Побег в никуда

— Дурная девка! — ругнулся Ягыз, вспоминая старшенькую дочку Фазилет и заруливая на стоянку холдинга Эгемен, уже переодетый, чистенький и снова холодный. Её пацанская одежда и кепи заставляли его мозг думать, что она парень. Аппетитный, сексуальный, с невероятно пухлыми губами. Но, чёрт возьми, она девка!!! А Ягыз это не любил — ещё с Америки, когда молодой средний Эгемен как-то заигрался во взрослые игры и последствия не заставили ждать… — Ягыз, сынок, сегодня совещание отменяется! — проходя мимо чёрного мерса, сказал господин Хазым в приоткрытое окно. — Мы с Севинч сегодня решили провести день вместе, ты тоже отдохни, давай, сынок! Золотой сынок своего отца скривился, ведь терпеть не мог какие-либо незапланированные изменения в своей жизни и, тем более, в работе. Он откинулся назад и перед его глазами поплыли картинки из прошлого… …Всё началось с проклятой Америки, куда его, Ягыза, отправили в возрасте двенадцати лет. Эту страну мистер Холодильник терпеть не мог, ведь помнил своё одиночество там и страх, и злость, и отдаление от семьи, но наравне с этим Эгемен-средний как-то по-своему считал её своим надёжным убежищем, где его никто не достанет, если лично он этого не захочет. В Америке Ягыз хорошо учился, так как хотел доказать своим родным свою полезность. Парень очень не любил людей, ведь никто из них не любил его. Он просто не доверял им, зная, что ничего хорошего не увидит, больно раненый своей семьёй, которая отправила его за океан. Но у одной девицы всё-таки получилось втереться к нему в доверие, она постоянно кружилась вокруг него, кокетничала и «случайно» задевала его своей грудью, проходя в столовую или куда-то ещё. Её звали Фарах Йылмаз, перешла в его школу в последнем, выпускном, классе. А после вместе с ним пошла в ВУЗ. Она была очень миленькая, но жуткая надоеда, ходила за ним хвостиком, встревала в его разговоры с другими ребятами, ревновала без повода, абсолютно ко всем особям женского рода. Фарах самого начала была в него влюблена и всячески это показывала, часто отворачиваясь от его врагов и в любой ссоре вставая на его сторону. Даже если он был не прав. Ягыз же просто не мог её терпеть, вернее, его унижало, что за него вступалась девчонка. Очень долгое время средний Эгемен думал, что она просто в него втрескалась, даже начал иногда угощать её кофе, но всё оказалось совсем не так, как думал молодой наивный парень: Она была готова на всё, чтобы Эгемен был её. Он услышал это, случайно зайдя в женский туалет. Девки, увидев его громко стали говорить про дрянь Фарах, которая вот-вот прыгнет в постель к самому холодному парню Универа.Парень разозлился, ведь уже влюбился в назойливую дурочку, но продолжил с ней общаться, не поверив своим ушам. Они даже начали лучше общаться… Однажды они сильно набухались и переспали, а потом злые языки «рассказали ему правду» — она опоила его и прыгнула к нему в постель, мол, думала, что Ягыз слишком сильно выпил, что ничего не вспомнит, но парень всё отчётливо помнил. Он с радостью провёл с ней ночь. Под утро Фарах сбежала от него. Уже в университете, когда она к нему подошла, Эгемен заржал и вдруг стал её позорить. Он назвал её и шлюхой, и тварью, и дурой, но только не любимой. С тех пор Фарах к нему не подходила. Он же, если видел её, начинал громко ржать. Девушке было стыдно и она всегда быстро бежала или в туалет, или в класс. Она даже перевелась с этого факультета в другой. Она больше не стала носить открытых платьев. Фарах, одним словом, стала замкнутой. Ягыз вскоре стал забывать её, сдружившись с девушками и парнями из соседнего общежития, но не тут-то было. Девушка оказалась беременна. По срокам всё подходило, то есть отцом этого малыша являлся именно Эгемен. Но самовлюблённый парень не хотел в это верить. Он отказался идти и проводить тест на отцовство. Ягыз сразу придумал кучу причин и покинул Америку. Перед отъездом он заставил Фарах сделать аборт. Она со слезами на глазах проклинала его и говорила, что после такого на него не посмотрит ни одна девушка. Эгемену было плевать. Он пообещал ей, что никогда не влюбится в девушку. Ягыз сказал, что теперь в его вкусе будут парни. Правда, сначала было сложно переключаться на парнишек. Но девушки реально помогали ему в этом плане. Они вообще не смотрели в его сторону. Вернее, хотели только его денег. Ягыз же стал поочерёдно трахать молоденьких пацанов. Сначала у него это вызывало отвращение, но потом он понял, что это не так уж и плохо. Он привык. Сначала его орган возбуждался при виде красивых женщин, но потом перестал. Эгемен очень долго тренировал его. На парней, конечно, он не вставал, но и на девушек тоже перестал. Ягыз решил сдержать своё обещание Фарах. Он всё же надеялся её увидеть и доказать, глядя в глаза, что он уже не смотрит на девиц. Что-то в глубине души говорило ему, что он зря поверил чужим словам и так обидел девушку. Но, так или иначе, он стал геем. И ему это даже понравилось. С парнями было легко и не приходилось бояться, что кто-то залетит… — Извините, господин, — отвлёк от раздумий среднего Эгемена насмешливый голос младшего братишки, — Вы в кои-то веки решили не пойти на собрание директоров?! Ягыз лениво приоткрыл один глаз и уставился на нарушителя своего спокойствия. — Нет, Синан, я-то всегда готов работать, только сегодня родители уехали. — медленно произнёс синеглазый, усмехаясь, — А вот что здесь потерял ты? Ты же здесь появлялся последний раз года три назад? Или решил обмануть очередную пассию, делая вид, что работаешь? Младшенький смущённо закашлялся и отвёл взгляд, давая брату понять, что он снова прав. Средний Эгемен улыбнулся и похлопал по сиденью рядом с собой, предлагая мелкому сесть. Тот мотнул головой в сторону офиса, откуда появилась хорошенькая блондиночка и направилась в их сторону. — Привет, — небрежно бросила она, чмокая Синана в щёку и чуть ли не в упор разглядывая Ягыза, — А ты не говорил, что у тебя есть брат, познакомишь нас?! Тут, наверное, среднему Эгемену стоило покраснеть и смутиться, ведь её декольте могло свести с ума любого мужчину, но только не его. Красотка, заметив его взгляд, победно улыбнулась, уверенная, что ещё один богатый мальчик попал в её сети. Ягыз презрительно усмехнулся и игриво провёл языком по губам, решив пошутить. — Брат, это Эмми, моя девушка! Эмми, это мой брат Ягыз Эгемен, золотой мальчик своего отца! — сказал мелкий говнюк и с почти детским восторгом вперился глазами в открытые сиськи своей девки. — Синан, скажи честно, тебе очень нравится Эмми, а то я хочу сказать… — Ягыз сделал минутную паузу, давая шалашовке насладиться своим триумфом, а после преспокойненько продолжил. — Что с каждым разом твой выбор падает на всё более развратных потаскух! Или выбираешь только по размеру буферов, смотри, вдруг и они ненастоящие? — Брат, эй! — обиженно воскликнул Синан, его девица аж задохнулась от возмущения, а Ягыз подмигнул развратной девахе и нажал на газ, и вскоре его мерс скрылся из виду. — Пи@дец! — с чувством произнесла Эмми. * * * * * — Хазан, дочка, открой уже эту дверь, слышишь, открой! — в очередной раз прокричала Фазилет, барабаня ладонью по закрытой двери ванной, в которой уже полчаса без ответа сидела Хазан. — Хватит там сидеть, выйди, поговорим! — Да оставь ты её, мама, пусть немного остынет! — высунулась из комнаты голова Эдже, — Она ведь такое унижение пережила, бедная моя сестра, от этого богатого парня… В голосе Эдже не слышалось особого сожаления, просто Ясин, с которым она, вернувшись домой, трепалась около двадцати минут, услышал шум, вот ей и пришлось выходить. Да, ей было жаль сестру, но ещё больше хотелось поболтать с парнем из соседнего дома, ведь ссоры и конфликты в их семье были обычным делом. А вот Ясин Демкирол — это что-то новое, запретное, то, что случилось с ней впервые — любовь. — И всё по вине твоего отца, будь он не ладен! — в сердцах бросила старшая Чамкыран. — Вечно проблемы коллекционировал, гадина! Тут на пороге ванной комнаты появилась Хазан с мокрыми волосами и в белом халате, жутко злая, и крикнула: — Не смей про него так говорить, он всегда был рядом с нами! И при нём его дочь шлюхой не называл! Но папа умер, теперь я — шлюха, дешёвка, которую купили за сто долларов, ты рада, мама, отвечай!!! Ответом ей была хлёсткая пощёчина, за которой последовала звенящая тишина, очень напряженная и почти физически осязаемая. В глазах матери и дочери мелькнули злые слёзы, потом, разряжая обстановку, Эдже тихо предложила поставить чаю. — Спасибо, сестрёнка, я не хочу! — первая сделала вид средняя Чамкыран, что успокоилась и что всё хорошо, а после ушла в комнату, — Я оденусь и пойду прогуляюсь! — Сестра, не уходи! — попросила маленькая Чамкыран, но та, нацепив свою обычную одёжку, спешно вылетела за дверь, на улицу. — Мама, ну зачем ты так с ней?! — Давай, доченька, давай, поставь чай и приготовься — завтра у нас важный день! — не отвечая, проговорила Фазилет и вытерла мокрые глаза, — Я сейчас ужин приготовлю, давай! Хазан бежала по пустой улице и ей безумно хотелось заорать во всю глотку и кого-нибудь пристукнуть, желательно, мерзкого господина Ягыза. История повторялась — опять богатенький парень причинял ей боль. И это было невыносимо. Это совсем не подходило для той, что променяла парней на девушек. Всё началось с обычной первой любви, которая чаще всего бывает неудачной. Средняя Чамкыран тогда только-только закончила школу и пошла работать официанткой в кафе на набережной Босфора, где очень быстро познакомилась с богатыми ребятами. Они приезжали каждый день, кутили, а после уезжали. Алкоголь и закуски, а также чаевые, текли рекой. Работая здесь, Хазан смогла оплатить Эдже кружок по ландшафтному дизайну, которым мелкая тогда увлекалась. Но один парень, Синан, стал обращать на неё больше внимания, чем на других. Улыбался, шутил… Вот она и втрескалась по уши, молоденькая девчонка, совсем не знающая жизни, начала улыбаться в ответ… А дальше как по маслу: подсобка кафе, алкоголь, жаркие поцелуи, очень неприятный первый раз, его грубый смех, шлепки… Женский голос, откуда взявшийся — непонятно, странные телодвижения… И головная боль, смешанная с опустошением, на утро… Когда Хазан открыла глаза, то поняла всю дикость произошедшего: она, голая, валялась на животе Синана, а рядом похрапывала неизвестная девица, разумеется, без одежды. Эта картина так напугала среднюю Чамкыран, что она сразу захотела сбежать. И сбежала, застеснялась, сочла себя за продажную девку… Мама спросила, почему дочь не на работе, парень написал, и она через пару дней вернулась на работу, мечтая увидеть Синана и боясь своих фантазий. И да, кутила-богач был здесь. Хазан думала, что с ним будет аху@енно, но… после первого же трезвого раза поняла, что ошиблась. И очень. Он быстро кончал и много ржал, даже во время траха, это было сущим кошмаром. Буквально, за две недели Хазан стала очень нервной, вечно раздражённой и злой, ведь вообще не получала никакого удовлетворения, но Синан, словно ничего не видел, продолжал развлекаться. Но бросить Синана не смогла — глупое бабье сердце билось только ради него, хоть он и был слабоват в сексе. А потом богатенький парнишка бросил её, едва завидел, что она заговаривает об их совместном будущем и детях, которые будут у них. Это стало ударом для Хазан, ведь как и каждая, девушка была уверена, что она лучше его бывших. Она ревновала, но не просила его вернуться, запивая своё горе крепким алкоголем и просиживая до утра над его новыми постами в инсте. Это был старый аккаунт Бетюль, так как у самой Чамкыран такого не было — не любила она такие вещи! А потом приехала Кэт и они очень хорошо трахнулись. Вот уж кто умел заводить, так это она! Теперь все их ночи были только с Кэт. И Хазан поняла, что её это устраивает, но та ушла вслед за Синаном, сказав на прощание: « Я очень полюбила тебя, милая, но вынуждена уйти!». А девушка поняла, что ей очень и очень понравились однополые отношения, ибо глядеть на голые женские тела оказалось интереснее. И она стала гулять с девками, которые не всегда были против. А если и были, то она быстро уламывала их. Многие девушки с их нищего района, которым хотелось чего-то эротичного, но мужа не было, по ночам убегали к Хазан. Девственниц Чамкыран не трахала, только возбуждала. Любила она помоложе и своего возраста, и чуть постарше. Единственной молодой девушкой, к которой не прикасалась брюнетка, была Эдже, ибо младшенькая — это святое, за которое Хазан могла бы порвать любого. «Как бы мне не хотелось, если вдруг я буду в бреду, я никогда не трахну мою сестренку!» — поклялась Хазан очень давно. — Нет, с этим богачом ничего дальше взаимной ненависти не зайдёт, не плачь, Хазан! — сказала себе брюнетка, наконец остановившись. — Он не имел права так оскорблять меня! — выкрикнула она в ночь. — Мерзкая сволочь!!! Меня не должны трогать его слова. Но почему-то от его слов было очень больно. Будто кто-то острым ножом бил её ниже пояса. Множество раз. Хотя многие говорили ей гадости, но только его попали в самое сердце. А в памяти осталась его наглая и самодовольная ухмылка, ледяные синие глаза и бумажка весом в сто долларов… — Ничего, господин Ягыз, я отомщу! — яростно произнесла Хазан и, крутанувшись, сделала шаг назад. — Я верну тебе должок, мразь!!! И в ту же самую секунду завизжали тормоза какой-то тачки, но было поздно — машина успела толкнуть корпусом Хазан. Чамкыран, вскрикнув, рухнула на асфальт, чувствуя страшную боль в рёбрах и голове, и потеряла сознание. Последним, что она увидела потемневшим разумом, был чей-то тёмный силуэт, склонившийся над ней… А дальше была темнота…