобиля, заглядывая в каждый уголок. Оружие пропало. Она ухватилась за бока машины, унимая бешено бьющееся сердце. Иногда все было плохо, а порой было по настоящему паршиво, без шансов. На смену страху приходил гнев, от которого перед глазами стелилась алая пелена.       Два небольших ножа она спрятала в ботинки, и подсвечивая телефоном стеллажи, отыскала ржавые вилы. Без парочки стволов она чувствовала себя голой, беззащитной, словно в первые годы охоты. Сволочь, кем бы он не был, забрал и ангельский клинок, средство воистину универсальное. За тонкими стенами свистел ветер, заглушая биение сердца. Дверь скрипнула, медленно открываясь.       Не глядя, она замахнулась вилами, готовая встретить мертвеца, или кого угодно.       — Лесли!       С занесенными над головой вилами, она глупо моргнула, уставившись на Маркуса. В пижаме, он выглядел как медвежонок, сверкающий глазами в полутьме. Неужели он успел проснуться, переодевшись? Ей стоило позаботиться самой о его пижаме, но он и сам неплохо справился. Лесли напомнила себе, что тот был уже не малышом, ему скоро будет девять. Почти взрослый.       — Ты, что здесь делаешь? — убрав импровизированное оружие за спину, схватила его за плечо.       — За тобой шел, лестница скрипит… Я думал, ты меня слышала.       Едва не застонав, взяла его за руку, выводя подальше, но вилы не оставила. Ей нужно было что-то придумать, и быстро. Если кто-то вытащил оружие, значит знает, кто она.