Фэндом: Молодые Монархи

       Когда Симон сказал ему, что подаст на Августа заявление, — внутри Вильгельма все рухнуло, — это ведь был его единственный шанс, точнее их, разве Симон этого не понимал?        Вильгельм почувствовал себя не хорошо, ему нужно было побыть одному, поэтому он встал из-за стола и покинул занятие.        Когда он, наконец, добрался до своей комнаты, то почувствовал спазм в желудке и успел склониться над раковиной прежде, чем его вырвало желчью. Желудок словно скукожился внутри, - Вильгельм плохо ел в последнее время; во рту остался противный привкус. Он нашел в себе силы прополоскать рот, а затем опустился на пол.        Он пытался. Он правда пытался. Быть сильным. Пытался справиться с этим. Пытался найти альтернативу, компромисс, пытался поступать так, как поступил бы будущий король. Он пытался бороться, но…        Все было бесполезно. Что бы он ни делал, как бы не выкладывался, — все было бесполезно: Симон не хотел к нему возвращаться, мама не хотела вставать на его сторону.        Он чувствовал себя сломленным: он так старался, но Симон не замечал всех его усилий, ему всего было мало, мало тех жертв, на которые пошел Вильгельм ради него.        Им всем было мало: маме, которая требовала от него все больше и больше, королевскому двору и народу, чьим ожиданиям он должен был соответствовать. Но он не хотел соответствовать этим ожиданиям, он хотел оставаться самим собой.

***

       На столе стоял разбитый новогодний шар, подаренный ему братом. Стоял, сверкая своими острыми гранями.        Вильгельм зацепился за него взглядом и остановился, — эти острые края буквально манили его, зачаровывали, — он потянулся к нему и взял его в руки.        Он вертел его в пальцах, смотря, как солнечный свет переливается на разбитом стекле, затем коснулся пальцем одного из осколков, и на его коже выступила капля крови.        Она была темно-красного цвета, прямо как форма Хиллерска, и он слизнул ее, чувствуя металлический привкус.        Один кусочек этого разбитого шара еле держался, и Вильгельм отломил его.        Шар он отставил в сторону за ненадобностью, а этот кусочек приставил к запястью на левой руке.        Он надавил им на нежную кожу и почувствовал боль, от которой поморщился, но руку не убрал, а продолжил вести ею чуть вниз, смотря, как острие вскрывает его кожу и выпускает оттуда красные струйки крови.        Закончив с разрезом Вильгельм улыбнулся, рассматривая свою работу, а затем приступил ко второй руке.        Он сидел, чувствуя слабость и сонливость, в голову внезапно пришла мысль, что теперь наследным принцем станет Август.        Затем вспомнился Симон. А может и не станет.        Как все это иронично. Вильгельм усмехнулся. Комната плыла перед его взором, и он закрыл глаза.

***

       Именно Симон заподозрил неладное, именно Симон нашёл Вильгельма в его комнате, именно Симон вызвал скорую и держал его руки, пытаясь остановить кровь.        Это было словно в гребаном фильме. Симон смотрел на врачей, которые ворвались в комнату, как они оперативно поставили капельницу и уложили Вильгельма на каталку, смотрел как его погружают в машину скорой помощи, как увозят.        Ему казалось, что все это происходит не с ним, что это не Вилли сейчас увезли с порезанными венами.        Он чувствовал себя отвратительно, тело стало ватным, воздуха не хватало, — он опустился прямо на траву возле кампуса. Этого же не может быть, просто не может быть.        Симон закрыл лицо руками, отгораживаясь от всех и уставился в одну точку. Почему? Зачем? Он все возвращался к их последнему разговору. Неужели это он во всем виноват?

***

       Симон плохо помнил как добрался до дома, помнил, что его подняли, о чем-то спросили, но он ничего не понял, затем за ним приехала мама, которая не стала у него ничего спрашивать, а просто усадила в машину.        Всю дорогу он думал о том, что может это сон? Очень плохой сон? И только когда он оказался в своей комнате, когда проверил свой телефон, — его накрыло.        Он кричал, глуша крики подушкой, дергал себя за волосы, молился, просил, умолял бога, чтобы Вильгельм выжил и все прокручивал и прокручивал произошедшее у себя в голове. Он должен был заметить его состояние, должен был, но… он думал только о себе.        На следующий день мир потрясла новость: наследный принц Швеции покончил жизнь самоубийством.        Это стало трагедией, шоком для всей страны, которая погрузилась в траур. Люди задались множество вопросов. Кто виноват в случившемся? Школа? Ученики? Семья? Скандалы? Врачи?        Но только помочь вернуть Вильгельма ничего уже не могло.