ID работы: 12000382

не брошу на полпути

Фемслэш
R
Завершён
477
автор
Размер:
10 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
477 Нравится 37 Отзывы 66 В сборник Скачать

запятая

Настройки текста
Саша пропускает первую тренировку после Пекина. И вторую. Третью тоже. Депрессивный эпизод накрывает с головой и волнами разбивает Сашу о песок и острые камни. Истерики случаются во время обеда, во время просмотра идиотских сериалов и при каждом упоминании того, ради чего она жила. Перед сном становится невыносимо — мысли невозможно умолчать, даже горсть таблеток не помогает. Братья шарахаются, мама предлагает остаться на ночь с ней, но Саша попросту не пускает её в комнату. Каждую ночь она кричит в подушку до одури, пока та не забирает весь кислород из легких. Когда дышать становится невозможно, она продолжает хрипеть, игнорируя настойчивый стук в дверь. «Что было бы, если?» И на повтор. Саше сложно вести счет дням — ей кажется, что небо за окном не становится голубым. Темнота поглощает все пространство вокруг, сложно даже рассмотреть кончики пальцев на расстоянии вытянутой руки. Комната погрязла в пустых бутылках из под колы, грязных тарелках и нестиранном белье, а телефон был отключен еще энное количество дней назад. Мама каждый день ровно в одно и тоже время под дверью зачитывает новости: сегодня заходила Этери Георгиевна, сегодня Адидас прислал букет, сегодня российских спортсменов отстранили от международных соревнований. Жизнь, кажется, кончилась. 
 «Что было бы, не выбери она лед?» Она думала бы сейчас об экзаменах, занималась собаками и играла в компьютерные игры. От этих мыслей охрипшее горло терзают когти, и мозг отключается. Подушка. Крик. Стук в дверь.

***

Тело Саши стало ей омерзительно. Утонченные ноги стали больше, а пресс испарился под толстым, на ее взгляд, слоем кожи. Отражение вызывало тошноту, и Саша завесила зеркала в комнате и в ванной простынями и пододеяльниками. Все время хотелось блевать: то ли от лишних калорий, то ли от себя. Саша склоняется ко второму — она ненавидела каждую частичку себя. Любимый когда-то пирсинг зарос, тусклые корни сильно отросли, а ногти приобрели синеватый оттенок из-за покусанных кутикул, но самое страшное было не снаружи. Кошмар творился в голове, и это пугало до мурашек. Порой ей казалось, что она видит себя со стороны, но каждый раз она не могла разгадать черты, принадлежавшие ей когда-то. Кто эта жалкая девочка? Мама старалась изо всех сил, но всхлипы по вечерам за стенкой подсказывали, что получалось плохо. Саша не видела ее глаза с того момента, как они встретились в аэропорту — на это она бросила все свои силы. Собаки? Она слышала их лай только по утрам, но и они были будто напоминанием о ее ничтожности. Саша боится. До одури боится забыть себя настоящую, но сделать что-либо сил не хватает.

***

— Привет… Голос за дверью кажется затуманенной иллюзией. Галлюцинацией, которая почудилась Саше между утренним и обеденным сном. Она знает обладательницу этого «Привет», но не может вспомнить откуда. Мелодичный, едва уловимый тембр окликается где-то между ребер, и вызывает волну мурашек на потной коже. Это Аня, это её Аня. — Мама сказала, что ты не откроешь, но я не могу так…Делать вид, что тебя никогда и не было. Да, это Аня, точно она. Интонации становятся яснее, и Саша улавливает тоску в её голосе. Как же всё так быстро случилось? Саша не помнит, о чем они в последний раз разговаривали — черная дыра из провалов в памяти аннулировала все события после произвольной, и она искренне не могла вспомнить момент, как все закончилось. Растрепанные шелковистые волосы и опухшие от поцелуев губы это всё, что вырисовывалось в последних картинках об Ане. — Мне жаль, Саш. Я приходила раньше, но твоя мама говорила, что мне не нужно общаться с тобой. Сегодня я уговорила её, но сейчас вся трясусь, если честно. До последнего надеялась каждый раз, что за минуту до начала тренировки ты появишься на льду. От слов «тренировка» и «лед» начинает больно покалывать в животе. Саша ерзает по кровати в попытках избавиться от ноющего чувства, но иголки только глубже пронзают органы. — Но прошел уже почти месяц, а тебя нет. Саша закрывает глаза и напрягает веки. Месяц — это ведь почти бесконечность. За месяц она освоила четверной тулуп когда-то, успевала откатать на нескольких чемпионатах, проводила больше пятидесяти тренировок. Осознание давит на виски тяжелым грузом, и Саша бежит к унитазу. Ванная в её комнате стала спасением, иначе бы бежевый ковролин провонялся еще и рвотой. — Саш, ты там? За дверью слышится движение, и на Сашу нападает паника. Что если Аня сейчас откроет замок чем-то вроде монетки, и войдет? Страх пронзает голову и она бежит к двери, хватаясь за дверную ручку. — Не входи. Ее собственный голос не был похож на Анин. Осипший, отвыкший от членораздельной речи, он звучал так, как будто в горле засела наждачка. Говорить было больно, а спокойно дышать практически невозможно. Их разделяла только дверь: Саше казалось, что после её слов Аня издала едва уловимый всхлип. Ручка не двигается, и Саша медленно отпускает её. Вероятность покинуть комнату самостоятельно была равна нулю, поэтому она садится на ковер, упираясь спиной о дверь. — Я не хотела тревожить тебя. Но могу ли я хотя бы посмотреть на тебя? — Нет. Резко и быстро. Она напугает ее, если покажет себя в таком виде. Скорее всего, Аня даже не узнает её, подумает, что ошиблась дверью и больше никогда не придет. А Саше так хотелось разгадать её образ снова. Вспомнить аромат, посмотреть в глаза и уловить взгляд. Как она смотрела на настоящую Сашу? — Если ты увидишь меня, ты не вернешься. Всхлип повторяется. Аня плачет? Почему она плачет? Она поняла, что Саша безнадежна? Как и мама, да? — Тогда я буду приходить к тебе за дверь чаще, ладно? Если ты не против, стукни в дверь один раз, если против, то два. Один стук, большего и не нужно.

***

Аня наврала, ведь чаще — не равно каждый день. Постепенно Саша начала даже готовиться к её приходу: мыть голову, убирать мусор в пакеты, один раз даже поменяла постельное белье и трижды почистила зубы. Аня всё еще не видела Сашу, но они обсуждали внешность по просьбе Трусовой. Вчера они посвятили разговору о чертах лица Ани почти двадцать минут (Саша все таки вставила батарейки обратно в часы), и загадочный образ становился всё яснее, окрашивался в разные оттенки. Мама перестала плакать по вечерам, но Сашины истерики не прекратились. Когда Аня уходила, мысли возвращались, и доедали голову десертной ложкой. Саша чувствовала себя дешевой подделкой с китайского маркета без коньков и льда, но ей всё еще было слишком страшно. Страшно сделать первый шаг.

***

Солнце стало появляться все чаще, и Саша начала зачеркивать дни в календаре — так было проще понимать, во сколько Аня придет. В субботу она приходила рано утром, а в пятницу и среду, например, где-то в восемь. Сегодня была пятница, но Ани все еще нет. В голову стучатся мысли о том, что ей просто надоело возиться с голосом за дверью, и руки начинают предательски трястись. Рвота — не выход, и Саша открывает окно, чтобы подышать. Спертый воздух как воздушный шарик лопается, когда Саша поворачивает ручку. На улице морозно, но пахнет весной. Тошнота постепенно отходит, сменяясь более привычной эмоцией. «Ничтожество, ты портишь жизнь всем, у тебя никого не осталось» накрывает и отзывается эхом в ушах. Трусова пытается дойти до кровати, чтобы достать ритуальную подушку, но стук в дверь рушит планы. Саша истошно кричит, как и всегда, но не улавливает тревожный голос мамы. Лишь тихие всхлипы по ту сторону двери. Аня? Процесс запущен, и Саша долго не может остановиться. За дверью что-то происходит, и это отвлекает. Скорее всего, Аня собирается уйти, и эта мысль еще больше рвет глотку. — Дай мне шанс. Открой дверь. Она не может это сделать. Просто не может. Саша делает два глубоких вдоха и выдавливает что-то типа «Мне сложно». Получается громче, чем она планировала у себя в голове. Резкий звук замка оседает внизу живота. Саша знает, что сейчас будет: Аня войдет, увидит, в кого превратилась её Саша, похлопает по плечу и уйдет. Уйдет, и забудет этот адрес навсегда. Неизбежность приближается с каждым всхлипом, и Саша зарывается в одеяло, оставляя лишь маленькую щелку для обзора. Силуэт Ани затуманенный, и Саша притихает, вспоминая такие привычные движения напротив. Точеные ключицы, вытянутая шея, чуть приподнятые плечи и длинные ноги заполняют воспоминания. Тонкие руки исследуют пространство будто в темноте, хотя свет из коридора проливается на комнату, обычно погруженную во тьму. Саша случайно всхлипывает, и движения Ани становятся быстрее. Она находит её в одеяле и руками исследует тело, будто проверяя, не из дешевого пластика ли. Саша видит повязку на глазах Ани, и слезы впервые за долгое время выжигают роговицу. Она не обманула её, она не будет смотреть на Сашу, как та и просила. В комнате становится так мало пространства, что Саша съеживается в маленький комок. Руки Ани настойчиво ищут через одеяло хоть один участок кожи, за который можно было бы ухватиться. Когда она нащупывает волосы, движения становятся плавнее: Аня трогает сначала опухшее лицо, пальцами задевая обветренные губы, и нащупывает шею. А потом Сашу будто обливают кипятком — Аня крепко вжимается своим телом, стискивая пальцы в кулаки. Она плачет, крепко обвивая руками толстую, на Сашин взгляд, шею, утыкаясь носом куда-то в волосы. Аромат Ани свежий — так пахло из окна. Мокрая трава под таящим снегом, которая редко, но видит лучи солнца над головой. Такой желанный и такой недоступный Саше запах. — Я рядом. Всхлипы Ани затихают, но отпускать Трусову она не собирается. Она будто боится, что Саша снова исчезнет, оставив лишь хриплый голос за дверью. Но дверь уже открыта, и Саша не позволит себе вернуться в темноту снова.

***

20 марта она впервые видит маму, а 23 выходит из комнаты, чтобы позавтракать на кухне. Её дом выглядит по другому. Даже спустя месяц в зале стоят букеты, и 26 марта Саша решается прочитать вложенные открытки. — Почему так много букетов от Сергея Викторовича? Искренний вопрос. Неужели они были настолько близки? — Он очень ждет твоего возвращения, дочь. «Возвращение» ударяет током, и Саше хочется сорваться обратно в комнату. Ноги истошно ноют, и она медленно встает, чтобы скрыться в комфортной для себя тюрьме из мыслей. Звонок в входную дверь опережает. — Это Аня, наверное. Ты откроешь? Или мне? Саша молча кивает на дверь, и прячется где-то за диваном. Аня — не мама, она не примет ее такой, какой она стала. Саша укутывается в плед с головой, закрывая отросшие корни, и судьбоносно смотрит на дверь, за которой Аня отвечала маме что-то вроде «Внизу? Поняла.» Аня снова появляется с завязанными глазами и с тренировочной сумкой, и Саша не понимает, от какого факта ей хочется разреветься снова.

***

Самое сложное, как кажется Саше, — выйти из дома на улицу. Аня крепко держит её за руку, хоть и сама не видит ступени глазами. Они делают это медленно и осторожно, осмысливая каждый шаг в голове. — Вот, видишь, какая красота. Саша оборачивается на голос и понимает, как абсурдно звучит это от Ани с повязкой на глазах. Легкий смешок проскальзывает где-то между лопаток и, попытавшись его сдержать, Саша издает странный звук. — Ты что, рыгнула? Са-аш. Смех становится сдержать невозможно, и забытая эмоция выходит наружу. Саше кажется, что в отличие от Аниного, ее смех больше похож на истеричный, но она не может остановиться. Она смеется заливисто, пока глаза не становятся влажными. Чувство, что солнце над толщей воды, становится ближе, и Саша не тонет, нет, она тянется к нему всем телом. Она выплывает.

***

— Мне нужно покрасить волосы. Поможешь? Мама кивает и поясняет, что плачет от радости.

***

Вторник и субботу Саша любила больше всего, ведь по этим дням они с Аней ездили в парк. В таких местах будто воздух был лечебным, а стволы дереьев гипнотизировали и успокаивали. — Теть Свет, добросите нас сегодня? Водитель сегодня не может. Аня появляется в привычном виде — с повязкой на глазах и в белом пуховике, но что-то в ней не так. То ли пальцы слишком цепко держат руку Саши, то ли уголок рта слишком неестественно изгибается. Дорога длится дольше, чем обычно, и Саша начинает посматривать на проносившиеся в окне здания. Светофор на перекрестке кажется ей слишком знакомым — они стоят так долго, что и очертания окон в сталинке всплывают где-то у переносицы. Сейчас направо, затем еще светофор. Налево, прямо и на парковку. Они едут не в парк. — Остановите машину. Руки мамы аккуратно стучат по рулю, что означало одно — она нервничает. Аня же сохраняла полное спокойствие: ни одна клеточка ее тела не дергается. — Остановите машину. Уже громче. Никакой реакции — машина останавливается только на пустой парковке. Низкое небо окутывает Хрустальный, и забытое место начинает вспышками откликаться в воспоминаниях. — Увезите меня. Саша не выдерживает. Она открывает дверь и убегает прочь от самого темного сгустка её воспоминаний. За спиной слышится, как дверь машины закрылась снова. — Я с завязанными глазами. Я не смогу тебя догнать. Она оборачивается. Аня беззащитно стоит посреди холодного асфальта и не понимает, в какую сторону ей податься. Она пытается идти медленно, но Саша понимает, что еще пару шагов, и Аня споткнется о бордюр. — Блять. Она возвращается и отводит её за плечи. — Ты здесь. — Я здесь, да. — Давай попробуем? — Нет. Мне страшно. — Мне тоже страшно, Саша. Но нельзя все бросать так, на полпути. — Можно. Я не смо… Ком оседает в легких. Еще одно слово, сказанное вслух, и она заплачет. Аня крепко держит ее за кисти, и Саша понимает, что вырваться не получится. — Сможешь. Слышишь меня? Сможешь. Её голос решительный и строгий. От своей трусости Сашу начинает трясти, и она закрывает глаза, чтобы не заплакать. — Нет… — Да, Саша. Ты Саша Трусова. Та самая, которая через упорство, через травмы и осуждение других всегда шла к своей цели. Всегда. И это настоящая ты. — Нет. — Да. Посмотри на меня, посмотри. Ничто не стоит твоей настоящей жизни, Саша. — У меня не получится. — Смотри на меня. Аня резко срывает повязку с глаз, и они сталкиваются взглядами. Пелена падает, и мозаика из образа Ани складывается окончательно. Её взгляд: вот что было последним воспоминанием. На награждении она смотрела на нее с сочувствием и трагизмом, сейчас же что-то изменилось. Глаза Ани были наполнены всеобъемлющим теплом и капелькой надежды, которая пряталась где-то под радужкой. Саша не может подвести её, не может перечеркнуть весь путь. Коньки она надевает на автомате. Сердце в груди отчетливо слышится в ушах, и перед бортиком она стоит долго. Аня рядом, в коньках, терпеливо ждет хоть одного движения, но оно не случается. — Один шаг. Шепчет Аня тихо, и возвращает Сашу в реальность. Успокаивающие поглаживания большим пальцем помогают сосредоточиться, но шум в ушах не пропадает. — Я сделаю это. Холодный воздух снизу обдувает лицо, и Саша подается вперед. Острые лезвия впиваются в лед, и дышать становится трудно. Ей кажется, что ей это снится — на катке только она. Она и самый главный страх в её жизни. Пошевелиться не получается, она боится упустить это мгновение, подумать чуть больше, и вернуться обратно в комнату. За спиной стоит Аня, Саша чувствует её тяжелое дыхание на шее. Щербакова отпускает ее руку нежно, и мокрой щекой прислоняется к уху. — Лети, ракета, лети. От нежности в голосе у Саши подкашиваются ноги, и ей приходится сделать шаг. И второй, третий тоже. Лед по-родному блестит, а ветер начинает щекотать ресницы. Она набирает скорость и лезвия коньков издают привычный слуху скрежет. Тело моментально вспоминает, как двигаться — дышать становится легче, и напряжение улетучивается. Двойной лутц. Аня кричит от радости и громко хлопает в ладоши. — Да! Голова с непривычки кружится, и после чистого выезда она падает на колени. Холодная стружка соприкасается с пальцами, образуя химическую реакцию. Чистые и холодные слезы падают на лед, и Саша зажимает кулак, взмывая в вверх победный жест. Она не сможет бросить — фигурное катание прошито золотыми нитками в её днк. Это её жизнь, ее сила, слабость, воздух и огонь одновременно. Она Саша Трусова — серебрянная призерка Олимпийских игр, первая женщина, исполнившая пять квадов в одной программе. Мурашки бегут по спине, и она поднимается на ноги. Аня подъезжает и крепко обнимает её, не оставляя ни сантиметра пространства между ними. — Ты смогла. Она смогла, и теперь ничто не сможет её остановить.

***

Никто из тренерского штаба не знал, что сегодня она тоже здесь. Она все еще продолжала притворяться призраком, не выключая авиарежим на телефоне. Появление Саши должно быть эффектным, иначе она не может. О ее присутствии в «Мегаспорте» знала только Аня, вручив ключи от какой-то кладовки перед началом шоу. — Ты отдала флешку? — Да. Не переживай. Дыши главное. Я буду смотреть на тебя. Номер они подготовили вместе. Хореографию не ставили, Саша просто катала, как чувствует. Но музыку подобрала Аня, сказала, что это прям про историю Трусовой — Саша доверилась. Над костюмом решили не заморачиваться — в белой рубашке и джинсах она привлечет меньше внимания. Саша волновалась. А что, если она не справится? Она занимает крайнее место на противоположном от выхода секторе, покрывая голову капюшоном, а коньки скрывая черным пледом. Рядом сидит маленькая девочка, и Саше приходится смотреть в экран телефона все время, чтобы ее не узнали. Номеров остается все меньше, и Сашу начинает потряхивать. Съеденная каша так и наровится выйти наружу, но она сосредотачивается на дыхании. Во время третьего вдоха ей кажется, что она ловит взгляд Камилы после ее показательного, и волнение нарастает с двойной силой. «Всё получится» Аня выходит на лед, и арена превращается в звездное небо. Саша записывает видео, шепотом говорит в камеру «Ты такая красивая», зная, что они пересмотрят этот ролик после. Свет выключается, и Саша встает с места. За трибуной мало места, и, когда Трусова снимает капюшон, за спиной раздаются шептания. — Это она? — Саша? — Трусова здесь? — Она что, выйдет на лед? Саша усмехается в голове, оборачивается и смотрит в глаза молодой девушке, в глазах которой застывает эмоция то ли шока, то ли осознания. — Выйду. Я выйду. Максим появляется на льду, а значит её время пришло. Он еще раз объявляет Аню, и в голове Саша рисует линию, которую нужно переступить. — Наш ангел, красавица… Аня отвлекает его, шепчет что-то на ухо, не отводя глаза от Саши. Зрительный контакт — это тоже поддержка. — Анна хочет нам что-то сказать! Микрофон попадает в тонкие руки, и Аня пытается восстановить дыхание. — Спасибо вам, дорогие зрители, за вашу поддержку… Её голос дрожит, и она тяжело выдыхает. — Сейчас перед вами выступит один фигурист, я бы хотела представить его лично. В зале проносятся крики «Саша», и уши начинает глушить. Трусова истерически улыбается, смотря Ане прямо в глаза. — Это самая сильная, самая смелая и самая храбрая девушка, которую я знаю. Аня говорит медленно, и Саша смущается. — Этот человек подарил мне надежду, что в мире возможно всё. Каждый из вас знает её, и я так по ней скучала — Александра Трусова. Зал взрывается от эмоций, и Аня подъезжает к кромке льда. Саша не может пошевелиться, но тонкая рука касается её пальцев. Луч света слепит глаза, и Саша подходит ближе. — Я рядом. Шаг, и мир перестает существовать вокруг. Это её исповедь, её боль, и она делится ею с каждым в зале. Тишина сохраняется даже после четверного флипа, и Саша окидывает взглядом людей. Первое, что она видит, глаза Этери Георгиевны. Та обнимает Аню, судорожно водя рукой по плечу. После она замечает сидящего на стуле Дудакова, который будто боится даже посмотреть на нее, закрывая рот рукой. Замечает Женю, Майю, хитрую Камилу. Но Аня. Её Аня смотрит осторожно, проговаривая слова песни в слух. Аня боится спугнуть, выдать слишком много эмоций, поэтому она просто смотрит. Смотрит взглядом, из-за которого хочется продолжать. Слова песни по сердцу отбивают ритм, и Саша никогда не чувствовала себя свободнее. Её движения плавные, лицо светится, а мысли…Какие там мысли? Это её путь. Пусть и приходится ей забираться на высокие горы и разбиваться, падая с них без парашюта — это её дорога, это её место, её жизнь. Саша подпевает и чувствует, как страница книги переворачивается. Она шаг за шагом вырывает всё, что было до, сжигая предыдущие главы в разгоревшемся пламени — она не откажется от их, не забудет тот опыт, который получила, будет помнить те падения и взлеты, которые пережила. Но чтобы начать заново, нужно испепелить. Она представляет себя ручкой на большом полотне «Мегаспорта». Она выводит аккуратное «Я могу» и делает финальную точку. Половина пути была пройдена. Цикл начинается сначала. Новая глава Саши начинается, и зал восторженно разрывается в аплодисментах. Стоя, как и подобает легенде.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.