Naboo evening

Город Тид выглядел очень торжественно: на улицах были развешаны фонарики, дороги были покрыты лепестками жёлтых и розовых цветов, а многочисленные лавки уже принимали своих посетителей. Энакин и Падме беззаботно прогуливались по улочкам. Вся эта праздничная суета привлекла внимание Энакина. — Сегодня какой-то праздник? — поинтересовался он у своей госпожи. Неудивительно, ведь на Набу была своя удивительная культура, далёкая от культуры Татуина, если такая вообще имелась. — Сегодня день, когда первая королева Набу взошла на престол. — поняв, что Энакин вряд ли поймет всю значимость данного события для народа, Падме решила перейти к перечислению традиций. — В этот день в столице устраивается фестиваль: украшают улицы, на главной площади играет музыка и устраивают танцы, а вечером на воду спускают фонарики. Падме с большой теплотой рассказывала о культуре и традициях своего народа. В детстве она любила все эти яркие фестивали, они часто посещали их всей семьёй. Особенно юной Амидале нравились танцы и спуск фонариков на воду. Став королевой, Падме не могла посещать мероприятия из-за занятости, кроме того, вся огранизация была на её плечах. Даже когда она стала сенатором, время на такие приятные мелочи не было: она с ног до головы погружалась в работу. — Я так долго не была на Набу, так давно не посещала это торжество. Было бы здорово снова испытать эти ощущения. У Энакина в голове сразу же возникла идея, которая, как он считал, должна была понравится его миледи. — Ого, кажется сегодня у нас намечается свободный вечер, — он сказал это искренне, с задором. Ему хотелось не сколько познать новую культуру, сколько обрадовать Падме, отвлечь её от политики и прочей суеты. — Я буду рад сопроводить вас на сие празднество, моя госпожа. План Энакина явно удался, Падме улыбнулась, её карие глаза заблестели. Сенатор явно была рада посетить свое любимое мероприятие впервые за долгие годы. Энакин подставил руку своей спутнице, приглашая пройтись. Они направились прямо на главную площадь. Люди веселились беззаботно: плясали, водили хороводы, забрасывали друг друга цветами и просто радовались жизни. Падме сразу же влилась в их общество: вела себя так, словно она не была сенатором. Энакину это нравилось. Ему нравилось видеть перед собой Падме, которая не носит строгих шикарных платьев для заседаний, а также сложные замысловатые пречески и тонны грима. Она смеялась, улыбалась, и была такой живой. Энакин невольно залюбовался: желто-розовое платье, которое носила Падме, прекрасно сочеталось с лепестками цветов, которыми кто-то их кто-то обсыпал, когда пара проходила рядом. Они не заметила как толпа втягивает их в хоровод. Энакин крепче сжал руку Падме, чтобы не потерять ту, хотя он знал, что всё равно сможет найти её и узнать даже из толпы точных её копий. Для него она была единственной. Большой хоровод начал красиво рассыпаться на маленькие хороводики, а те в свою очередь рассыпались, оставляя на едине двух партнёров. Энакину и Падме повезло — им предстояло танцевать друг с другом. Но Энакин не спешил, не стремился пуститься в пляс, чтобы поразить окружающих и свою пассию. — Что такое? — нежный голосок Падме так выделялся на фоне всей этой музыки и топота. — Я не умею танцевать, — робко признался Энакин, боясь расстроить свою возлюбленную этими новостями. К его удивлению, Падме не стала над ним смеяться. Бросив на Энакина игривый взгляд, она взяла его руку в свою, а другую свою руку положила ему на плечо. — Этот танец не сложный, его легко выучить, — в её спокойном голосе звучали нотки строгости. Прежде чем сказать следующее указания, она малость смутилась, — придерживай меня своей рукой. Нет, не эту, другую. Хорошо, теперь ноги: двигайся, стараясь вырисовывать что-то наподобие квадрата. Падме объясняла все понятно, без лишней замысловатости. Энакин понимал, что ему делать, как двигаться. Без проблем не обошлось: пару раз Скайуокер наступил на ногу своей партнёрше по танцу, но она не обижалась, была сконцентрирована на движениях. Танец чем-то схож с тренировкой, и в то же время так отличен. Танец — это чувства, которые нельзя испытывать во время боя. — Ты никогда не думала стать учителем танцев? — усмехнулся Скайуокер. — Я бы поучился у такого мастера. Не успела Падме ответить как вдруг случилась смена партнёра. Энакин был удивлен такому раскладу, начал высматривать среди других танцующих свою спутницу. Теперь в его руках была уже не Падме, а какая-то другая девушка. Не менее красивая, но сердце юного падавана уже было занято. И снова смена партнёра. Так могло продолжаться вечно, пока в руках молодого Скайуокера вновь не оказалась та, чувства к которой сегодня вспыхнули с новой силой. Он был рад снова держать ее за талию, смотря в глубокие карие глаза. Падме рассмеялась, сделала реверанс и улыбнулась самой милой улыбкой. — Благодарю вас за танец. — Нет, это я благодарю вас, миледи, — сказал Энакин, прежде чем наклониться и поцеловать руку Падме. Он в очередной раз отметил, как прекрасен его ангел, как ему нравится видеть её живой.

***

Вечером, когда небо стало фиолетовых оттенков, а солнце уже давно зашло, мост около реки заполнили горящие огоньки. Люди сгущались, чтобы отправить на воду маленькие фонарики. — Говорят, что если отправить фонарик и загадать желание, то оно сбудется. Помню очень любила эту традицию в детвсе, — рассказывала Падме, пока они с Энакином шли к краю моста, чтобы и отправить и свои фонарики. Энакин решил посвятить себя в местные традции и тоже купил себе этот атрибут, благо стоили они недорого. Паре уже удалось вырваться к краю моста, как вдруг Падме краем уха услышала интересный диалог, из которого она поняла, что у родителей маленькой девочки не было денег на покупку фонарика. Сердце сенатора сжалось, ей было жаль, что кто-то не может позволить себе такую простую вещь. — Подожди, я сейчас, — предупредила она Энакина, прежде чем кинуться вслед за уходящей семьёй. Энакин следил за ней, боялся потерять из вида, и все же его умилила то, с какой добротой Падме относится к своему народу. — Постойте, — крикнула Амидала, догнав семью и протянув им свой фонарик. — Прошу, возьмите. Маленькая девочка обрадовалась, приняв фонарик. Обрадовались и ее родители, которые, вероятно, узнали в таинственной девушке сенатора своей планеты. — Благодарим Вас, госпожа сенатор. — Падме загадочно улыбнулась и приложила палец к губам, попросив сохранить её личность в тайне. Супруги понимающе кивнули ей в ответ. Падме поторопилась обратно к Энакину, который её уже заждался. — Поздравляю, ты сможешь загадать желание, — это не была насмешка или издёвка, Падме действительно была рада за Энакина. — Нет, Падме, я отдаю его тебе, — сказал он, протягивая ей свой подарок. Этот поступок юноши заставил Падме мысленно улыбнуться: «Делай добро и оно вернётся тебе в ответ». — Тогда, пусть это будет одно желание на двоих. Он накрыл ее руку, держащую фонарик, своей. Они вместе пустили его на воду, и вот «символ бескорыстной помощи» слился с кучкой точно таких же, пущенных на воду, фонариков. Энакин мог лишь гадать, что загадала Падме, также как и Падме могла предполагать, что загадал её ковалер. Оба лишь надеясь на то, что из желания сбудутся. Подул ветерок, у реки стало прохладно. Энакин снял свой плащ и накрыл им плечи Падме. Ей будто было мало этого тепла, она прижалась ближе к нему, а он в свою очередь обхватил её за плечи, как бы укрывая. Небо с тысячами звёзд отражалось в воде реки, а желто-орадженые огоньки, плывущие по воде, придавали этому вечеру волшебство. Танцы, фонарики, звёзды.