Все мы носим маски

Месяц. Два. Три. Выпивка, алкоголь, секс. Выпивка, алкоголь, секс. Бесконечная игра. Джин метался по квартире, круша всё, что попадалось под руку. - Ёбанный Намджун! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Раненные кулаки сжимались в бессильной злобе. Раненное сердце сжималось от недостатка... Намджуном. Три месяца с тех пор, как его кинул Намджун. Две недели радости, что он его раскусил и не нужно больше прятать себя. А потом... опустошение, злость, ярость. Потому что этот человек оказался единственным, кто зацепил, единственным, кто.... твою мать! Джин поднял вверх руку: тёмная кровь медленно стекала по руке, скрывая родинки, так любимые и зацелованные всегда Намджуном. - Ненавижу. - Процедил Джин. Три месяца тишины. И вот, накануне волна новостей захлестнула город: известный миллиардер, уже два месяца как директор крупной холдинговой фирмы Ким Намджун... женится. Джин, который изнывал в последнее время по нехватке этим мужчиной и переступив через порог гордости, Джин собирался придти к нему, Джин, та самая мразь, который... полюбил. - Ненавижу. Едкая боль захлестнула сердце потоком воспоминаний. Счастливых воспоминаний. Как мог знать Наму, что Джин поступал так, потому что мстил совету директоров, которые в прошлом уничтожили его семью? Он не мог ему всё рассказать. Он привык, что когда всё открывается, то для всех он плохой. Мерзкий. Он привык. Но ни один из них никогда не спрашивал о том, почему он стал таким. Никто. Никогда. И даже Намджун. Настойчивый стук в дверь отвлёк мужчину от швыряния предметов об стену. Поворот ключа. Звук замка. И удивлённое "Ох". - Какого хера ты здесь делаешь? - Спросил Джин, глядя на причину своей ярости. В янтарно-ореховые драконьи глаза. - Сам не знаю. - Был дан ответ. Намджун стоял растерянный, но упрямо глядя в глаза того, кого любил. В глаза предателя. - Поздравляю с женитьбой. - Горькая усмешка. - Это не мой брак. - Как так? Намджун опустил взгляд и заметил окровавленную руку, жидкость падала на пол, пачкая идеально белую поверхность. - Ты... что с тобой? - Он снял с себя ветровку и схватив его за руку, обернул рану, пытаясь остановить кровь. Джин молча наблюдал. - Зачем ты это сделал? Зачем делаешь вид, что беспокоишься? - Спросил он. - Ты идиот или только прикалываешься? - Намджун посмотрел в усталые глаза, буквально постаревшие за эти три месяца. - Что с тобой случилось? Тишина. Джин заглядывает в эти пронзительные глаза, а у самого мурашки бегут по телу. Ведь он помнит его заботу. Помнит смех. Помнит любимые руки по телу. Помнит всё. Джин не знал тогда, что всё это было настоящим. Не понимал. До этого, блять момента. - Намджунизм. - Глупо хихикнул он придуманному им слову. Намджун выразительно поднял бровь. - Идиот. - Вздохнул он. - Знаю. Они молча смотрели в глаза друг другу. И тишина звенела громче всяких слов. В этой тишине летало так много. Оправдания. Обиды. Слова прощения. Принятие. И. Признания. Никто не произнёс и слова, но всё и так было понятно. Расстояние между их губами сокращалось с каждой секундой. - Ненавижу тебя. - Прошептал Джин, прежде чем мягкие, родные губы коснулись его. - Идиот. - Ответил Намджун, сминая так и не забытое любимое тело в тёплых объятиях.