Багул

      Утро наступило неожиданно, застав Лесли врасплох. Она не помнила, как именно заснула, но просыпаться совершенно не хотела. С улицы доносился лай собак, которых она была готова проклясть. Несколько бессонных ночей давали о себе знать, голова была чугунная. Лесли с трудом открыла глаза, тут же сощурившись от яркого света.       Времени было уже двенадцать дня. В комнате она была одна, и никаких следов охотника. Собаки не умолкали, заставив таки подняться с неудобной промятой кровати. Чувствовала себя она паршиво, дойдя до ванной с ужасом взглянула на себя в зеркало. С каким бы монстром они не столкнулись, она точно могла бы хорошенько его напугать своим видом.       Спуститься вниз она смогла только через полчаса. В доме было прохладно, из раскрытых настежь окон дул сквозняк, поднимая вверх занавески. Лесли куталась в огромную вязаную кофту, широкий воротник которой удобно закрывал пластырь на шее. Пахло свежей выпечкой и жареным мясом.       Пройдясь по комнатам она не обнаружила никого, кроме Дина на кухне, подпирающего рукой щеку, оказавшегося в кипе документов на дом и полицейских отчетах. Лесли села напротив, прихватив со стола еще теплый пирожок. Охотник поднял на неё взгляд.       — Где все?       — До шести часов дом в нашем распоряжении, — охотник устало потер переносицу, — как ты? В норме?       Лесли кивнула, растянув губы в улыбке. До нормы ей было слишком далеко, хотя впрочем это было её перманентным состоянием. В полном порядке она не была уже много лет, с тех пор как взяла в руки оружие. То, что происходило сейчас было хуже, чем обычно, но не было толку в том, чтобы давать волю слабости. Достаточно и страха, что уже овладел телом.       — Когда я заснула? — пирожок был восхитителен на вкус, и она позволила себе говорить с набитым ртом, — не помню такого. И почему не разбудил?       — Ты себя видела? В таком состоянии ты не то, что плохой боец, тебе в руки опасно оружие давать.       Она больше не спорила, доедая свой пирожок. Отдых действительно пошел ей на пользу. Мысли стали намного яснее.       — Спасибо, — она кивнула на документы на столе, — что-то новое?       — Отчеты. Скукота и еще раз скукота. Это бесполезно, у них нет ничего на этот дом кроме одного случая, как и в других местах. Оно следует от одного дома к другому, вместе с жильцами, а потом ждет когда придет кто-то новый и все повторяется заново. В остальном в домах все чисто. Ничего необычного.       Действительно, не считая пары эпизодов, дом был самым обычным. Родители и мальчишки ничего не замечали, или по крайней мере ничего такого, что они не могли бы объяснить. Дом был пуст, когда они приехали. Лесли аж подскочила на месте, нервно вытирая руки о кофту. Как только она могла не обратить внимания!       В гараже было еще холоднее, лампочка тоскливо мерцала, освещая запыленное место. Дин последовал за ней, не отставая. На полу ничего не было, и Лесли принялась просматривать стеллажи с коробками, ища ту самую, которой быть тут не должно. Инстинкты внутри неё кричали о том, что вот оно! Она была на верном пути, готовая наконец зацепиться за скользкий кончик запутанной нитки.       Винчестер не мешал ей, с интересом наблюдая за тем, как она бубнила себе под нос, открывая коробку за коробкой, доставая всё с дальних полок. Нет, она не могла ошибиться, и ночью она определенно слышала именно этот звук, словно привет из прошлого. Бежевая, помятая коробка нашлась в самом низу, под пачкой утеплителя. Лесли вытащила её на свет, словно главный приз, поднимая над головой.       — Нам срочно нужна белая стена или простынь.       Они развесили простынь в её спальне, плотно зашторив окна. Осторожно вытащили старенький проектор, готовый развалиться в любой момент и упаковку пленок. Охотник управлялся с этим намного лучше неё, ловко устанавливая аппаратуру и пленку. Лесли же надеялась, что не ошиблась и родители не успели купить ничего подобного. Мама терпеть не могла такое барахло, продав все старые вещи.       Названия у пленок были самые обычные, словно их оставил прошлый жилец дома. Пикник у озера, прятки, ужин… Первым был пикник. Проектор поставили на стул. Лесли села на кровать рядом с Дином.       — Просто вечер мелодрам какой-то. Жаль без звука.       Лесли шикнула на него, чтобы мужчина не мешал. На записи трое детей играли на берегу озера, сражаясь деревянными палками, словно древние воины. Они что-то кричали друг другу, не замечая трясущейся камеры, направленной прямо на них, пока к ним не подошла, вероятно, мать, раздавая тарелки с едой.       — Не твои родственники?       — Точно нет. Только посмотри на них, они все рыжие.       Картинка сменилась. Наступила ночь, снимающий светил перед собой зажженным факелом, медленно продвигаясь вдоль берега озера. Перед ним мелькали кусты, поляна, расстеленный плед с недоеденной едой. В темноте было трудно что-то разобрать, но когда камера повернулась к воде, огонь осветил четыре плота, качающихся на воде. И тех, кто был к ним привязан. Трое мальчишек и мать, едва могли пошевелиться, смотря прямо в объектив.       Оператор стал поджигать их одного за другим, отталкивая палкой дальше в воду. Не нужно было слышать этого, чтобы к горлу подступила тошнота. Запись оборвалась, оставив их смотреть на стену еще пару мгновений. Лесли поежилась. Не в первый раз ей доводилось видеть жестокость, но это было отвратительно. Сама идея о том, чтобы снимать такое зверство, и называть запись столь безобидно.       Словно это была игра. Постановка.       — Не совсем то, что я ожидала, — отмерла Лесли, достав остальные пленки, — но насчет маньяка я была права. Подозреваю, что остальные с похожим содержанием.       — Он таскает за собой свое домашнее видео? Чертов извращуга, — Дин поморщился, — лучше б порно хранил, чем это.       Лесли невольно улыбнулась. Смотреть остальные записи ей хотелось меньше всего, и потому она взяла самую новую на вид, передавая охотнику. К сожалению, она уже догадывалась, что скрывается за «Ужин», и от того хотелось выйти из комнаты, но она осталась на месте, смотря на уже знакомую кухню чужими глазами.       Снимали куда скромнее, часть экрана закрывала тряпка. По кухне носились три девочки с темными косичками, танцуя вокруг хмурого брата хороводы. Родители были там же. Отец чинил раковину, пока мать накрывала на стол, смотря на своих детей с вымученной улыбкой. Она была смуглой женщиной, не больше сорока пяти, с тоской в глазах.       Хотелось закрыть, глаза, отвернуться и не видеть того, что будет дальше, но Лесли заставила себя смотреть, рассматривать каждый миллиметр изображения. Когда изображение мигнуло, она не дрогнула.       Семья лежала в гараже, уложенная вокруг нарисованного на полу символа, который она поспешила сфотографировать. Камера подбиралась настолько близко к ним, что можно было различить слезы на щеках, но они не пытались вырваться. Лежали смирно, покорно ожидая своей участи. Изображение мигнуло склейкой и вот уже в их рты были вставлены воронки. Оператор вливал разноцветную краску прямо в них, смакуя каждый кадр, лишь на мгновение оторвавшись от жертв.       — Стой! На паузу! — Лесли уставилась в изображение, поднявшись с кровати.       Мужчина тоже это увидел. Силуэт, едва заметный, раскрывающий бледное лицо без рта и носа всего на мгновение. Он стоял там, на месте преступления, но его глаза смотрели вовсе не туда. Не на умирающих, бьющихся в конвульсиях детей. На них. Вспышка света и тонкая простынь загорелась. Лесли бросилась её снимать, тушить, но изображение погасло. Дин открыл окно, впуская свежий воздух, взамен едкого дыма. Обугленная ткань лежала под ногами.       — Он действительно…       — Да, — Дин сложил проектор и пленки в коробку, — может это и есть наш клиент.       Лесли все еще чувствовала спиной этот взгляд с пленки. Но как? Ей не хотелось признавать это перед Винчестером, но ей определенно не хватало опыта. По её части были призраки, мелкая пакость, которой достаточно отрубить голову, но что делать в такой ситуации она не знала. У охотников часто бывает в первый раз всякая фигня. Она стояла и не могла понять, как действовать дальше, с чем проблем у Дина явно не было. Уверенность мужчины едва ли пошатнулась, словно такое происходило каждый день. Хотя если верить слухам о братьях, то именно такое с ними и случалось.       — Главное, есть фотка символа. С ним уже можно искать этого стремного мужика.       Она хотела ответить, но внизу раздались голоса. Время пролетело слишком быстро, настало время возвращение семьи. Они затолкали коробку под кровать, накрыв одеялом. Никто не должен был на неё наткнуться.       Внизу родители уже вовсю разгружали пакеты с покупками, мальчишки деловито помогали. Смотря на них Лесли казалось, что все абсолютно нормально, и ничего им не может угрожать. Помогая раскладывать покупки девушка незаметно положила в карман небольшой мешок соли. На всякий случай.       Общая суматоха передавалась всем присутствующим. Было решено наконец разобрать часть коробок, и привести в порядок гостиную, в которую невозможно было зайти без страха. Лукас и Маркус с энтузиазмом принялись разгребать завалы мусора в центре комнаты, вынося понемногу его на улицу, в приготовленные черные мешки. Хоть большую часть они и вывалили друг на друга.       Родители стали перебирать коробки, вытаскивая на божий свет привезенную утварь, обсуждая куда её девать. Лесли и Дин вооружились шпателями, сдирая старые, пожелтевшие обои, пополняя количество мусора.       — Думаю, мы успеем все очистить за сегодня, и поклеить новые обои, — воодушевлённо объявила мать, с умилением наблюдая, как охотники отдирали куски бумаги со стен, ворча себе под нос, когда на них сыпалась пыль.       — Конечно, — бубнила Лесли, оттягивая рвущийся кусок, — несколько дней этого ада мы уже не выдержим… Чтоб тебя!       На Лесли свалилась полоса, вместе с кусками штукатурки. Дин тут же принялся снимать с девушки мусор, не прекращая смеяться, за что получил тычок в живот. Она вся оказалась в пыли и грязи, в волосах застряла бумага. Лесли показала мужчине язык, и гордо продолжила очищать стены, не реагируя больше на чужой смех.       Пусть ситуация не располагала к веселью, и она корила себя за глупость и потраченное зря время, но Лесли не хотела, чтобы это заканчивалось. Она не хотела возвращаться мыслями записям на пленках, к тому, что все они были в опасности. Ей нравилось, как они подначивали друг друга, словно и правда были огромной дружной семьей. Рядом носились Марк с Лукасом, дурачась и строя друг другу рожицы.       Обои едва держались на стенах и поддавались легко, порой стоило их только дернуть, как те сразу отваливались. Стены под ними оказались целыми, готовыми к поклейке новых.       — Не так уж и плохо, — заявила она, когда они закончили сдирать обои, — они верят нашей легенде.       — Еще бы. Тяжело не поверить твоим влюблённым взглядам.       Лесли воскликнула и кинула в него комок пыльной бумаги, на что получала точно такой же в ответ. Как маленькие дети они закидывали друг друга мусором, поднимая пыль в воздухе, на что получили неодобрительное замечание от отца, и очередной умиленный взгляд матери, что разумеется, не слышала их разговора. Охотница была возмущена и готова сражаться до самого конца, хоть им и пришлось свернуть свою потасовку, запихнув все по пакетам.       Разрушать проще чем создать, и это касалось всего, и даже ремонта. Поклейку обоев Лесли запомнила надолго. Новое покрытие было симпатичным, пусть и явно устаревшим морально. Бордовые цветы на коричневом фоне. Она такие сочетания любила так же как и мать. В отличии от отца, что так и норовил вставить комментарии о полной безвкусице.       Время близилось к ночи и родители отправились на кухню, оставив заботы по поклейке на тех, кто помладше. Заниматься чем-то подобным никому из них еще не приходилось и от того, было решено делать как выходит. Комната была с невысокими потолками, что не могло не радовать Лесли, которую дружно поставили на стол, вручив губку и верх влажного рулона.       — Этот стол выдержит только тебя, — заявил Дин, нагло отлынивающий от работы, пока внизу мальчишки регулировали правильность укладки обоев.       — Он кого угодно выдержит! Даже десятерых! — не унималась Лесли, под хихиканье братьев.       — Но кто-то же должен тебя страховать?       — Иди ты!       Потребовалось всего полчаса, чтобы Лесли поняла, как сильно ненавидит ремонт. Ей было совершенно плевать на то, совпадает ли рисунок с разных рулонов, и под каким наклоном они клеятся. Она просто хотела сесть на пол. Высота ей тоже не нравилась. Как и стол, что так и норовил скрипнуть под ней. Признавать, что несчастная мебель действительно бы не выдержала Винчестера не хотелось, хоть тот и так это видел, не отходя от нее, и давя на столешницу, не давая той гулять под весом девушки.       Под конец стол стал шататься еще сильнее, и каждое движение Лесли отдавалось жутким скрипом и движением ножек, готовых вот-вот подвернуться под столешницу. Она сцепила зубы, стараясь не обращать внимания, тем более оставалась самая последняя полоса, которую она возненавидела всей душой. Та все никак не хотела прилипать как положено, скатываясь по стене. Лукас разглаживал её снизу, но слишком часто косился на сестру, больше переживая о ней, чем о виниловом куске.       Лесли потянулась вперед, в последний раз поправляя край обоев, от чего стол скрипнул особенно сильно. Раздался треск, Лукас выскочил, а она взмахнула руками, готовая спрыгнуть вниз, когда ножки окончательно подломились, но не успела. Её накренило, и зажмурившись она не сразу поняла, что не упала, а оказалась в руках Дина, поймавшего её еще до падения. Встряска выбила из неё воздух, и дезориентированная, она смотрела на мужчину, оказавшегося слишком близко. Дышать оказалось слишком тяжело. Он опустил её вниз, рядом с обломками мебели.       — Я бы и сама.       — Конечно, — улыбнулся ей мужчина, от чего ей захотелось стукнуть себя по лбу, — страховка, помнишь?       Она кивнула, отходя от него на шаг. Ей совершенно не нравилось то, что творилось с ней в его присутствии. Не нравилось то, как замирало сердце, как снова хотела почувствовать тепло чужого тела. С этим нужно было что-то делать, но она решила игнорировать происходящее до лучших времен. Лесли разберется с этим позднее.       — О! — в дверях появилась мама, — вы закончили. Еда готова.       Братья тут бросились на кухню, а они побрели за ними следом. Ужин прошел спокойно. Все слишком устали, чтобы как-то взаимодействовать, кроме ребят, что обсуждали как быстро может закончится ремонт всего дома, споря за количество дней. Лесли только помалкивала, не желая их расстраивать тем, что сегодняшняя скорость это чудо, а в обычной жизни ремонт занимает куда больше времени.       Разошлись по комнатам они довольно быстро. На часах было два часа ночи, и глаза закрывались сами собой. Только оказавшись в спальне Лесли зевнула, потирая лицо. Им нужно было как-то разместиться на одной кровати. В этом раз она не могла дать человеку, который прикрывает её остаться без сна. Дин не ерничал вслух, за что она была ему благодарна.       Коробка с записями все так же лежала под кроватью, и заперев дверь изнутри, они с трудом улеглись, постоянно пиная друг друга. Постель была небольшая, а Лесли совсем не хотела лишний раз касаться охотника, что вызывало еще больше проблем. Дважды она порывалась уйти спать в гостиную, но её вероломно останавливали.       — Твоя идея, — заявляли ей на её брыкания, — и разве совместный сон не предполагается нашей легендой?       Лесли зашипела на него, не став препираться. Ей начинало казаться, что ему нравится их обман, что навевало на ненужные мысли. К счастью, Винчестер не стремился к излишнему контакту, и довольно быстро заснул у стены. Лесли заснула после него, прислушиваясь к ровному дыханию. Сознание померкло, и она уже не услышала скрипа половиц.