Ты должен был быть чемпионом

— Please welcome, the new Olympic champion — Mark Kondratyuk — после этих слов ведущего вся арена взрывается бурными аплодисментами, мелькают вспышки тысяч камер, но Марк этого не слышит, он подъезжает к огромному пьедесталу, в голове лишь белый шум, ватные ноги через силу соглашаются слушаться, но он всё-таки забирается на высшую ступень. Надо хотя бы порадоваться для галочки, хоть его лицо, на котором нет ни намёка на счастье да и на эмоции в целом, все выдаёт. Он натянуто улыбается и машет камерам. Под бурные овации на его шею вешают тяжелую медаль, самое тяжёлое золото в его жизни, золото командника даже рядом с ним не стояло. Слева от него стоит счастливо улыбающийся Андрей с серебром на шее, справа не менее счастливый Влад, весь пьедестал русский, Марка это не волнует. Он лишь нечитаемым взглядом смотрит вперёд, показывая миру свою медаль. После награждения нужно говорить с многочисленной прессой, но говорить совсем не хочется. Он лениво отвечает на вопросы, пока один из журналистов спрашивает, будто выбивая из-под ног землю:  — Ради кого вы выиграли? Ради кого я выиграл? Ради него… я выиграл ради Жени, но выиграть не должен был… это он должен был выиграть…  — Ради самого себя, — натянуто улыбнувшись отвечает он.  — Только ради себя? Может у вас есть кто-то близкий, с кем вы своё счастье разделите? — не унимался репортёр.  — Нет. Только ради себя, — твёрдо отвечает он. Дальше вопросы пролетают мимо него, он отвечает заученными фразами, время от времени улыбаясь на камеру. В автобусе сборной он окончательно проваливается вглубь своих воспоминаний. Первый день личного турнира в Пекине выдался таким себе, и это мягко сказано. Моральные силы закончились, а послезавтра ему катать произвольную. Один Женя радует, обошёл самого Юдзуру Ханью в короткой программе и теперь счастливый строчит что-то в телефоне, Марк уныло сидит рядом, оперевшись головой на оконное стекло, пейзажи быстро сменяют друг друга, Пекин — очень красивый мегаполис, обязательно стоит съездить ещё сюда ещё раз, уже после олимпиады. Женя быстро дергает его за плечо, отчего Марк вздрагивает и мигом поворачивается, оказываясь практически нос к носу с Женей.  — Марк, — тут же отстранившись, начинает Женя, — тут столько шипперских видео в тиктоке теперь, может как-то развеселим аудиторию?  — Давай, — нехотя отвечает тот, доставая из кармана телефон, и, приобнимая Женю, быстро делает селфи. Фото выходит красивым, на нем они оба улыбаются, хоть Марк и выглядит чуть уставшим, все равно красиво. Поймав себя на том, что он слишком долго смотрит на фотографию Женьки, он мигом заходит в Инстаграм и заливает фото в историю с отметкой Жени и подписью «Кондратенко канон», Женя тут же смотрит историю и, заливисто смеясь, откидывается на спинку своего сидения. Марк ещё раз залипает на него. Какой же он красивый, когда вот так открыто смеётся…  — Эй, Маркуш, — вдруг начинает он. У Марка бегут мурашки от такого внезапного и такого ласкового обращения.  — Да, — тихо отвечает тот.  — Да ничего, — усмехается Женя, а потом, резко приблизившись, продолжает практически шептать над самым его ухом, — ты сегодня очень красивый, жаль только, что откатал так, но ты не переживай, все наладится.  — Хорошо, — он шумно сглатывает, пока Женя отстраняется и возвращается к своему телефону. Через минут десять водитель сообщает, что поездка закончила, и что они могут выходить. Гремя чемоданами из автобуса выходит вся сборная во главе с тренерами. Мальчиков сразу гонят в номер, так что времени чтоб поговорить хоть с кем-то нет совсем, как и желания в принципе. Марк быстро юркает в свою комнату, решив не закрывать дверь, он в одежде валится на кровать. Что на Женю сегодня в автобусе нашло? Почему он вдруг решил мне комплимент сделать, нет, он конечно и раньше мне знаки внимания оказывал, но чтоб прямо так явно, никогда. Дверь тихо хлопает, оповещая о том, что в комнате Марк теперь не один. Он из последних сил поднимает голову, но увидев Женю, тут же садится на кровати, приглашая его сесть рядом. Тот быстро подходит и садится так, что их колени практически соприкасаются.  — Нам надо поговорить, — нервно начинает он.  — Что-то случилось, Жень? — обеспокоено спрашивает Марк.  — Да ничего такого, — тот торопливо успокаивает его, — просто ты мне нравишься, как парень… Женя замолкает, выжидающе смотря на него, а Марк просто впадает в ступор, Женя ему тоже нравится, правда нравится, просто это настолько внезапно.  — Прости, ладно? Прости пожалуйста, — Женя резко встает и пятится назад, — я не хотел на тебя давить, просто ты правда мне нравишься, вот и все, мне показалось, что я тебе тоже не безразличен, поэтому решил попробовать признаться первым, давай просто забудем, ладно?  — Жень, — шепчет наконец опомнившийся Марк, — ты мне тоже нравишься.  — Что?.. — тот ошарашено смотрит на него.  — Ты мне нравишься, — уже громче повторяет он, — сильно. Женя подходит ближе и внимательно всматривается, будто стараясь найти подвох, а потом быстро наклоняется и целует его. Поцелуй выходит долгим и нежным настолько, что в каждом движении читается ласка. Они отстраняются друг от друга лишь когда в легких совсем не остаётся воздуха, Марк льнет к Жене, заваливая того на кровать. Женя смеётся и прижимает его ближе.  — Ты у меня самый лучший, — шепчет он.  — Сегодня ты лучший, Женьк, — Марк нежно целует его куда-то в ключицы. Тот тихо смеётся, целуя парня в лоб и покрепче сжимая острые лопатки. У Марка от этого смеха в животе начинают порхать бабочки, он тихо улыбается, и где-то на подкорке сознания загадывает желание. Пусть это будет навсегда… Автобус останавливается спортсменов гонят в дом сборной, Марк на все ещё ватных ногах встаёт со своего места, тело за час поездки от катка до отеля затекло, ещё и моральная усталость сильно ухудшает и без того плачевное состояние. В номере сидеть не хочется, на него будто давят стены, поэтому Марк, быстро переодевшись, выходит из на прогулку. Андрей лишь понимающе смотрит ему в след и просит Влада не доставать лишний раз новоиспеченного двукратного олимпийского чемпиона вопросами. Марк бредёт куда-то вглубь деревни, продолжая блуждать по собственным воспоминаниям. Последний день перед отъездом Жени. Они так хорошо провели вместе эту неделю, что даже не верится, что это их последний день в Пекине, Женя тащит его по олимпийской деревне, чтоб в последний раз рассмотреть все поближе.  — Жень, уже девять вечера, нас искать будут, — смеётся Марк.  — Ничего страшного, смотри лучше, Чен идёт, — Женя воодушевленно показывает пальцем на дом сборной США, — может автограф попросим, олимпийский чемпион всё-таки.  — Да ладно тебе, ещё встретишься с ним на стартах, — Марк тянет его за руку дальше, — и вообще, я тоже олимпийский чемпион, у меня можешь автограф взять. Тот смеётся и треплет его по волосам.  — Конечно возьму, даже фото сделаем совместное, а через четыре года ты у меня возьмёшь.  — С твоими то результатами в личке, да, будешь оч 2026, — смеётся Марк.  — Серьезно, я даже поклясться готов, — неожиданно твёрдо говорит он, — обещаю тебе, я стану олимпийским чемпионом 2026 года.  — Хорошо, Жень, я за тебя буду болеть, — так же серьезно отвечает Марк. Они оба заливаются смехом и идут дальше по деревне. Марк выныривает из своих воспоминаний и усмехается, их тогда тренера чуть не убили за такой поздний приход, но им было весело и это главное, он оглядывается вокруг, он и не заметил, как дошёл аж до миланского собора, безумно красивого здания в самом сердце города. Марк ещё долго стоит и рассматривает это великолепие, а потом, опомнившись, возвращается в гостиницу и сразу ложится спать. Остаток олимпийских игр проходит мимо него, он лишь тренируется, ходит на интервью и гуляет по Милану. Город завораживает своей древней архитектурой и живописными пейзажами. Марк старается утопить в них все так внезапно нахлынувшие воспоминания. Он впервые приехал к Жене в Питер, до этого они лишь пересекались на совместных шоу, но этого было совсем недостаточно двум юным безумно влюблённым друг в друга парням. Так что вопросов, где он проведёт свой отпуск у Марка не возникло. Женя специально для них снял отдельную квартиру и даже успел ее обустроить всем необходимым перед приездом Марка. Тогда они жили словно в сказке, в первый день своего пребывания в городе Марк вообще не отходит от Жени ни на метр во время прогулок, цеплялся за каждую возможность мимолетно коснуться рукой его руки и просто делал все, чтоб быть ближе. Женя на это лишь смеялся, ведя его вглубь парка, пока в тени деревьев не обнаружилась тихая аллея со скамейками, ребята сразу заняли одну из них, они просидели в обнимку, украдкой целуя друг друга до самого вечера, а потом поняв, что оба проголодались, купили себе мороженого и счастливые ушли домой. Весь вечер они провели за просмотром какого-то не особо интересного сериала, хотя сериал мог быть и вполне интересным, если бы Марк хоть чуть-чуть следил за сюжетом, а не залипал все время на Женю. Тот смеялся и быстро чмокал его куда придётся, сразу же возвращаясь к просмотру. Заснули они тогда тоже в обнимку. Марк в тот вечер впервые за всю жизнь был настолько счастлив. Гала-концерт проходит совсем скучно, Марк уже выступил и теперь без интереса смотрел выступления других фигуристов. Андрей пытался с ним заговорить, но все попытки были обречены на провал, Марк все время думал, все время вспоминал.  — Марк, — из-за шума крик Андрея практически не слышно, — ты как вообще?  — А?.. — Марк на секунду выныривает из воспоминаний, — нормально все. Я справляюсь. Четыре года — большой срок.  — По тебе не заметно, — скептично отзывается он, — если что, ты всегда можешь поговорить с нами, мы все выслушаем.  — Андрей, все правда хорошо, я справляюсь, честно. Это просто было моим долгом перед ним, — тихо заканчивает Марк. Андрей ещё раз кивает и отъезжает к остальным спортсменам. До конца вечера к Марку так никто больше и не подходит, он выходит из тени лишь что выйти на поклон. А затем снова возвращается в свои воспоминания. В Питере рекордная жара, тридцать градусов ощущаются как все сорок, они с Женей весь день просидели под кондиционером, хоть как-то пытаясь спастись от теплового удара. Ближе к вечеру Женя всё-таки вытаскивает Марка на улицу, там уже не так жарко, да и белые ночи в Питере нужно хоть раз в жизни увидеть самому. Они бредут по пустынным улицам, живут они не в центре, так что народу тут ночью не много. Пройдя примерно километр они наконец выходят к набережной, зрелище, открывшееся Марку, завораживает. Нева, которая в свете белого неба кажется абсолютно чёрной, тихо плещется за перилами, весь мир как будто замер, остались лишь они вдвоём. Женя тянет его к пристани, и приглашает сесть рядом, свесив ноги в воду. Несмотря на жару вода прохладная, Марк с удовольствием суёт в неё босые ноги. Женя притягивает его ближе, приобнимая за талию.  — Здесь так красиво, — шепчет Марк, — я постараюсь приезжать сюда почаще.  — В Питер то? Да ладно тебе, я в Москву тоже намерен приезжать теперь раз в месяц минимум, — улыбается Женя.  — Жень… я люблю тебя.  — И я тебя тоже, Маркуш, — улыбается он, целуя Марка в лоб. Тот льнет ближе и целует его. Я так хочу, чтоб это было навсегда… Проносится у него в голове. С утра в аэропорте Милана многолюдно, хоть олимпийцам и положен персональный выход. Марк сидит уткнувшись в очередную книгу, он уже в, кажется, сотый раз перечитывает «Мастер и Маргарита». «Ну что ж, тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит». Одна из цитат Воланда, которая всегда брала Марка за душу. Он ведь действительно разделил его участь. Марка снова захватывают воспоминания и он совсем выпадает из реальности. — Ну что ж, тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит, — громко зачитывает Женя, — видимо, нам одна судьба на двоих положена.  — Видимо, — улыбаясь отвечает Марк, — ну я и не против.  — Да я собственно тоже, — хитро усмехаясь, отвечает тот. Он подходит ближе, целуя того сначала нежно, но с каждой секундой все более страстно. Поцелуя становится вязким, их языки беспрепятственно исследуют рты друг друга, руки Жени скользят под футболку Марка, оглаживая рёбра и острые лопатки. Тот льнет ближе и тоже забирается пальцами под чужую толстовку. Женя не выдерживает первым, он быстро стягивает с Марка верхнюю одежду и валит того на кровать. Марк послушно ложится, млея от Жениных прикосновений, все вокруг плывет, мир сужается до Жениных легких касаний к напряженному телу. Марк пытается держаться изо всех сил, но его ведёт даже от простых поцелуев в шею, что уж говорить об укусах и быстрых движениях языка, Марк на секунду возвращается в реальность, когда понимает, что на нем уже совсем нет одежды. Женя тоже раздевается, аккуратно нависая сверху. Он обхватывает их члены одной рукой и аккуратно начинает двигаться. Марка снова ведёт, он стонет и мечется по кровати, быстро и рвано толкаясь в чужую руку, ему слишком хорошо, мыслей в голове совсем не осталось, он лишь чувствует. Марк вскрикивает и кончает, следом за ним кончает и Женя, обессилено валясь рядом с Марком.  — Я люблю тебя, Маркуш, — загнанно шепчет он.  — Я тоже тебя люблю, дьяволёнок, — усмехается Марк. Марк очнулся только по прилёте в Москву, в отличии от Милана, столица встречает их февральскими морозами. Марк зябко ёжится и выходит к приехавшим фанатам, все радуются, дарят цветы и подарки, осыпают всех олимпийцев комплиментами. Марк вежливо все выслушивает и спешит к приехавшему такси, домой хочется нестерпимо, но надо ещё ехать в Питер. Я сдержу своё обещание. По приезде домой он быстро разбирает чемоданы, доставая лишь заветную коробку с золотом. Он быстро перекладывает ее в дорожную сумку и, переодевшись, выходит из дома к подъехавшему такси. Дорога до вокзала проходит туманно. Я раньше такой счастливый туда ехал, так ждал… я ведь уже четыре года в Питере не был. И это чистая правда, Марк так и не смог пересилить себя, приехать в этот город снова после той ночи. В Сапсане он старается спать, читать книги и не думать о приближающейся встрече с Женей. В Питере в феврале холодно, в Питере вообще без Жени всегда холодно, Марк ёжится от пронизывающего до костей ветра и спешит к такси. По дороге купив огромный букет ромашек он заходит в ворота Новодевичьего кладбища. Блуждая по дорожкам между могильными оградами он наконец находит нужную. Красивая статуя ангела возвышается над могильной плитой, с могильного камня на него смотрит навечно восемнадцатилетний Женя. Он не дожил всего два дня до своего девятнадцатого дня рождения. Слёзы начинают катиться по лицу Марка, он до сих пор помнит ту ночь так, будто это было вчера.  — Жень, сходи за мороженым, — тянет Марк.  — Маркуш, одиннадцать часов, какое мороженое? — смеётся Женя.  — Ну пожалуйста, — снова тянет он, — ну я очень хочу.  — Ладно, — Женя просто не может противостоять умоляющему взгляду любимого, — десять минут и я буду, — он быстро одевается на прощание целуя того в губы.  — Я буду ждать, — смеётся Марк. И он ждёт, ждёт десять минут, двадцать, ждёт час, наконец ему звонит незнакомый номер, Марк трясущимися руками берет телефон и отвечает.  — Здравствуйте, — голос дрожит.  — Здравствуйте, вы знаете Евгения Станиславовича Семененко? — тараторит женский голос на другом конце провода.  — Да, знаю, а что случилось? — Марк весь трясётся, ему так страшно, никогда такого не было.  — Дело в том что… — женщина на секунду замялась, — его нашли убитым полчаса назад, попался какой-то пьяной компании. Мне очень жаль, вы можете приехать, забрать его вещи?  — Да, конечно… — Марк больше ничего не слышит. Слёзы льются, он кричит, ему больно. Он просто не верит, что так просто потерял самого любимого человека. Это из-за меня… Он еле собрал себя, чтоб прийти к нему на похороны. Женя лежал в гробу, такой холодный, с совсем безжизненно белой кожей. Так неправильно, он не должен вот так вот лежать тут, он жить должен. Сил плакать больше нет, Марк медленно подходит к могильной яме, кидая горстку земли на крышку гроба.  — Я обещаю, Жень, — дрожащим голосом произносит он, — я выиграю ради тебя олимпиаду, я принесу тебе это золото. Марк выныривает из воспоминаний и снова смотрит на надгробие.  — Я выполнил обещание, Женечка, — он кладёт рядом с букетом ромашек коробку с олимпийской медалью и посыпает ее землей, — она твоя. Это ты должен был быть чемпионом, а не я. Он быстро встаёт и отшатывается от могилы, ему хочется реветь, хочется убежать от этого мира. И Марк бежит, бежит сломя голову, он выбегает из кладбища, несётся вперёд, не разбирая дороги. Последнее что он слышит, это бешенный визг тормозов, а затем резкий удар о капот машины. Марк больше ничего не чувствует. Марк больше ничего не слышит. Марку больше не больно. Репортеры крупным планом снимают слёзы, непроизвольно катящиеся по щекам Андрея.  — Андрей, скажите, пожалуйста, что вы чувствуете?  — Это должен был быть праздник, а не траур, — лишь выдаёт из себя он, отходя обратно. Он пробирается сквозь толпу людей и подходит ближе к свежей могиле, кладя букет пышных роз к свежему надгробию, на котором красуется надпись: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!» Он усмехается. Марк всегда любил подобные заковыристые цитаты. Рядом находится уже достаточно старая могила, могила Жени. Он смотрел на неё влажными глазами.  — Ты забрал его себе, не так ли? — сдавленно шепчет он, — он сдержал обещание, поэтому не было смысла держать его в мире живых? Ему кажется, что изображение чуть улыбается ему, хотя возможно это просто галлюцинация.  — Надеюсь, вам хорошо там, вдвоём… - лишь шепчет Андрей, смотря на улыбающееся фото Марка, которому теперь навсегда двадцать два.